Кто такие идеалисты: ИДЕАЛИСТ — это… Что такое ИДЕАЛИСТ?

Содержание

ИДЕАЛИСТ — это… Что такое ИДЕАЛИСТ?

  • ИДЕАЛИСТ — 1) последователь идеалистической философии; 2) человек, склонный прикрашивать действительность, считать ее лучшей, чем она есть. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Павленков Ф., 1907. ИДЕАЛИСТ 1) последователь… …   Словарь иностранных слов русского языка

  • идеалист — а, м. idéaliste, нем. Idealist. 1. Последователь идеалистической философии. БАС 1. Идеалист. Философ, считающий основой всего существующего идею, понятие. 1768. Эйлер ПП 2 72. // Развитие 1990 30. Монисты разделяются на Идеалисты и Материалисты.… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • идеалист — См …   Словарь синонимов

  • ИДЕАЛИСТ — ИДЕАЛИСТ, а, муж. 1. Последователь идеалистической философии. 2. Человек, к рый идеализирует действительность, мечтатель (устар.). 3. Человек, к рый в своём поведении, жизни руководствуется идеалистическими (см. идеализм в 3 знач.) принципами. |… …   Толковый словарь Ожегова

  • идеалист — а; м. [франц. idéaliste] 1. Последователь идеалистической философии. Принадлежать к лагерю идеалистов. Быть последовательным идеалистом. 2. Тот, кто склонен идеализировать действительность; мечтатель, непрактичный человек. Ты просто и.! 3. Тот,… …   Энциклопедический словарь

  • идеалист — а; м. (франц. idéaliste) см. тж. идеалистка, идеалистский 1) Последователь идеалистической философии. Принадлежать к лагерю идеалистов. Быть последовательным идеалистом. 2) Тот, кто склонен идеализировать действительность; мечтатель, непрактичный …   Словарь многих выражений

  • идеалист — ИДЕАЛИСТ1, а, м Человек, склонный представлять окружающее лучшим, чем есть в действительности. Участников проекта называли идеалистами. ИДЕАЛИСТ2, а, м Человек, который всецело предан каким л. высоким идеалам, целям и руководствуется ими в своем… …   Толковый словарь русских существительных

  • Идеалист — I м. 1. Приверженец идеализма [идеализм I]. 2. Представитель идеализма [идеализм I]. II м. 1. Тот, кто склонен идеализировать действительность. 2. Тот, кто привержен высоким нравственным идеалам, руководствуется ими в жизни и стремится к… …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • Идеалист — I м. 1. Приверженец идеализма [идеализм I]. 2. Представитель идеализма [идеализм I]. II м. 1. Тот, кто склонен идеализировать действительность. 2. Тот, кто привержен высоким нравственным идеалам, руководствуется ими в жизни и стремится к… …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • идеалист — идеалист, идеалисты, идеалиста, идеалистов, идеалисту, идеалистам, идеалиста, идеалистов, идеалистом, идеалистами, идеалисте, идеалистах (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») …   Формы слов

  • Кто такой идеалист и с чем его едят

    Узнал от взаимного френда что я Идеалист. По этому поводу я решил уточнить — кто такие идеалисты? Уточнением я остался доволен. Почти всё правда! Идеалисты — это люди, которые, прежде всего, обладают широким взглядом на вещи. Они склонны к интуитивным, глобальным оценкам и не утруждают себя детальным анализом проблем с опорой на множество фактов и формальную логику.

    Другая особенность Идеалистов — повышенный интерес к целям, потребностям, мотивам и банальным, человеческим ценностям. Они формулируют порой далёкие от реальной действительности цели, мечтают и допускают невозможное. «Куда мы идем и почему?» — классический вопрос Идеалистов. Их интересует качество жизни, а вопрос: что является благом, а что — злом в этом мире, вряд ли прозвучит однозначно, ведь, всё может быть относительным.

    Идеалисты не склонны концентрироваться на точных цифрах и сухих фактах. От реалистов они отличаются различными подходами при решении проблем и противоречий. Идеалисты склонны верить, что разногласия и споры всегда можно уладить. Убеждены, что люди способны договориться, о чем угодно, как только придут к согласию относительно целей. Отсюда ясно, что Идеалисты не ценят конфликт и не получают от него удовольствия, ведь он кажется непродуктивным, следовательно, абсолютно ненужным.

    Мышление Идеалистов можно назвать рецептивным, т.е. легко и без внутреннего сопротивления воспринимающим самые разнообразные идеи, позиции и предложения. Идеалистам нравится, когда их воспринимают как открытых, заслуживающих доверия, оказывающих поддержку и помогающих другим. Чтобы удовлетворить их запросы, порой требуется высокое качество работы и образцовое поведение. Из-за своих «слишком» идеалистических стандартов они нередко разочаровываются в людях, чьи стремления и нормы кажутся им менее возвышенными, чем их собственные.

    Когда наступает время принимать решения, Идеалисты демонстрируют высокий профессионализм в тех ситуациях, где трудно четко сформулировать проблему и где важными факторами являются эмоции, чувства, оценки и ценности. Интересно, про меня всё ясно, а как же вы? )

    мой тип личности: Идеалист-мечтатель

    Идеалисты-мечтатели очень осторожны, и поэтому для многих выглядят скромными и сдержанными. Они редко с кем делятся своей богатой эмоциональной жизнью и страстными убеждениями. Но воспринимать их как холодных и отстраненных людей — большая ошибка. У них есть ярко выраженная система ценностей и четкие принципы, ради которых они готовы на многое.

    Хорошими примерами людей такого типа могут послужить Жанна д’Арк и рыцарь Галахад. Идеалисты-мечтатели всегда изо всех сил стараются изменить мир к лучшему. Они всегда внимательны к другим и стараются их поддерживать. Они заинтересованы в других людях и ведут себя внимательно и щедро. Если какая-то проблема или человек их заинтересует, то они готовы сражаться без устали.

    Для идеалистов-мечтателей практичность не так важна. Они решают повседневные дела только в случае крайней необходимости. Они живут согласно девизу «гений контролирует хаос» — так обычно и происходит, так как обычно у них очень успешная карьера в научной области. Подробности интересуют их меньше; они предпочитают смотреть на вещи в целом. Это значит, что они могут взглянуть на предмет со стороны даже в самый беспокойный момент. Иногда, впрочем, идеалисты-мечтатели могут проглядеть что-то действительно важное. Они крайне миролюбивы и обычно не показывают недовольство или раздражение в открытую, но предпочитают скрывать его. Уверенность — не самая сильная их черта; они не любят конфликты и соревнования. Идеалисты-мечтатели предпочитают мотивировать других своим дружелюбным и увлеченным характером. Если такой человек окажется у вас в начальниках, то вы не будете жаловаться на недостаток похвалы.

    Как и на работе, в отношениях с друзьями и любимыми идеалисты-мечтатели верны и всегда готовы прийти на помощь. Для них обязательства — это святое. Для них важны чувства других людей, и они любят делать их счастливыми. Им достаточно весьма малого круга друзей; у них не слишком выражена нужда в социальных контактах, и им нужно много времени наедине. Поверхностные разговоры — не их конек. Если вы хотите подружиться с ними или завести романтические отношения, то вам нужно будет участвовать в глубоких интеллектуальных обсуждениях. Если вам это удастся, то вы будете очень богато вознаграждены. Из-за высоких требований к себе и другим такие люди иногда перегружают отношения романтикой и идеалистическими идеями, и их партнер чувствует себя обремененным. Идеалисты-мечтатели не влюбляются с первого взгляда, но когда они заводят отношения, то ищут большой и вечной любви.

    Поделитесь своим типом личности:

    Кто такой Идеалист?

    На чтение 4 мин Просмотров 4 Опубликовано

    Качество личности Идеализм — это приверженность высоким нравственным идеалам, склонность не замечать отрицательных сторон жизни, проявлять непрактичность действий и оторванность от реалий.

    Романтики и идеалисты, мечтательны и неравнодушны ко всему новому, красивому и оригинальному. Идеалисты любят производить впечатление деликатностью и изяществом в поступках или высказываниях.  Идеалистов влечет искусство, интересуют неординарные люди, необычные явления. Они охотно путешествуют, любят приключения. Им с трудом дается деловая активность, больше склонны размышлять, чем действовать. Часто колеблются в выборе решений, не любят обязательств. Порой бывают непредсказуемы.

    Идеалисты привязываются к людям, стараются улучшить настроение окружающим.  Очень терпимы к человеческим слабостям и недостаткам.

    Их доброжелательность и безмятежность позволяют им успешно выступать в роли примирителя спорящих. Они умеют использовать свою гибкость и влияние на людей, которые не могут отказать им в просьбе. Идеалисты очень обаятельны, улыбаются, даже когда говорят неприятное. Обладают тонким чувством юмора.  С ними трудно поссориться.

    У них бывают резкие перепады настроения от смеха до слез.  Делятся своими проблемами с окружающими, нуждаются в их сочувствии и поддержке.  Тяжело переживают свои поражения, но, несмотря на это, никогда не теряет надежды на лучшее. Мышление носит эмоциональный характер без ориентации на практически-деловое поведение.

    Разрыв представлений с реальной действительностью делает идеалиста критиканом. Он постоянно выражает недовольство состоянием внешнего Мира. Это могут быть, как окружающие объекты, так и межличностные отношения. Идеализм очень похож на фанатизм. Он отстраняется от людей, которые думают не так, как он. Идеалист может третировать окружающих, игнорировать своих близких, если их поведение не соответствует его представлениям.  Даже своя семья, высшей задачей которой является воспитание детей, может стать объектом проявления идеализма.

    Идеализм – это настроенность не на то, что реально есть, а на то, как должно быть. Идеалист находится на Земле, но в сознании мечтает и пытается жить в раю. Он предрасположен поверить во всякую ложь. Он руководствуется не реальными фактами, а своими образами, представлениями о том, как это должно быть.  Оторвавшись в своих представлениях от реальности, он из-за своего искаженного восприятия мира игнорирует факты реальной жизни и витает в облаках.

    Идеалист – своеобразный мечтатель жизни, со своими представлениями. Другими словами, идеализм – это восприятие не того что «есть», а того, что «должно быть». Он непритворно принимает свою похоть, за возвышенные чувства, слабодушие — за непостоянство артистической натуры, лень — за философское спокойствие. Страшные люди, с искаженными представлениями о реалиях и опасностях жизни.

     Человек, который не видел жизни своими глазами, а постигает её только через книги, вдвойне опасен тем, что сам себя, убедил себя в своей искренности!

    Пошлый в своих мыслях, претендуя на утонченность, воспринимает все в чуть-чуть преувеличенном виде, расплывчато, сквозь позолоченный туман сентиментальности, лжет, а когда другие в этом его попрекают, говорит, что ложь прекрасна. Словом, это идеалист.

    Фридрих Ницше писал: «Сотворить идеал – это значит: переделать своего дьявола в своего Бога. А для этого надобно, прежде всего, сотворить своего дьявола».

    В минуты опасности Идеалист не думает о возвышенных смыслах. У него срабатывают обычные, человеческие рефлексы и постоянная борьба не оставляет его до последнего часа. Реальность всегда побеждает, однако Идеалист верит в свою победу!

    Собственный опыт выживания и материализм окружающего большинства людей, делают эту жизнь драматичной и вдохновенной, в ней источник радости и печали, в ней путь восхождения обычных людей и крутизна падения Идеалиста. Он верит в существование иного мира, совершенного и идеального, и понимает, что есть причины, приведшие его не туда, а сюда.

    Идеалист верит, что основа жизни это Любовь.  Идеалисты всегда считают свое материальное положение идеальным, а материалисты никогда так не считают.

    Материализм и идеализм в философии

    Есть не так много вопросов в философии, которые столь же фундаментальны и извечны, как вопрос о том, что первично – материя или сознание. Этот вопрос является одним из основных во всей философской науке, и он в значительной мере повлиял на ее развитие и углубление. Мыслители давно пытаются выяснить, что же произошло в самом начале и породило все многообразие жизни и мира. Другими словами, бытие ли определяет сознание или же наоборот? Последователей первой точки зрения называют материалистами, а тех, кто придерживается противоположных воззрений, – идеалистами.

    Если суть этих двух философских направлений понять не так уж сложно, то разобраться во всех их нюансах, деталях и подтипах гораздо сложнее. Ориентироваться в теории как идеализма, так и материализма – дело не из легких, и обилие имен представителей обеих позиций, равно как и разнообразие терминов, может сбить с толку. В этой статье мы предлагаем вам вместе с нами попробовать разобраться в главных направлениях философской науки.

    Давайте разберем суть обоих подходов к вопросу первичности сущего, их положения и предпосылки, а также познакомимся с их разновидностями и основными представителями. Начнем, пожалуй, с определений и прояснения сути отношения материи к сознанию.

    В чем суть материализма и идеализма

    Как было указано выше, материализм в корне отличается от идеализма в вопросе о том, что первично: бытие или сознание, материя или мышление. Поясним.

    Материалисты убеждены, что материальное первично и объективно, в то время как сознание, мышление, духовное – суть производное этой формы бытия.Сознание зависит от материального и подчинено ему.

    В противовес этому, идеалистическая направленность признает первичность мышления, сознания, идеи. Все материальное, все существующее явилось порождением, продуктом сознания, и, таким образом, внешний мир – суть отражение внутреннего. Единственно верным и существующим является то, что мы ощущаем, чувствуем, осознаем, а внешний мир и предметы – это проекция наших внутренних процессов, комбинации наших сенсорных ощущений. В обоих направлениях вопрос отношения мышления к бытию отличается в ряде моментов, и о них стоит поговорить отдельно.

    Поскольку к данной теме неприменим строго научный принцип опровергаемости (фальсифицируемости), т.е. невозможно однозначно доказать или подтвердить одну из теорий и опровергнуть противоположную, сам вопрос тоже остается открытым. Споры о том, что было раньше, курица или яйцо, продолжаются по сей день и двигают познание вперед.

    Теперь давайте познакомимся с основными представителями идеализма и его формами.

    Идеализм

    Внутри идеализма выделяют объективный и субъективный идеализм.Различаются эти две точки зрения своим взглядом на существующую материю. Объективный идеализм признает реальный, существующий мир, а наряду с ним и мир идей,некое мировое сознание. Последнее и является формирующим и определяющим все сущее. Те же, кто придерживается субъективного идеализма, считают, что реальность представляет собой лишь наши ощущения и восприятие, и все, что действительно есть, – это наш чувственный опыт, мысли и сознание. Таким образом, внешний мир существует лишь как отражение наших субъективных сенсорных восприятий и переживаний.

    Идеализм уходит своими началами вглубь веков, в античную философию. Одним из первых апологетов такого подхода можно назвать Платона (V-IV вв. до н.э.), а среди философов Нового Времени — Лейбница (1646–1716) и Гегеля (1770–1831). Они представляли направление объективного идеализма и признавали наличие некоей души, которая все породила и господствует над всем материальным. Именно благодаря этому идеальному (= нематериалистическому), бестелесному, психическому началу человек способен понимать абстрактные и нематериальные явления, руководствоваться этикой и моралью, испытывать высокие чувства и переживать духовный опыт.

    Те философы, которые стояли на позициях субъективного идеализма, настаивали на том, что окружающие нас предметы и мир являются не более чем производными от наших ощущений. К этим философам относились Джордж Беркли (1685–1753), Дэвид Юм (1711–1786), Иммануил Кант (1724–1804) и другие.

    Многое в теории идеализма роднит его с религией, и за это он часто подвергался критике. Религиозные и схоластические авторы Средневековья много писали о божественном происхождении всего сущего как творении мышления Бога. Так, идеалистические выкладки в очень большой степени использовались средневековыми схоластами и философами для подтверждения существования бога и религиозных догматов.

    Кроме того, другим поводом для критики идеализма становился тот факт, что в нем можно найти продолжение примитивных воззрений мифологического общества. Так, тяготение к анимизму и антропоцентризму высмеивалось противниками идеализма как пережиток первобытного сознания. Напомним, что анимизмом называют представление о том, что все предметы и явления обладают душой, в то время как антропоцентризм – это мировоззренческая позиция о том, что человек является центром мироздания, и мир рассматривается как существующий, в первую очередь, для человеческого блага.

    На диаметрально противоположном конце спектра «бытие – сознание» находится материализм. Давайте разберем этот философский принцип освоения реальности.

    Материализм

    Как ясно из названия, материализм стоит на позиции, что материя являет собой единственное существующее, первичное начало. Мир материален, вещественен – все сущее существует объективно, вне зависимости от сознания. Идеальное, психическое – вторично, и определяется материальной природой мира. Само сознание возникло и развивалось в процессе осознания и восприятия объективно существующей действительности, и является не более чем ее отражением. Таким образом, бытие определяет сознание, и никак иначе.

    Подобно идеализму, материализм имеет долгую историю и был присущ ряду античных философов. Демокрит Абдерский (V-IV вв. до н.э.), один из ученых и умнейших мужей Древней Греции, был основоположником атомического материализма. Согласно ему, все состоит из атомов – неделимых частиц вещества, обладающих бытием. Движение этих самых частиц в пустоте и определяет многообразие форм существующих предметов и явлений. Как мы видим, Демокрит во многом предвосхитил современное научное понимание о природе вещей.

    Среди других античных материалистов стоит упомянуть грека Эпикура (IV-III вв. до н.э.) и римлянина Лукреция Кара (I в. до н.э.). Помимо теорий этих философов, материалистические представления обнаруживаются и в других учениях, трактующих природу психического. Примером может служить дошедшая до нас идея о том, что темперамент человека определяется характером и соотношением материальных компонентов, таких как стихии или гуморальные жидкости.

    Этот подтип материализма получил название стихийного. На следующем витке развития уже философы Нового Времени разрабатывали учение о материалистической природе всего сущего с другой позиции – механистического материализма. Ему не свойственна диалектика, а, наоборот, на первый план выступают такие характеристики материи как устойчивость, постоянство, неизменчивость. Материя – это вещь в себе, спорили материалисты, а сознание – ее атрибут. Таким образом, мир непознаваем.

    Представители механистического материализма, также называемого метафизическим, – это Фрэнсис Бэкон (1561–1626), Томас Гоббс (1588–1679), Джон Локк (1632–1704), Жюльен Ламетри (1709–1751), Клод Адриан Гельвеций (1715–1771), Поль Анри Гольбах (1723–1789). Они жили и творили в эпоху больших научных и индустриальных открытий и прогресса, и стремление познать мир с точки зрения точных наук и механики находит отражение в их философских концепциях.

    Следующим важным этапом развития материализма явилось создание его диалектической разновидности. Это учение, созданное Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом и впоследствии развитое Владимиром Лениным, легло в основу советской научной методологии. Оно соединяет в себе диалектику – учение о развитии через внутренние противоречия, и материализм – признание объективно существующей реальности, независимой от сознания или мышления. Те, кто придерживается этого направления философской мысли, стоят на том, что реальное, бытие принципиально познаваемо.

    Сильными сторонами диалектического материализма являются всестороннее рассмотрение предмета, объективность и многосторонность, гибкость и научность подхода, признание внутренних противоречий и конфликтующих начал, а через них и постоянное развитие существующих явлений и вещей и переход на новые витки эволюции.

    Таковы три основных варианта материализма. С развитием материалистического подхода к жизни казалось, что он способен объяснить устройство мира, но даже самый объективный и всеобъемлющий материализм не может дать ответы на многие вопросы, затрагивающие идеальное и неосязаемое. То, как охватить оба конца спектра жизни, не давало покоя думающим, размышляющим людям всех веков, и создавались новые концепции, призванные снять противоречие между ними. О некоторых из подобных воззрений в философской теории стоит поговорить отдельно.

    Как совместить материализм и идеализм?

    В стремлении примирить две противоречащие друг другу точки зрения на материю и сознание философская мысль рождала новые установки и направления познания. К примеру, такое философское учение как пантеизм объединяет все сущее с Богом. Таким образом, материя неотделима от сознания, и противоречие снимается.

    Далее стоит упомянуть гилозоизм, согласно которому вся материя тем или иным образом одушевлена. Все тела в мире, природа и космос представляют собой живые организмы, в которых проявляется Мировая душа.

    Однако же наибольшей степени гармоничности идея совмещения материализма и идеализма достигла в учении о дуализме. Суть его заключается в том, что оба начала – материальное и идеальное, бытие и сознание – признаются как равноправные и независимые друг от друга. К дуалистам относились такие мыслители как Рене Декарт (1596–1650), Вольтер (1694–1778), Исаак Ньютон (1642–1727) и другие.

    Таким образом, философская мысль с древних времен стремилась найти точки соприкосновения идеализма и материализма и даже совместить их. В то же самое время однозначного ответа на основной вопрос философии о соотношении духа к материи, мышления к бытию по сей день нет. Философы продолжают искать ответы и на другую сторону вопроса: а познаваем ли мир вообще? Но это отдельная дискуссия, о которой мы, вполне возможно, поговорим в будущем.

    А сейчас предлагаем проверить, насколько вам удалось разобраться в материале статьи, с помощью небольшого теста.

    Теперь подведем итоги всему вышесказанному.

    Резюме

    Итак, главный вопрос, на который философия пытается ответить уже много веков, – это вопрос о том, что первично: материя или дух, бытие или сознание. Здесь существует две диаметрально противоположные точки зрения – материализм и идеализм.

    Первый утверждает, что материальное начало первично и доминантно по отношению к идеальному, духовному, психическому. Сознание порождено бытием, которое отражает и стремится осмыслить. Три основные разновидности материализма включают:

    • стихийный материализм Античности;
    • механистический материализм Нового времени;
    • диалектический материализм отцов коммунистической мысли.

    Идеализм же в свою очередь признает первенство за сознанием. Первичны и реальны именно наши субъективные ощущения и мышление, с помощью которых мы осваиваем мир, а предметы и прочее – лишь проявления этих ощущений, утверждают идеалисты. Это направление философии подразделяется на объективный и субъективный идеализм.

    Оба мировоззрения резко противопоставлены друг другу и несовместимы. Тем не менее дуализм стремился примирить обе эти точки зрения, признавая равнозначность и равноправность обоих начал. Одно остается неизменным – тема, которой сотни лет, и поныне остается актуальной. Таков один из главных вопросов философского знания, который в своей диалектике способствовал развитию и углублению этой дисциплины.

    Насколько вам легко ориентироваться в философских учениях и идеях? Возможно, было бы нелишним лучше разобраться в том, что такое научное мышление, а еще лучше развить свое собственное. Обращаем ваше внимание на нашу онлайн-программу «Когнитивистика», призванную обучить эффективным техникам мышления, которые позволяют успешнее рассуждать, принимать решения и находить нестандартные выходы из ситуаций.

    Главное, продолжайте задаваться вопросами и искать на них ответы, углубляя свое понимание.

    Успехов вам в этом!

    Беркли и Гегель — Гуманитарный портал


    Идеализм — это теория, согласно которой существуют только сознания. Ясно, что он несовместим с дуализмом, потому что последний есть теория о том, что существуют и сознания, и физические объекты. Вывод идеализма о том, что физические объекты не существуют, потенциально способен вводить в заблуждение и обычно неправильно понимается. Ни один идеалист не отрицает, что существуют столы, кирпичи, куски дерева и все другие предметы, которые мы обычно относим к физическим объектам. Просто идеалисты отрицают два голословно утверждаемых факта относительно физических объектов: они отрицают, что физические объекты существуют вне восприятия и мышления; что физические объекты материальны, то есть состоят из субстанции под названием «материя». Пожалуй, это означает отрицание существования физических объектов в смысле отрицания их сущностных свойств, но ясно, что это не является утверждением о том, будто имеются пустоты и бреши в нашем визуальном или тактильном поле, где большинство людей помещают физические объекты. До сих пор, насколько я знаю, ни один философ не высказывал подобного утверждения.

    Главное утверждение идеалиста заключается в том, что физические объекты не существуют независимо от сознаний.

    Если бы не было сознаний, то так называемые физические объекты не могли бы существовать. То, что существует, существует только в сознании, поэтому то, что мы на уровне здравого смысла, или дофилософски, рассматриваем как физическое, есть на самом деле ментальное. Физическое есть ментальное.

    Многие люди, когда они впервые слышат об идеализме, полагают, что это глупая теория, то есть что она в столь значительной степени и столь явно ложна и в неё так трудно поверить, что только философ, оторванный от повседневных жизненных забот, или же некто с сомнительной теологической приверженностью мог её сформулировать. Иногда также идеализм считают ненаучным в смысле его несовместимости с открытиями современной науки.

    Ни одно из этих обвинений не имеет никакого основания.

    Теория о том, что физическое есть ментальное, совместима с любыми повседневными, практическими убеждениями, совместима с атеизмом и с современной наукой. В противоположность широко распространённому неправильному представлению ничто в современной науке не исключает идеализм. Все предложения физики, биологии и даже неврологии могли бы быть истинными, но также истинными могли бы быть и все идеалистические предложения; их конъюнкция образует непротиворечивое множество. Очевидно, что идеализм несовместим со старой ньютоновской идеей о материи как своего рода материале или веществе, из которого создана вселенная, но ведь физика уже давно отказалась от этой идеи. И в самом деле, во многих важных отношениях идеалистическая атака на материю предвосхищает демонстрацию ограниченностей ньютоновской физики Махом и Эйнштейном. Забавно, но ведь может так получиться, что идеализм окажется совместимым с наукой, а материализм — нет.

    В дальнейшем я попытаюсь придать некоторое интуитивное правдоподобие идеализму — просто потому, что он представляется многим людям интуитивно ложным. Однако вначале я скажу кое-что о разнообразных видах идеализма. До сих пор я говорил так, будто идеализм представляет собой единую гомогенную теорию, но в действительности это не так.

    Все идеалисты согласны в том, что в некотором смысле реальность изначально духовна, или ментальна, однако при этом существуют весьма различные виды идеализма.

    Идеализм, в сущности, является британским и немецким движением в новой философии, он ещё не был учением в древнегреческой философии или средневековой христианской философии. Исключением этого обобщения может служить лишь диалектическая и спиритуалистическая метафизика неоплатонического греко-египетского философа Плотина, который жил и писал в III веке новой эры. Плотин доказывал, что индивидуальные человеческие сознания являются перспективами или точками зрения Единого объединяющего космического сознания на вселенную, которую в определённом смысле оно же и конституирует. В мысли Плотина очень многое предвосхищает основные принципы немецкого идеализма. И в самом деле, на мой взгляд, не будет преувеличением сказать, что немецкий идеализм, в сущности, есть неоплатонизм. Сам Платон не был идеалистом. Он был дуалистом в вопросе о душе и теле. К примеру, платоническая теория форм не делает Платона приверженцем идеализма, ибо формы не являются ментальными, или духовными, даже несмотря на то, что отдельные материальные объекты зависят в своём существовании от форм.

    Помимо Плотина, в западной интеллектуальной традиции нет больше древних идеалистов.

    Два идеалиста, которых я избрал для рассмотрения, — это ирландский философ XVIII века Джордж Беркли и немецкий философ XIX века Г. В. Ф. Гегель. Беркли считал, что физические объекты не существуют помимо идей — либо идей в бесконечном уме Бога, либо идей в конечных умах личностей вроде вас или меня. Гегель же думал, что физический мир должен изначально пониматься как выражение духа, пантеистического космического сознания, для которого человеческие сознания выступают агентами или скорее (как думает Плотин) точками зрения.

    Беркли и Гегель — очень разные мыслители. Беркли — эмпирист, то есть он считает, что все знание изначально зависит от опыта. Гегель является рационалистом, поскольку он считает возможным овладение сущностными свойствами реальности в целом с помощью интеллектуальных средств познания. Тем не менее различия между ними не следует преувеличивать. Беркли — теист, и для него не может быть окончательного эмпирического доказательства существования Бога; и в то время, как гегелевские «логические» работы демонстрируют его рационализм, эмпирическая, или опытная, сторона его философии обнаруживается в его «феноменологии». Идеализм же логически независим ни от эмпиризма, ни от рационализма.

    Я исключил из рассмотрения критическую философию Иммануила Канта в том виде, в каком он излагает её в книге «Критика чистого разума», даже несмотря на то, что свою философию он называл «трансцендентальным идеализмом». Едва ли не каждый комментатор после Гегеля трактовал Канта как идеалиста, но я почти с достоверностью полагаю, что этот взгляд на его работу ложен. Кант сам пытался развеять подобную неправильную трактовку, включив главу «Опровержение идеализма» во второе издание «Критики чистого разума», но легенда по-прежнему продолжает существовать. (Я не могу аргументировать свою точку зрения в данной книге, но полагаю, что Кант-философ был не идеалистом, а материалистом.)

    Немецкими идеалистами, чьи системы отчасти похожи на гегелевскую, были И. Г. Фихте и Ф. В. И. Шеллинг. Именно в их руках трансцендентальный идеализм становится разновидностью идеализма. Я кратко скажу кое-что об их достаточно изощрённых философских системах.

    Книга Фихте «Наукоучение» представляет собой синтез метафизики и эпистемологии. Метафизика есть исследование существующего таким, как оно реально, или существенно, существует. Эпистемология есть изучение философских проблем познания. Созданием идеалистической метафизики Фихте также надеялся определить пределы познания. То, что познает и что наиболее реально, есть индивидуальное, чисто духовное Эго, или субъективное сознание. Оно изначально активно и благодаря своим ментальным актам осознает самое себя. Самосознание Эго зависит от различения я — не-я или от различения Эго — мир, которое, в свою очередь, создаётся актом «полагания» эмпирического мира, осуществляемым Эго. Мир пространственно-временных устойчивых объектов, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, так сказать, сконструирован из опыта Эго или, точнее, из явлений, с которыми Эго ознакомлен. Поскольку считается, что объективный мир представляет собой интеллектуальную конструкцию некоего Эго, то фихтеанский идеализм иногда бывает известен как «субъективный идеализм». Так его называет Гегель.

    Младший современник Фихте — Шеллинг рассматривает свой собственный «абсолютный идеализм» как холистскую унификацию или преодоление ряда дуализмов или разделений, которые в конечном итоге искусственны или нереальны. В реальности нет подлинного разделения между объектом и восприятием, понятием и образом, личностью и внешним миром.

    Все это сотворено благодаря сознательной рефлексии, и правильнее было бы рассматривать это в качестве аспектов духовного и единого целого. Шеллинг рассматривает личности «отделёнными» от самих себя в рефлексивных актах, и одной из целей его философии является примирение личностей с самими собой. Рефлексия, поскольку она порождает вредные в психологическом отношении и метафизически иллюзорные дуализмы, рассматривается Шеллингом как разновидность ментального заболевания, и он стремится заменить противоположности обыденного мышления «философией тождества», которая демонстрирует взаимную зависимость между противоположностями. Сама по себе философия — до тех пор пока она дуалистична — представляет собой зло, хотя и необходимое в том смысле, что оно служит предпосылкой для формулировки его собственной философии.

    Когда мы живём и действуем без рефлексии, мы не осознаем дуализма между, скажем, объектами и нашими ментальными репрезентациями их. В этом, и особенно в положении о том, что преодоление дуализмов происходит во всеобщем духе, Шеллинг предвосхищает многие темы гегелевской системы.

    Хотя Беркли и является выдающимся британским идеалистом, к концу XIX века в британской философии доминировала группа мыслителей, испытавших глубокое влияние немецкого идеализма, в особенности Гегеля. Эта группа включала Ф. Г. Брэдли, Б. Бозанкета, Т. X. Грина и Дж. Э. Мактаггарта. В наши дни этих мыслителей мало читают, главным образом в силу суровой критики, прежде всего Джона Э. Мура и Бертрана Рассела, а позднее и логических позитивистов. Несмотря на это, их труды демонстрируют логическую строгость и значительное метафизическое воображение. На мой взгляд, они столь же заслуживают изучения, как и их антиметафизические оппоненты.

    В своей книге «Видимость и реальность» (1893) Брэдли доказывает, что невозможно конкретизировать, чем является какая-то вещь, без конкретизации отношений этой вещи к другим вещам. В частности, подобно Фихте, он считает невозможным придать какой-либо смысл идее я, кроме как по контрасту с не-я. «Абсолют» — такое имя даёт Брэдли всей сумме отношений в их единстве. Это духовное целое больше суммы тех частей, которые суть явления для обладающих сознанием личностей, и оно более реально, чем физический мир, который Брэдли рассматривает как идеальную конструкцию или полезную фикцию, постулируемую естественными науками.

    Подобно Брэдли, Бозанкет полагает, что дуализмы, или оппозиции, объединены в реальности в целое, которое он также называет Абсолютом. Наиболее фундаментальный философский дуализм, который следует преодолеть, — это дуализм между индивидуальным и универсальным, или между вещами и видами вещей. Единство универсального и единичного выражается в политическом, религиозном и художественном прогрессе обладающих сознанием существ. Абсолют, или реальность в целом, лучше всего может быть понят по модели самосознания. Мы, конечные сознания (minds), являемся частями, или аспектами, единого бесконечного сознания, тождественного с Абсолютом, а физическая вселенная не существует независимо от её восприятия конечным сознанием. Бозанкет отстаивает эту квазигегелевскую метафизику в своей книге «Принцип индивидуальности и ценность» (1912).

    Томас Хилл Грин признает, что ментальные события могут иметь физические причины, но доказывает, что все физическое есть не что иное, как составная часть мира опыта — часть содержания опыта. Из этого он делает заключение, что то, что делает возможным весь опыт, не может быть ничем физическим. Фактически, и опыт, и его содержание зависят от определённых духовных принципов, которые Грин характеризует в своей книге «Пролегомены к этике» (1883).

    В своей двухтомной работе «Природа существования» (1927) — вероятно, наиболее значительной работе этой фазы британского идеализма — Мактаггарт доказывает, что обладающие сознанием духовные личности (selves) являются основополагающими составляющими вселенной. Каждый из нас, в сущности, является одной из них, а эмпирический мир логически зависит в своём существовании от его восприятия нами. Согласно Мактаггарту, нет таких субстанций, как материя, и мы, как духовные личности, бессмертны. Интересно, что Мактаггарт отвергает утверждение, что Бог существует, соединяя, таким образом, доктрину личного бессмертия с атеизмом. Это, пожалуй, иллюстрирует моё положение о том, что теизм и вера в жизнь после смерти логически независимы друг от друга (см. выше).

    Двумя современными идеалистами, чьи системы сильно отличаются друг от друга, являются Джон Фостер и Тимоти Спригг. Фостер отстаивает абсолютный идеализм в своей книге «Доводы в пользу идеализма» (1982), а Спригг — панпсихическое неогегельянство в своей книге «Оправдание Абсолютного идеализма» (1983). Фостер доказывает, что физический мир представляет собой конструкцию из чувственного содержания и исходная внешняя реальность является, по крайней мере, нефизической и, возможно, ментальной. Спригг доказывает, что панпсихизм — доктрина, согласно которой всё, что существует, обладает, по крайней мере, одним ментальным свойством — является единственной метафизикой, адекватно представляющей существование сознательных субъектов. И в самом деле, для Спригга сознания суть исходные составляющие вселенной. Если бы их не было, то не было бы ничего другого.

    Почему кто-то должен верить идеализму? Во взглядах представленных мною мыслителей можно выделить два вида аргументов в пользу идеализма — один эмпирический, другой метафизический. Эмпирический аргумент сводится к тому, что мы узнаем о существовании физических вещей только благодаря тому, что воспринимаем их. Далее, помимо наших восприятий о существовании физических вещей нам ничего достоверного не известно. Наконец, возможно, непоследовательно и противоречиво предполагать, будто физические вещи существуют вообще независимо от наших восприятий. Метафизический аргумент развивается следующим образом. Наука и значительная часть эмпирического знания дают нам только частичное объяснение реальности. Это происходит потому, что наука и эмпирическое знание являются, в сущности, объективными или же подходят ко всему с позиции третьего лица. Они трактуют свой предмет как «другого». Ни наука, ни эмпирическое знание не способны предложить объяснение субъективности, в частности сознания, которое является субъективным, феноменом от первого лица.

    Кроме того, чисто объективные способы мышления не способны объяснить отношение между сознательными субъектами и воспринимаемыми ими объектами. Наука все рассматривает как физическое. Она не может объяснить сознание и локализацию сознающего субъекта во вселенной. Идеализм объясняет как раз то, что не может объяснить наука.

    Беркли

    Идеализм Беркли может быть лучше всего понят на фоне эмпиризма его учения. Эмпиризм — это взгляд, согласно которому всякое знание приобретается с помощью пяти чувств.

    Иногда, правда, придерживаются его слабого варианта: всякое знание получается из опыта, но почти все эмпирики согласны в том, что никакой опыт не был бы возможен, если бы не был возможен чувственный опыт. Беркли разделяет позицию эмпиризма с английскими философами XVII века. Томасом Гоббсом и Джоном Локком, а также с шотландским философом XVIII века Дэвидом Юмом.

    Эмпиризм сам по себе ни в коем случае не ведёт к идеализму: Гоббс, к примеру, был материалистом, а Локк — дуалистом. Тогда как Беркли считал, что строго корректное эмпиристское мышление должно вести к идеализму. Он становится на ту точку зрения, что не только всякое знание получается из опыта, но что только об опыте можно с достоверностью знать, что он существует. Чувственный опыт человека и есть все, с чем он может быть непосредственно знаком, так что убеждение в существовании чего-то ещё не может основываться на непосредственном опыте. Таким образом, мы можем, трактовать идеализм Беркли как крайнюю форму эмпиризма. Он и сам считает, что доводит эмпиризм до его логического завершения.

    Опыт не даёт нам абсолютно никаких свидетельств наличия двух черт физических объектов, которые мы обычно считаем необходимо присущими им. Опыт не учит нас тому, что они существуют вне восприятия; что они существуют до и после, а не только тогда, когда мы их воспринимаем. Опыт также не учит нас тому, что они материальны, то есть что они изначально состоят из субстанции, называемой «материей». Беркли полагает, что нет разумного философского обоснования для этих двух фундаментальных допущений, и доказывает, что оба они ложны.

    Материя под вопросом

    Для того чтобы понять, почему Беркли отвергает существование материальной субстанции, нам потребуется познакомиться с философской проблемой, поставленной Локком.

    Физический объект — скажем, стул или книга — обладает определёнными свойствами или характеристиками. К примеру, если нечто есть физический объект, то он обладает определёнными размером и формой. Он твёрдый и находится либо в движении, либо в покое. Физические объекты могут также представляться окрашенными, распространять запах или иметь вкус. Возникает следующий философский вопрос: что представляют собой все эти свойства? И что несёт на себе или поддерживает все свойства физического объекта? Локк был вынужден ответить, что необходимо предположить существование субстанции (или материала, вещества), которая действительно «имеет» или несёт эти свойства. Будучи эмпириком, Локк неохотно постулировал существование подобной субстанции: ведь ясно, что нельзя узнать о существовании материи в этом смысле путём её непосредственного восприятия.

    Рассматриваемое в этом контексте безоговорочное отрицание Беркли существования материальной субстанции представляется куда более эмпиристским, чем её постулирование Локком. Отрицание Беркли существования субстанции заключается в следующих аргументах: субстанция никогда не может быть познана существующей, и само слово «субстанция» реально лишено смысла. Он также предлагает интересное объяснение того, что означает сказать, что нечто существует.

    Чтобы стало ясным, что именно отвергает Беркли, необходимо узнать его определение «материи». Он говорит, что: материя есть «немыслящая субстанция» и что «под материей мы должны, следовательно, разуметь инертную, нечувствующую субстанцию, в которой действительно существуют протяжение, форма и движение» (Ук. изд., с. 175) 14.

    Для того чтобы показать, что мы никогда не сможем узнать о существовании данной субстанции, Беркли ставит следующий вопрос: какие же средства мы могли бы, по возможности, использовать, чтобы обнаружить ее? У нас есть только две возможности: использовать чувства или разум. Другими словами, если бы нам довелось знать, что материя существует, то это могло бы быть только благодаря наблюдению, использованию одного или нескольких из пяти чувств, или же путём рассуждения, логического применения интеллекта, или, вероятно, комбинации обеих возможностей.

    Аргументация Беркли сводится к тому, что мы не можем знать о существовании материи с помощью этих двух средств, которые являются единственно доступными нам средствами, поэтому мы, вероятно, не можем знать, что материя существует. Беркли исключает возможность восприятия материи чувствами, ибо «они дают нам знание лишь о наших ощущениях, идеях или о тех вещах, которые, как бы мы их ни называли, непосредственно воспринимаются в ощущениях…» (Ук. изд., с. 178–179). Все цвета, формы, звуки и другие качества, которые мы воспринимаем, попадают в эту категорию идей, или вещей, непосредственно воспринимаемых чувствами.

    Использование Беркли слова «идея» значительно шире, чем употребление его нами в XX веке. Оно включает как тот смысл, который присущ «мысли» или «ментальному образу», так и охватывает весь опыт. Поэтому современному читателю может показаться странным, что Беркли говорит о восприятии идей. Нам следует переводить это как «обладать чувственными впечатлениями» или чем-то подобным, если только из контекста не ясно, что он говорит о мышлении или воображении. Так что точка зрения Беркли заключается в том, что благодаря чувствам мы можем познавать только наш собственный опыт. С учётом этой посылки Беркли имеет право заключить, что чувства «не удостоверяют нас в том, что вне духа существуют невоспринятые вещи, сходные с теми, которые восприняты» (Ук. изд., с. 179). Материальные субстанции, как утверждают, существуют независимо от умов, и поэтому с помощью чувств мы не можем знать о существовании материальной субстанции.

    Это оставляет только одну возможность, а именно что субстанция известна нам как существующая благодаря умозаключению. Под этим Беркли имеет в виду логическое выведение существования субстанции из самого факта наличия у нас чувственного опыта. Но, утверждает он, каков бы ни был характер нашего опыта, из того факта, что он нам присущ, логически ещё не следует, что он состоит из восприятий физических субстанций, которые существуют тогда, когда их не воспринимают. Для того, чтобы показать невозможность любого умозаключения от субъективного опыта к объективным объектам, Беркли обращает наше внимание на «то, что происходит во сне, в бреду и тому подобное» (Ук. изд., с. 179). Поэтому мы не вправе делать умозаключения, основываясь на факте наличия у нас опыта, свидетельствующего, что имеются физические объекты, которые существуют невоспринимаемыми.

    Если заключение Беркли о том, что мы не можем познавать субстанцию чувствами или разумом, верно и если они являются нашими единственными средствами познания, то он оказывается прав в том, что мы не можем знать, что материя существует. И в самом деле, аргументация Беркли достаточно убедительна. Он, к примеру, настаивает на противоречивости предположения, что может быть восприятие невоспринимаемого объекта, и в этом он прав, поскольку восприятие невоспринимаемого объекта означает, что он одновременно и воспринимается, и не воспринимается. Также представляется допустимым утверждение о том, что то, что я воспринимаю сейчас, не обязательно существует до или после моего восприятия и не могло бы существовать без моего восприятия.

    Рассматривая эти аргументы, нам следует помнить, что сам Беркли считает себя более строгим эмпириком, чем все другие, и в особенности Локк.

    И если мы не можем воспринимать невоспринимаемые объекты или даже делать умозаключения об их существовании, то не можем ли мы, по крайней мере, воображать их? Нам действительно представляется, что мы способны вообразить дерево в парке, когда нас там нет, или же подумать о книгах в шкафу, когда он закрыт? Беркли рассматривает этот факт, ибо можно было бы доказывать, что наиболее подходящим объяснением нашей способности воображать невоспринимаемые объекты служит то, что они и в самом деле существуют невоспринимаемыми. Чтобы опровергнуть это заключение, Беркли призывает нас внимательно рассмотреть, в чём заключается подобное воображение, и спрашивает: «Что же это значит, спрашиваю и вас, как не то, что вы образуете в своём духе известные идеи?» (Ук. изд., с. 181).

    Простое воображение книг или деревьев только доказывает, что мы обладаем способностью мышления с помощью определённых ментальных образов, и из этого, разумеется, не следует, что существуют физические объекты, независимые от наших сознаний. Придерживаться этого мнения значит требовать, чтобы воображаемые нами объекты были невоображаемыми, представляемые объекты — непредставляемыми, что — подобно воспринимаемым объектам, которые невоспринимаемы, — есть противоречие, или, как говорит об этом Беркли, «очевидно противоречиво» (Ук. изд. с. 181).

    Ещё остаётся возможность, что существование материальной субстанции является вероятной, если не очевидной, причиной нашего опыта. Беркли интересует, а не может ли сам факт наличия у нас опыта наилучшим образом быть объяснён на основе предположения, что он является результатом подобной материальной субстанции, и «в конце концов может показаться, по крайней мере, вероятным, что существуют такие вещи, как тела, возбуждающие в нашем духе идеи о них» (Ук. изд., с. 179). Он отвергает данную гипотезу на том основании, что она обладает одним из главных недостатков дуализма сознания и тела: возникает проблема, насколько возможно ментальному и физическому каузально взаимодействовать, если они совершенно разные виды сущностей. Беркли полагает, что его утверждение о существовании только душ и их идей позволяет ему обойти вопрос о том, как возможно психофизическое взаимодействие.

    Если он прав, то его идеализм неуязвим для возражения, которое, возможно, уничтожает дуализм. Помимо этого, если истинно, что только однотипные в своей основе вещи могут каузально взаимодействовать, Беркли опровергает предположение о том, что физические объекты существуют в качестве причин нашего опыта.

    Если нам доступен только наш собственный опыт, то из этого следует, что мы не знаем о не зависящем от опыта существовании материальной субстанции. Но Беркли требуется заключение ещё более сильное, чем это. Ранее он уже указал на определённую противоречивость предположения о том, что объекты существуют невоспринятыми и непомысленными. Он подхватывает эту тему для того, чтобы попытаться показать, что понятия типа «материи» и «материальной субстанции» фактически лишены значения. И это важно, поскольку из того факта, что мы не знаем, что нечто существует, ещё не следует, что оно и в самом деле не существует. Но из того факта, что понятие, которое, вероятно, обозначает данную вещь, лишено значения, следует, что эта вещь не существует.

    И в самом деле, если определение понятия содержит противоречие, то оказывается логически невозможным, чтобы данная вещь существовала. Итак, Беркли стремится доказать, что: «абсолютное существование чувственных объектов в себе или вне ума…» — в этих словах или заключается прямое противоречие, или они ничего не означают» (Ук. изд., с. 182).

    Качества

    Беркли начинает с атаки на локковское различение первичных и вторичных качеств физических объектов. Локк полагал, что физический объект обладает определёнными характеристиками независимо от того, воспринимается ли он или нет. Например, объект бывает определённой величины, у него есть форма, он либо в движении, либо в покое, он занимает свою область в пространстве и во времени независимо от того, воспринимает его кто-либо или нет. Да и количество существующих физических объектов не изменяется оттого, что их воспринимают. Локк назвал эти объективные характеристики «первичными качествами». С другой стороны, Локк также утверждал, что объекты обладают свойствами, которые суть только способности (силы) или предрасположенности (диспозиции) объектов вызывать в нас опыт. Так называемые «вторичные качества» — это цвет, вкус, звук и запах. Они не существуют в объектах такими, как мы их воспринимаем; они — лишь способности вызывать субъективные ощущения вкуса, звука и так далее в обладающих сознанием существах. Таким образом, теория Локка заключается в том, что наши идеи первичных качеств похожи на характеристики, которые действительно присущи конкретному объекту, а вот наши идеи вторичных качеств не похожи ни на что в объекте.

    Атака, осуществляемая Беркли, имеет двусторонний характер (two-pronged). Он пытается показать, что первичные качества столь же зависимы от ума, как и вторичные, а затем отрицает, что идеи качеств могут быть похожи на что-либо иное, кроме других идей. Один из аргументов в пользу зависимости вторичных качеств от ума заключается в том, что они представляются относительными. Какого цвета объект, каков он на вкус и имеет ли запах — всё это зависит от природы и положения наблюдателя, равно как и от внешних условий, например от освещённости. Беркли говорит, что то же самое истинно и в отношении первичных качеств. Какой формой обладает нечто, какова его величина и как быстро оно движется — всё это зависит от наблюдателя, и подобные качества могут варьироваться в зависимости от контекста и представляются различными разным наблюдателям. Беркли заключает, что если тот факт, что вторичные качества относительны, доказывает, что они субъективны, то тогда, если первичные качества относительны, они также должны быть субъективными. Кроме того, Беркли заявляет, что первичные качества зависят от вторичных в своём существовании, так что в соответствии с данным взглядом, к примеру, размер и движение нельзя представить существующими, если они не будут окрашенными. Если истинно, что первичные качества зависят от вторичных, и если истинно, что вторичные качества зависят от ума, то тогда истинно, что первичные качества также зависят от ума.

    Другим аспектом атаки является то, что «идея не может походить ни на что иное, кроме идеи» (Ук. изд., с. 174), поэтому идеи первичных качеств не могут быть подобны голословно признаваемым первичным качествам, ибо последние не суть идеи, но объективные характеристики физических объектов. Но идеи первичных качеств существуют, поэтому в объекте не должно быть подобных им качеств, иначе получится, что идея могла бы быть похожа на нечто, что не является другой идеей.

    Беркли использует эту критику разделения на первичные и вторичные качества как посылку для заключения, что «материя» является противоречивым понятием. Нам следует держать в уме определение «материи» как независимой от ума субстанции, которая объективно обладает размером, формой и движением. Данное определение является противоречивым, если истинны посылки Беркли, ибо оно содержит утверждение о независимости от ума первичных качеств. То есть оно содержит тезис о том, что характеристики, которые не существуют независимо от умов, существуют независимо от умов, что явное противоречие. Поэтому, согласно Беркли, постулирование материи не является чем-то вроде эмпирической или фактической ошибки, это глубокая концептуальная путаница. Она предполагает утверждение того, что существующее только в восприятии существует невоспринимаемым или существующее только в мысли существует немысленным. По этой причине Беркли чувствует себя способным заявить, что «само понятие о том, что называется материей или телесной субстанцией, заключает в себе противоречие» (Ук. изд., с. 175). Беркли достаточно верно допускает, что если определение слова содержит противоречие, то это слово лишено значения. Поэтому если его аргументация верна, значит, ему удалось показать, что «материя» лишена значения и, следовательно, материя никаким возможным образом не может существовать.

    Другим компонентом понятия материальной субстанции является то, что она есть субстрат, или носитель, свойств физического объекта. Беркли указывает, что слово «носитель» здесь употребляется либо в качестве пространственной метафоры, либо вообще употребляется без значения. Он спрашивает: «Очевидно, что нельзя в этом случае понимать слово «нести» в его обыкновенном или буквальном смысле, вроде того как мы говорим, что столбы несут здание. В каком же смысле надо понимать его?» (Ук. изд., с. 178).

    Поскольку на этот вопрос нельзя дать непротиворечивый ответ, то, как следствие, и другая часть определения «материи» лишается значения.

    Esse est percipi (Быть — значит быть воспринимаемым)

    Беркли сближает два вида аргументов против существования материи в своём объяснении того, что значит сказать, что нечто существует. Согласно ему, сказать, что нечто существует, значит не больше того, что это нечто воспринимается или может быть воспринято. Он полагает, что если мы не примем эту точку зрения, то слово «существует» станет непонятным. Как следствие, его теория существования включает теорию восприятия, называемую феноменализмом, то есть тезис, что утверждение о физических объектах в конечном счёте означает то же самое, что и утверждения об актуальном или возможном опыте, и потому может быть переведено в эти опытные утверждения без утраты значения. Беркли не употребляет сам термин «феноменализм», но его ответ на вопрос «Что подразумевается под термином «существует» в его применении к ощущаемым вещам» заключается в том, что эти вещи воспринимаются или могут быть восприняты. К примеру: «Когда я говорю, что стол, на котором я пишу, существует, то это значит, что я вижу и ощущаю его; и если бы я вышел из своей комнаты, то сказал бы, что стол существует, понимая под этим, что если бы я был в своей комнате, то мог бы воспринимать его, или же что какой-либо другой дух действительно воспринимает его» (Ук. изд., с. 172).

    Это учение суммируется Беркли в его знаменитом лозунге «esse est percipi» (быть — значит быть воспринимаемым).

    Итак, очевидно, что материальная субстанция не отвечает требованию «esse est percipi». Материя никогда непосредственно не воспринимается, да и не может восприниматься, поскольку мы воспринимаем только наши собственные идеи. Но «быть воспринимаемым» — единственный смысл «существовать», поэтому материя не существует. Если мы отвергнем берклианскую теорию существования, поскольку находим её заключение не слишком приятным, то на нас ляжет бремя сказать, что такое существование. Сам же Беркли признает: «Общая идея сущего представляется мне наиболее абстрактной и непонятной из всех идей» (Ук. изд., с. 178).

    Здесь аргументация Беркли подходит к завершающему этапу. Он говорит, что поскольку мы отбросили как непоследовательную идею субстанции, являющейся носителем свойств, то все, с чем мы остались, так это с идеей бытия вообще. Но это как раз та идея, которую мы находим лишённой смысла. Он, таким образом, привёл ещё одно основание для утверждения, что «материя» есть бессмысленное понятие. «Носитель» и «бытие», согласно Беркли, суть только эмпирические понятия, поэтому он чувствует, что может обоснованно утверждать: «Рассматривая обе части или ветви значения словосочетания материальная субстанция, я убеждаюсь, что с ними вовсе не связывается никакого отчётливого смысла» (Ук. изд., с. 178).

    Духи (minds)

    Какими бы достоинствами ни обладали аргументы Беркли против материи, всё же сохраняются два фундаментальных вопроса: что такое духи? и существуют ли они? Ответ Беркли заключается в том, что духи существуют и они бывают двух видов — конечные и бесконечные. Есть только один бесконечный дух — Бог, обладающий традиционными божественными атрибутами всезнания, всемогущества и всеблагости. Конечные же духи — это человеческие души.

    Далее нам следует выяснить причины, по которым Беркли полагает, что эти сущности существуют. Для них быть — значит воспринимать.

    Аргумент Беркли в пользу существования духов заключается в том, что существуют идеи, а существование последних заключается в том, что их воспринимают. Но они не могли бы быть восприняты и потому не могли бы существовать, если бы также не существовали те, кто воспринимают. Следовательно, воспринимающие — или духи — существуют. Для Беркли ясно, что дух или личность не есть просто другая идея; это то, что обладает идеями и потому не может быть обнаружено среди самих идей. По той же самой причине — по крайней мере в случае человеческих духов — духи изначально активны и субъективны. Они непосредственно не воспринимают самих себя — они воспринимают только свои собственные идеи. Беркли следующим образом представляет данный аргумент: «Это познающее деятельное существо есть то, что я называю «умом», «духом», «душой» или «мною самим». Этими словами я обозначаю не одну из своих идей, но вещь, совершенно отличную от них, в которой они существуют или, что то же самое, которой они воспринимаются, так как существование идеи состоит в её воспринимаемости» (Ук. изд., с. 171–172).

    Если существование физических субстанций маловероятно, то, согласно Беркли, единственными субстанциями являются ментальные, или духовные, и мы знаем, что таковые существуют только потому, что идеи воспринимаются. Как он пишет: «Очевидно, что нет иной субстанции, кроме духа или того, что воспринимает» (Ук. изд., с. 174).

    В дополнение к конечным человеческим духам или душам, по Беркли, должен также существовать бесконечный божественный дух, иначе мы не могли бы объяснить, чем вызываются наши идеи. Беркли замечает, что в восприятии — если не в воображении — мы не свободны контролировать содержание нашего опыта. Если, к примеру, мы открываем глаза, то при этом не сможем выбирать, какой именно зрительный опыт будет иметь место. Из этого Беркли делает вывод, что мы сами не являемся причиной наших собственных идей. Не являются они и причиной друг друга, полагает он. Из всего этого следует, что должна существовать причина наших идей, которая сама не является ни идеей, ни чьим-либо духом. Беркли отклоняет одного кажущегося подходящим на эту роль кандидата, каковым, конечно, является материя. Те, кто верит в материю, считают её инертной, неактивной, а также немыслящей, но нечто инертное и немыслящее, доказывает Беркли, не может быть причиной идей, поэтому материя не является причиной наших идей. Он заключает, что порядок, красота и сложность его идей таковы, что их причиной не может быть нечто меньшее, чем Бог, и поэтому Бог должен существовать, и он — «единый, вечный, бесконечно мудрый, благой и совершенный» (Ук. изд., с. 241).

    Таким образом, Беркли пытается убедить нас в том, что материальная субстанция не существует и только духи и их идеи реальны. Его философия сознания весьма убедительна и в значительной степени внутренне согласована. Но защитник берклианского идеализма должен парировать следующие возражения. Что означает слово «существует», когда оно применяется к Богу и человеческим духам? Имеет ли, и в самом деле, смысл говорить о восприятии идей даже тогда, когда под ними подразумевается чувственный опыт (experiences)? Является ли, и в самом деле, понятие духовной субстанции более ясным, нежели понятие материальной субстанции? Разве Бог Беркли не играет той же роли, что и материальная субстанция Локка? Откуда Беркли знает, что другие люди обладают сознанием? Другими словами, откуда Беркли знает, что солипсизм ложен? (Солипсизм является крайней формой идеализма: идеализм — это теория о том, что существуют только сознания; солипсизм — это взгляд, что существует только моё собственное сознание.)

    Несмотря на эти проблемы, книги Беркли являются философской классикой, и его вклад в философию сознания значителен, поскольку он не стремится умалить реальность опыта сознания.

    Гегель

    Философские работы Г. В. Ф. Гегеля составляют систематически взаимосвязанное целое, и справедливо сказать, что невозможно полностью оценить ни один из аспектов его мысли в полной абстракции от всего остального. Поэтому выявление гегелевского решения проблемы сознания и тела требует известного нарушения принципов его холистского понимания философии. Я постараюсь свести это нарушение к минимуму, описав вначале гегелевское решение проблемы, а затем — роль этого решения в его философии в целом.

    Я должен заранее предупредить читателя, что идеализм Гегеля сильно отличается от идеализма Беркли, и многие находят его стиль письма настоящей пыткой. Гегель употребляет различные обычные слова в особых философских смыслах, и по мере того, как мы будем с ними встречаться, я постараюсь сделать их достаточно ясными. Кроме того, стиль мышления Гегеля зачастую характеризует особая сложность, которую одни назвали бы «извилистостью», а другие находят тонкой и оригинальной. Многие великие философы столь же ясны, по крайней мере, как и их комментаторы, пытающиеся сделать их теории понятными. Но в случае с Гегелем, очевидно, уместно читать второисточники для обретения общего взгляда на его цели и методы, перед тем как браться за первоисточники. Вклад Гегеля в философию сознания сосредоточен в двух книгах: «Феноменология духа» (1807) и третьем томе «Энциклопедии философских наук» (1830), который называется «Философия духа». Сначала лучше прочитать последнюю работу, поскольку она яснее и короче, чем «Феноменология» (1807), и рассматривалась самим Гегелем как более чёткое изложение его взглядов о природе духа. Я советую это, несмотря на тот факт, что Гегель представлял «Феноменологию» как введение к философии «Энциклопедии». И это тот порядок, которого я буду здесь придерживаться.

    Полезный способ прочтения первого параграфа гегелевской «Философии духа» — рассматривать его как попытку преодоления дуализма сознания и тела и заменить эту теорию определённой разновидностью идеализма. Как мы видели, идеализм и дуализм внутренне несовместимы — они не могут быть одновременно истинными, — ибо дуализм есть взгляд, согласно которому имеется две субстанции — одна ментальная, а другая физическая, а идеализм есть взгляд, согласно которому изначально имеется только одна субстанция — ментальная субстанция, или дух. И в самом деле, идеализм и материализм являются разновидностями монизма, поскольку, согласно каждой из них, существует только один вид субстанции и, как свидетельствуют сами названия, монизм и дуализм несовместимы. Сейчас нам предстоит внимательно рассмотреть гегелевское отрицание дуализма и причины принятия им именно того монизма, который называется идеализмом, а не того, который называется материализмом.

    Критика дуализма

    У Гегеля имеется интересное объяснение того, как дуализм сознания и тела становится теорией духа, как таковой. Он считает, что в детстве мы не являемся дуалистами; наоборот, нам присуще интуитивное, или принятое в качестве очевидного, чувство единства между нами и природой. Он говорит, что поскольку мы являемся живыми и потому частями единого жизненного процесса, представляющего собой природу, то нам присуща симпатия, существующая до тех пор, пока мы ощущаем себя в качестве части природы. Естественно, будучи детьми, мы ещё не представляем эти мысли самим себе рациональным образом, однако именно таков интуитивный и философский характер нашего опыта. Но, согласно Гегелю, становясь старше, мы теряем чувство совместного бытия с природой и вместо этого начинаем рационально рефлексировать над своим собственным опытом. Именно этот акт рефлексии даёт начало явному расколу или раздвоению между кем-либо (oneself) как субъективной духовной субстанцией и остальным миром как объективной физической субстанцией.

    Представляется, что в акте рефлексивного осознания существуют две отдельные и независимые сущности: наблюдатель и наблюдаемое, или субъект и объект.

    Стоит сделать паузу в этом пункте и спросить, почему рациональная рефлексия должна была породить видимость дуализма сознания и тела. Гегелевский усложнённый ответ будет заключаться в том, что такова одна из структур самосознания. Правда, на его взгляд, этому можно придать некоторое непосредственное правдоподобие. Итак, если вы проанализируете типичные, повседневные состояния вашего сознания, то окажется, что многие из них не являются тем, что мы назвали бы состояниями «самосознания». Под этим я имею в виду, что вы осознаете то, о чём вы мыслите или что воспринимаете в настоящий момент. Так, к примеру, вы думаете о том, чтобы отправить письмо, а затем ваше внимание поглощается самим процессом отправки и так далее. Можно доказать, что только в промежутках вы осознаете, что осознаете письмо или что-либо ещё. Это, как представляется, потребовало бы нового и особого акта осведомлённости — нечто вроде осведомлённости о том, что вы осведомлены. Если сказанное верно, то это подтверждает соображения Гегеля о том, что не существует я, субъекта или наблюдателя, присутствующего в сознании большую часть времени; таковой появляется только в тех актах, которые называются актами самосознания. Как мы увидим, в «Феноменологии духа» Гегель описывает многие различные аспекты самосознания, но я отмечаю этот повседневный факт относительно нашей ментальной жизни для того, чтобы привести одно основание, почему дуализм опирается на самосознание (self-awareness).

    Гегель указывает на два важных момента относительно дуализма сознания и тела, порождённого рефлексией: дуализм даёт начало непреодолимым философским проблемам, и он иллюзорен. Я рассмотрю оба момента по очереди.

    Философские проблемы группируются вокруг отношения между духовной и физической субстанцией, при этом выделяется древняя проблема дуализма: как возможно каузальное взаимодействие между духовным и физическим, если каждое из них так отличается по типу от другого. Гегель также замечает, что эмпирические науки — физиология и психология — не способны установить, в чём заключается природа психофизического отношения. Не способны в силу кажущейся полной Гетерогенности ментального и физического.

    Я представляюсь самому себе в качестве отдельного единого субъективного я, перед которым лежит разнообразный и сложный объективный мир. Мне свойственна духовная жизнь — мысли и восприятия, — которая в известном смысле внутренне присуща мне, но при этом мне противостоит «внешний мир» физических объектов. В рамках картезианской картины, созданной рефлексией, мои мысли представляются существующими лишь во времени, но окружающий меня мир природы представляется и временным, и пространственным. Отрицать реальность любой из сторон этой полярной оппозиции между духовным и физическим — значит бросать вызов здравому смыслу.

    Согласно Гегелю, на основе добытого с помощью рефлексии опыта создавались ошибочные метафизические философии. Не только Декарт, но и его современники — рационалисты Лейбниц и Спиноза пытались объяснить психофизическое взаимодействие. Гегель, в определённом смысле, симпатизирует Спинозе, но, в конечном итоге, считает ошибкой устанавливать, как вообще взаимодействуют духовное и физическое, ибо сам вопрос о взаимодействии является неуместным. Если мы спросим: «Как взаимодействуют духовное и физическое»? — то ответ Гегеля был бы: «При такой постановке вопроса положительный ответ на него был бы невозможен» («Философия духа», с. 49) 15.

    Как только мы признаем, что духовное и физическое действительно две различные субстанции, то окажется невозможным объяснить их взаимодействие, поэтому решение будет заключаться в том, чтобы отрицать, что в действительности это две субстанции. Если душа и тело, как это утверждает рассудочное сознание, абсолютно противоположны друг другу, то между ними невозможно никакое общение (Ук. изд., с. 49). Отчасти ошибка дуалиста заключается в рассмотрении сознания как вещи, но не как физической вещи, а как особой разновидности индивидуального, как нефизической вещи.

    Подобная идея в отношении сознания возникает благодаря рефлексии, ибо она принадлежит тому виду мышления, который Гегель называет «Verstand», или «рассудок». Основная роль рассудка заключается в том, чтобы сделать для нас понятным эмпирический мир, мир тех пространственно-временных объектов, которые мы наблюдаем вокруг себя. Когда же мы пытаемся использовать понятия, соответствующие этой цели, для достижения несколько иной цели — чтобы мыслить о самом мышлении, — то теряемся в противоречиях. Такие понятия, как «вещь», «неделимость» или «единство», приведут нас к картезианству, если мы попытаемся использовать их для того, чтобы сделать понятной нашу духовную жизнь. Аргумент, применяемый в этом случае Гегелем, можно обнаружить в работах его немецкого предшественника — антиметафизика Иммануила Канта.

    Диалектика

    Гегель также следует за Кантом в различении понятий «рассудок» («Verstand») и «разум» («Vernunft»). Он расходится во мнении с Кантом, утверждая, что, прибегая к разуму, мы расширяем своё знание о мире, о том, каков он сам по себе, а не просто представляется нам благодаря наблюдению и рефлексии. Если разум обладает такой способностью, то из этого следует, что мы можем использовать его для открытия истины о ментальном и физическом, поэтому сейчас будет уместно дать некоторые разъяснения относительно гегелевской концепции разума.

    Согласно Гегелю, разум подразделяется на две части — диалектическую и спекулятивную. Диалектика — это разновидность мышления, представляющая философские проблемы в качестве противоречий или же кажущихся противоречий. К примеру, представляется противоречивым утверждение, что люди совершенно свободны и в то же время полностью детерминированы в своих поступках; также кажется противоречивым высказывание, что мир одновременно является и полностью духовным, и полностью физическим. И тем не менее в философии содержится немало подобных противоречивых позиций. К примеру, либертарианцы придерживаются того мнения, что мы совершаем наши действия в силу свободной воли, а детерминисты утверждают, что наши действия причинно обусловлены и, вероятно, потому являются неизбежными и не осуществляются свободно. Идеалисты же убеждены, что реальность в действительности ментальна, а материалисты — что она в действительности имеет физический характер. Диалектика анализирует эти противоположности и пытается понять то обстоятельство, что противоположности в своей формулировке фактически зависят одна от другой — каждая определяет себя, противопоставляясь другой. В книге «Наука логики» Гегель описывает взаимозависимости между наиболее общими и фундаментальными понятиями, которые, как он полагает, мы употребляем, чтобы понимать смысл мира.

    Другой аспект разума — спекуляция — используется для того, чтобы трансцендировать или преодолевать противоположности, демонстрируя наличие истины предшествующих позиций в новом «синтезе», или примирении.

    Вне зависимости от того, считаем ли мы диалектику подлинным или сомнительным способом решения проблем, следует заметить, что оба понятия — «ментальное» и «физическое» — часто представляются содержащими семантически противоположные субпонятия, по крайней мере в рамках западной интеллектуальной традиции: личное — общедоступное, субъективное — объективное, внутреннее — внешнее, временное — пространственное, единое — многое, свободное — детерминированное, активное — пассивное, я — другой, священное — мирское, неделимое — делимое и так далее. Можно доказать, что выбор какой-то позиции в философии сознания зачастую заключается в том, что акцент ставится на одной из сторон каждой пары или какой-либо из этих противоположностей, приуменьшении важности другой. В дальнейшем нам следует помнить, что Гегель полагает, что он применяет именно тот способ рассуждения, который специфически характерен для философии. Мы также держим в уме и вопрос о том, является ли его собственная версия идеализма «односторонней» или же ей удаётся стать подлинно спекулятивным синтезом.

    Ключевым утверждением Гегеля в его критике дуализма и в переходе к идеализму является следующее: «Скорее разобщение материального и имматериального может быть объяснено только на основе первоначального единства их обоих» (Ук. изд., с. 49). Это утверждение считается образцом диалектики, ибо оно о том, что два кажущихся противоположными элемента являются таковыми, поскольку, фактически, они являются двумя аспектами одной реальности.

    Такая основополагающая реальность окажется для Гегеля духовной, но сам он не считает себя идеалистом в берклианском смысле, поскольку это потребовало бы от него, чтобы он просто сделал одну противоположность зависимой от другой — физическую от ментальной. Гегель не принимает и материализм, поскольку это означало бы сделать ментальное зависимым от физического. Его собственное мнение состоит в том, что ментальное и физическое существуют в новом синтезе, называемом Духом, который является синтезом всех противоположностей. Именно это он подразумевает под «изначальным единством» в цитированном выше отрывке.

    Как приходит Гегель к такому заключению? Объяснению этого процесса придётся посвятить оставшуюся часть главы, но сначала мы должны исследовать отношение Гегеля к обычному идеализму и материализму.

    Гегель строит свою критику этих теорий в двух направлениях. Во-первых, полагает он, они недиалектичны или односторонни. Это означает, что идеализм представляет собой попытку минимизировать значимость физической реальности и свести её к сознанию, а материализм представляет собой попытку минимизировать значимость ментальной реальности и свести её к материи. Фактически, это взаимозависимые философии, ибо идеализм, в частности, определяется как отрицание материализма, и наоборот. Во-вторых, Гегель утверждает, что каждое из этих учений представляет собой ответ на неуместный вопрос. Если мы спрашиваем, является ли реальность ментальной или физической, то, говорит Гегель, «как раз эту постановку вопроса и следует признать несостоятельной…» (Ук. изд., с. 49). Таким образом, гегелевский ответ на традиционно понимаемую проблему сознания и тела будет, грубо говоря: «Не ставьте этот вопрос». Почему он считает, что имеет право на подобный ответ?

    Всеобщее и особенное

    В рамках картезианской системы мы склоняемся к тому, чтобы рассматривать отношение между ментальным и физическим как отношение особенного к особенному, и это ошибочно заставляет нас думать, будто мы имеем дело с отношением между двумя субстанциями. Фактически же это отношение всеобщего к особенному. Чтобы прояснить это, нам следует понять, что же Гегель подразумевает под «всеобщим» и «особенным». Вообще проблема универсалий в философии может быть сформулирована несколькими различными путями, и некоторые из них следующие. Что такое примеры, или образцы, и образцы чего? Что мы подразумеваем (mean) под значением (meaning), когда говорим о значении какого-то общего термина — термина, который может употребляться для обозначения более чем одной вещи? Что общего имеют все те вещи, которые мы называем одним и тем же именем? Что даёт нам право говорить о видах или разновидностях вещей? Так что проблема универсалий оказывается проблемой того, в чём заключается всеобщность и, особенно, каково взаимоотношение между конкретным и общим, или, как её обычно формулируют, между особенным и всеобщим.

    Это имеет отношение к проблеме сознания и тела, ибо Гегель считает, что психофизическое отношение есть отношение всеобщего к особенному. В некотором смысле физический мир представляет собой копию духа. Гегель использует образный язык для описания этого отношения: иногда он говорит о природе как проявлении духа или же о духе, пронизывающем природу или охватывающем её. К примеру: «… в действительности имматериальное относится к материальному вовсе не как особенное к особенному, но так, как над всякой обособленностью возвышающееся истинно-всеобщее относится к особенному; материальное в своём обособлении не обладает никакой истинностью, никакой самостоятельностью по отношению к имматериальному» (Ук. изд., с. 49).

    Несмотря на это, дело отнюдь не обстоит таким образом, будто ментальное способно существовать без физического.

    Важной частью гегелевских взглядов на политику, историю, искусство и религию является то, что дух не может существовать отдельно от своего проявления в этих областях. Духовность неотделима от своего растущего проявления в человеческой деятельности, и это обнаруживается в различных видах политической организации от древнегреческого полиса до европейских обществ, возникающих после французской революции 1789 года. Опять же, религиозная практика от древних египтян и греков до современного христианства, а также произведения искусства от первых скульптур до современной музыки и живописи — всё это стадии исторического проявления духа.

    Из этого следует, согласно Гегелю, что психофизическое отношение оказывается весьма тесным. Ни дух, ни материя не являются независимыми субстанциями, ибо каждая зависит от другой. Материя есть проявление духа. Вот как описывает Гегель это взаимоотношение, то, как оно имеет место в человеческом существе: «К тому, что служит выражением человека, относится, например, то, что он стоит вертикально, в особенности же развитие его руки как абсолютного орудия, его рта, также смех, плач и так далее, и во всем его существе разлитый духовный тон, который непосредственно характеризует тело как выражение некоей высшей природы» (Ук. изд., с. 210).

    Из приведённой цитаты можно с определённостью сделать вывод, что Гегель не является идеалистом в том же смысле, что и Беркли. Но ещё в меньшей степени он является материалистом, даже несмотря на фразу, что существование духовности зависит от её выражения. Его приговор материализму гласит: «Нет ничего более неудовлетворительного, чем развитые в материалистических сочинениях объяснения многообразных отношений и связей, посредством которых должен быть порожден такой результат, как мышление» (Ук. изд., с. 50).

    Материализму присуще достоинство быть монизмом. Он представляет собой попытку опровергнуть картезианский дуализм, но забавно, что он по-прежнему действует в пределах, имеющих картезианскую основу. Материалисты либо просто отрицают существование одной из двух декартовых субстанций — духовной (мыслящей, по Декарту), либо же противоречиво рассуждают в каузальных отношениях между духовным и физическим, делая дух каузально зависимым от материи.

    Но если такова гегелевская философия духа, то почему мы вообще должны называть его идеалистом? Не лучше ли будет назвать его взгляды «нейтральным монизмом», учением, полагающим, что духовное и физическое суть два аспекта некоей лежащей в основе реальности? Представленное выше описание взглядов совместимо с утверждением, что Гегель — нейтральный монист, но остальная часть его системы — нет. Более того, сам Гегель говорит, что он идеалист, правда, идеалист особого сорта — «абсолютный идеалист». Нам следует серьёзно отнестись к его словам и далее попытаться решить, чем же конкретно является абсолютный идеализм. Для этого мы обратимся к вопросу о том, что духовное и физическое соединены в некой исходной реальности, называемой «Духом» и представляющей собой единство диалектических противоположностей, включая всеобщее и особенное. Для того, чтобы рассмотреть основания подобного рассуждения, нам следует обратиться к другой гегелевской книге, связанной с философией сознания, — к «Феноменологии духа». «Феноменология духа» представляет собой весьма запутанную, сложную и оригинальную работу, и, хотя это первая объёмная работа, написанная Гегелем, многими она рассматривается как его величайшее философское достижение.

    Правильным подходом, приближающим к центральной теме этой книги, будет попытка выявить смысл её названия. Слово, переведённое как «Дух», — это «Geist», которое в повседневном немецком языке может иметь следующий смысл: «сознание», «интеллект», «разум», «мудрость», «воображение», «гений», «душа», «мораль», «сущность», «призрак», «спектр», равно как и «дух», и большинство из этих переводов подходят в различных местах «Феноменологии духа». Из всех них «Дух» предпочтительнее, ибо он схватывает следствия божественного характера, которыми Гегель, очевидно, намеревается наделить Geist. Но выбор этот следует рассматривать как препятствие для понимания духовного и разумного характера Geist’a, что также является его сущностной характеристикой. Мы не слишком исказим смысл, если переведём «Geist» как «сознание» (Consciousness), подразумевая «сознание» в целом, если только мы не будем забывать его значение в качестве божественного мышления.

    Другим проблематичным термином в названии является «феноменология». Феноменология представляет собой разновидность философии, которая стремится описывать то, что даётся сознанию именно таким, каково оно есть. Цель заключается в том, чтобы не делать предварительных заключений относительно воздействия сил природы или объективной причины того, что является сознанию, а следовательно, не опираться на сомнительные предрассудки и, таким образом, снабдить наше знание опытными основаниями. В этом плане проект феноменологии скорее напоминает Декартов поиск достоверности в его первом «Размышлении», рассмотренном нами в первой главе. Если феноменология описывает то, что является сознанию, a Geist и есть сознание, тогда «Феноменология духа» есть описание того, как сознание является сознанию, или же описание того, как Дух является Духу. И, фактически, это именно то, к чему стремится Гегель в своей книге.

    Практикуя феноменологию, Гегель не предлагает никаких объяснений, а даёт лишь одни описания. Фактически, «феноменология» есть описание всех различных стадий или состояний сознания, которые Гегель считает возможными. Они располагаются от беднейшего и самого рудиментарного наивного сознания с помощью чувств, называемого «Чувственной достоверностью», до полного знания реальности о самом себе, называемого «Абсолютным знанием». Geist, фактически, есть целое, или тотальность того, что реально существует, и цель Гегеля заключается в том, чтобы описывать различные стадии растущей самореализации Geist’а. Ясно, что Гегель — философ-метафизик, ибо он считает возможным обретение знания о реальности как о целом и о том, какова она в себе, но это как раз те заботы, которые традиционно считаются существенными для метафизики как ветви философии. Гегель отнюдь не ожидает, что мы согласимся с этими достаточно претенциозными заявлениями в начале его книги, но полагает, что мы будем приближаться к ним по мере того, как наше понятие сознания будет постепенно обогащаться.

    До того, как мы рассмотрим различные стадии сознания, следует устранить возникающую иногда неясность: описывает ли Гегель хронологический процесс или же разновидность концептуальной, или логической, структуры. В соответствии с первым взглядом один вид сознания сменяется во времени новым, более усложнённым вариантом, который сохраняет достоинства предыдущего, и так далее в хронологической прогрессии. Подобное прочтение получает поддержку в гегелевских работах по истории. В «Философии истории» Гегель доказывает, что различные исторические эпохи характеризуются различным менталитетом, так что есть смысл говорить о «Восточном мире», «Греческом мире», «Романском мире» и «Германском мире», когда слово «мир» означает нечто вроде Weltanschauung, или «мировоззрение». Эти эпохи суть проявления «Мирового духа» (Weltgeist). Однако, согласно другому прочтению, Гегель описывает концептуальные или диалектические отношения между различными видами сознания независимо от их проявлений или временных взаимоотношений. Так, одни виды сознания с необходимостью оказываются индивидуалистическими, другие — общественными, третьи — религиозными и так далее; они расположены в иерархии, в которой одни делают возможными другие, а иные можно обнаружить включёнными в другие. Хотя комментаторы прочитывают Гегеля, отдавая дань различным приоритетам, я полагаю, что лучше всего рассматривать две вышеприведённые интерпретации как дополняющие друг друга.

    Мы можем прочитывать «Феноменологию» как описание структуры сознания в целом, абстрактно и думать о «Философии истории» как о том, в чём актуально воплотилось сознание. Ясно, что наличие у сознания определённой диалектической структуры не препятствует тому, чтобы ему была свойственна определённая историческая реализация. Мы можем трактовать главы «Феноменологии духа» как непрерывно становящийся всё более удовлетворительным ответ на вопрос: что такое сознание? Достаточно взглянуть на содержание книги, чтобы получить общее представление о многочисленных разновидностях сознания, которые Гегель считает возможными. Таковыми являются: сознание, самосознание, разум, дух, религия и абсолютное знание. Ясно, что было бы непрактично в этих узких рамках давать комментарий по поводу сделанного разделения видов сознания, но оно оказало значительное влияние на развитие философии.

    Та часть книги, которая называется «Сознание», соответственно подразделяется на «Чувственную достоверность», «Восприятие» и «Рассудок». Первые два диалектически противоположны, или антитетичны, а третья представляет собой синтез или примирение первых двух.

    Чувственная достоверность является простым чувственным опытом отдельных объектов. Дофилософски она представляется нам наиболее богатым и достоверным видом сознания, однако, согласно Гегелю, фактически, это самый бедный и наименее сложный его вид. Пределы чувственной достоверности выявляются, как только мы задаёмся вопросами: «Каковы объекты сознания в чувственной достоверности?» или «Кто осознает в чувственной достоверности?» И тогда становится очевидным, что непосредственный чувственный опыт не может быть всем, в чём заключается наше сознание. Он также предполагает использование общих понятий, но, как только мы это допускаем, на смену чувственной очевидности приходит второе состояние сознания — восприятие. В пределах чувственной достоверности каждому из нас предоставлены лишь маловыразительные «это» и «теперь». Хотя чувственная достоверность предполагает различие между тем, кто получает опыт, и тем, что в нём даётся, то есть между субъектом и объектом, даже оно не может сделать это различие понятным, ибо не обладает соответствующими концептуальными ресурсами. «Восприятие» делает возможным опыт относительно объектов восприятия, включая самих себя, как опыт различных видов вещей. Подобная разновидность сознания включает в себя способность делать различия и обобщения, для чего требуется использование языка. Язык в том, что он выражает, в своей основе универсален и всеобщ, так что «восприятие … принимает как всеобщее то, что для него есть сущее» 16 («Феноменология духа», с. 60).

    Это относится в равной степени и к субъекту, поэтому я могу воспринимать себя как определённый вид бытия. Как пишет Гегель: я есть всеобщее «я», и предмет есть всеобщий предмет» (Ук. изд., с. 60). В рамках восприятия мы используем универсальные, или общие, понятия языка для придания смысла объектам восприятия, поэтому мы не ограничены ощущением этих объектов в их конкретной, маловыразительной, данной нам единичности. Восприятие полагает одновременно и ощущение, и мышление.

    Но понимание природы воспринимаемых нами объектов заключается не просто в восприятии их в соответствии с различными классификациями. Мы пытаемся их объяснять. Та разновидность сознания, которая называется «рассудок», подводит явления под естественные законы, а также постулирует силы и химические элементы в «сверхчувственной области». Гегель имеет в виду то, что мы применяем естественные науки для объяснения того, что воспринимается, отчасти путём указания на невоспринимаемое. Такое научное понимание представляет собой синтез чувственной достоверности и восприятия, поскольку оно отдаёт дань как отдельному, так и универсальному. Законы природы абсолютно универсальны, поскольку они не предлагают исключений и поскольку в них используются общие понятия, под которые подводятся единичности. Поэтому Гегель может сказать, что «абсолютно-всеобщее, которое очищено от противоположности всеобщего и единичности … возникло для рассудка» (Ук. изд., с. 78).

    Гегелевский взгляд на естественные науки сводится к тому, что они чрезвычайно полезны, выполняя подобающую им роль, то есть делая понятным эмпирический мир — объясняя природные явления, которые мы воспринимаем, — но они бессильны объяснить, чем же является сознание. Не способны они и создать метафизическую картину реальности как целого, включающего нас самих как воспринимающих субъектов.

    Поскольку наука эмпирична, «… рассудок поистине узнает на опыте не что иное, как само явление…» (Ук. изд., с. 92). Но поскольку явления всегда явления для того или иного субъекта, то возникает вопрос: «для кого?» или «что я такое?» Таким образом, рассудок открывает путь различным видам самосознания. Есть и другой, типично гегелевский аспект перехода от рассудка к самосознанию, характеризующий его как идеалиста и состоящий в том, что законы природы и постулаты естественных наук, в конечном итоге, лучше всего принимать как интеллектуальные построения. Они относятся к нашему пониманию мира, а не к реальности самой по себе.

    Поэтому у Гегеля есть основания утверждать: «рассудок … узнает на деле только себя самого» (Ук. изд., с. 92). Сознательная реализация этого явно требует акта самосознания, так что следующей стадией «Феноменологии» будет описание того, «что знает сознание, зная себя самое» (Ук. изд., с. 92).

    Самосознание

    На первый взгляд некоторые из гегелевских характеристик самосознания выглядят достаточно парадоксальными, но, я думаю, в них можно обнаружить смысл. Например, он говорит, что «… сознание именно различает, но оно различает такое инобытие, которое для него в то же время есть нечто такое, что не различено» (Ук. изд., с. 93). Он имеет в виду, что самосознание есть сознание сознанием самого сознания, то есть сознание сознанием самого себя. Из чего следует, что в одном смысле сознание разделено — между тем, что осознает, и тем, что именно осознается. Но в другом смысле подобное деление должно оказаться искусственным или же неполной истиной, ибо в самосознании то, что осознает, и есть то, что дано сознанию. Как раз это Гегель имеет в виду, когда говорит о самосознании, что «оно отличает от себя только себя самое как себя самое» (Ук. изд., с. 94). Понятое таким образом утверждение уже нисколько не представляется нелогичным или противоречивым.

    Первым видом сознания, который Гегель описывает в разделе «Самосознание является «достоверность самого себя», но это ещё не полностью развернувшийся вид самосознания. В достоверности самого себя сознание, и в самом деле, осознает сознание, но оно не осведомлено, что то, что осознает, есть то же самое, что дано сознанию. В достоверности самого себя происходит разрыв субъект-объекта, но ещё не реализуется их тождество. Таким образом, необходимо сделать следующий шаг, прежде чем мы сможем должным образом говорить о самосознании. Гегелевский взгляд заключается в том, что переход к собственно самосознанию может быть облегчен только благодаря столкновению или встрече двух претендентов на самосознание. Другими словами, «самосознание достигает своего удовлетворения только в некотором другом самосознании» (Ук. изд., с. 98).

    Социальные условия, необходимые для самосознания, описаны в заключительной главе «Феноменологии» — «Господин и раб», но, прежде чем мы их рассмотрим, следует упомянуть ещё одно понятие — понятие вожделения. Гегель придаёт определённую значимость вожделению для возникновения самосознания. Получается так, что только существо, способное испытывать вожделение, может быть способно к самосознанию. Думаю, причина этого заключается в том, что, вожделея некий объект в окружающем нас мире, мы проводим различие между самими собой и объектом вожделения. Некая несогласованность, или асимметрия, устанавливается между тем, кто вожделеет, но чьи вожделения не удовлетворены, и объектом, который может удовлетворить это вожделение. До тех пор, пока вожделение корректно описывается подобным об разом, разумно считать его эмоцией, порождающей самосознание. Оно создаёт различие я-не-я.

    Господин и раб

    Тем не менее только благодаря социальному взаимодействию мы получаем право говорить о собственно самосознании. Глава «Господин и раб» открывается утверждением, что самосознание может существовать лишь в том случае, если оно признается самосознанием. «Быть чем-то» отчасти заключается в том, чтобы быть признанным в качестве такового. Гегель говорит, что в этом утверждении содержатся многие и разнообразные значения, и я постараюсь выделить некоторые из них.

    Во-первых, мы можем спросить: почему не должно было бы быть совершенно приватного самосознания? Почему не могло бы быть самосознающего существа, которое не имело бы абсолютно никакого контакта с подобными себе существами? Ответ на этот вопрос может быть найден, если мы поразмыслим о том, в чём же заключается самосознание на уровне обычного здравого смысла. Любой из нас осознает себя в качестве человеческого существа, личности, женщины или мужчины. Но как возможны подобные мысли о себе самих? Представляется, что частично ответ заключается в том, что мы сталкивались с другими человеческими существами, людьми, мужчинами или женщинами.

    Понятие самого себя смоделировано с других. Наше самосознание требует, чтобы я думал о самом себе как о личности, а это означает одну личность среди других, или же как о человеческом существе, а это означает одно человеческое существо среди других. И хотя сам Гегель не иллюстрирует свои достаточно абстрактные описания этими конкретными примерами, я полагаю, что они отчасти иллюстрируют его точку зрения. Мы также можем прочитать Гегеля и на более глубоком уровне. Самоочевидность установила различие я и не-я, а вот самосознание уже требует различия Я и другого. Должно быть, возможно думать о самом себе как о такой же разновидности бытия, как и другой, но также возможно и думать о себе как об отличном от другого. Кроме того, перенося с самого себя на другого способности различения между самим собой и своим окружением, я могу мыслить самого себя как автономного индивида, подобного другим. Я могу думать о себе как о другом.

    Для того чтобы понять, почему важно осознание (recognition), рассмотрим противоположную возможность.

    Другие самосознания не осознают вас как самосознание. Или, если использовать мои примеры, другие люди не признают вас в качестве личности, другие человеческие существа не признают вас в качестве человеческого существа. И дело не просто в том, что вы, вероятно, перестанете считать себя таковым, но в том, что вы просто не будете таковым. Понятия «самосознание», «личность» или «человеческий» не будут применяться к вам, что равносильно тому, что вы уже не относитесь к этим понятиям. И нельзя полагать, что вы могли бы изобрести подобные понятия для своего личного употребления, вы просто не будете принадлежать к сообществу личностей, человеческих существ или самосознаний, где эти понятия обладают своим значением.

    Самосознания нуждаются друг в друге для того, чтобы считаться таковыми: «Они признают себя признающими друг друга» (Ук. изд., с. 100). Так, в качестве самосознаний мы сложным образом связаны друг с другом в силу того, кто мы есть. Поэтому, хотя самосознание представляется наиболее личным и индивидуальным видом сознания, оно на деле неизбежно является общественным и социальным. Как об этом пишет Гегель: «… одностороннее действование было бы тщетно, ибо то, что должно произойти, может быть осуществлено только обоими и каждая для другой есть то же, что другая для данной» (Ук. изд., с. 100).

    Наше взаимное признание друг друга в качестве самосознаний принимает форму антагонистической борьбы, в которой каждый пытается обрести признание со стороны другого. Такова, собственно, диалектика главы «Господин и раб». На одном уровне каждый стремится к смерти другого, как если бы это могло доказать его независимость от другого для своего собственного существования, И в самом деле, это ведь гегелевский взгляд, что полное самосознание возможно только для существа, которое рисковало своей собственной жизнью. Я полагаю, что под этим он имеет в виду, что своё собственное существование воспринимается нами только тогда — каждый растёт, так сказать, строго в соответствии с самим фактом, что он существует, — когда это самое существование подверглось угрозе. Гегель говорит здесь не о нашем привычном повседневном самосознании, а о совершенном и непосредственном экзистенциальном самосознании. Но ясно, что если один убьёт другого, то искомого признания не достичь — такова ирония борьбы. Затишье в конфликте устанавливается благодаря временной победе одного из самосознаний — господина — в получении признания от другого — раба. Но это предварительное решение содержит семена своего собственного разрушения. Раб существует для господина и производит продукты для удовлетворения хозяина. Но, по иронии, раб обретает независимость от хозяина, наблюдая свою собственную работу в произведённых продуктах. Он наблюдает своё собственное сознание воплощённым или реализованным в объектах, которые он произвёл, и это даёт ему новое самосознание, которого лишён хозяин. Наконец хозяин понимает, что рабское самосознание не признает его должным образом, поскольку оно не признает его свободно.

    Для того чтобы увидеть, что в данном случае подразумевает Гегель, сравним случай, когда некая личность может вступить в сексуальное отношение либо свободно, либо по принуждению. Один из партнёров A желает, чтобы другой B желал его или её сексуально, но свободно, то есть при возможности (но не действительности) того, что B может и не желать A. В этих двух темах — труда и свободы — заключается избавление раба от порабощения его хозяином. Гегель изо всех сил старается подчеркнуть, что каждое самосознание является одновременно и хозяином, и рабом; было бы односторонним или недиалектичным мыслить иначе.

    Один заслуживающий быть поставленным вопрос заключается в том, действительно ли Гегель описывает необходимые структуры любого самосознания или просто участвует в каких-то тонких наблюдениях общественных отношений. Мы, без сомнения, способны заменить «мужчину» и «женщину», «работодателя» и «рабочего», «учителя» и «ученика» на «господина» и «раба» в гегелевском тексте, что даст нам возможность обрести некоторое прозрение относительно власти и отношений познания. Однако сам Гегель стремился к тому, чтобы данная глава стала частью необходимого объяснения того, чем является сознание, вкладом в феноменологию сознания. Вероятно, в данном случае фундаментальным вопросом в философии сознания будет следующий: является ли самосознающее сознание необходимо общественным? Если это так, то должно ли оно демонстрировать те общественные качества, которые приписывает ему Гегель?

    Абсолютный идеализм

    В «Феноменологии сознания» за главой «Самосознание» следует глава «Разум», рассматривающая разум как следующую за самосознанием стадию, представляющую собой диалектический синтез сознания и самосознания. Эта глава усилена разделом «Несчастное сознание», представляющим несчастное сознание как разновидность самосознающего сознания, разделённого против самого себя же. Борьба господина и раба разыгрывается здесь в пределах одного сознания, а не двух, и такое сознание несчастно, ибо оно разделено между тем, чем оно является, и тем, чем бы оно хотело быть. Подобная разновидность сознания преобладает в любом сообществе, которое рассматривает Бога скорее как трансцендентное существо, чем как всеприсутствующее в том мире, что известен людям. Разум представляет собой осознание того, что дуализмы между идеальным и действительным Я, а также между трансцендентным Богом и эмпирическим миром фактически иллюзорны и что сознание само является тем, что наиболее реально. Как пишет об этом Гегель: «Разум есть достоверность сознания, что оно есть вся реальность…» (Ук. изд., с. 125).

    Ясно, что это разновидность идеализма, но идеализма пантеистического, метафизического, в котором индивидуальные конечные сознания человеческих существ могут, в крайнем случае, рассматриваться как точки зрения или перспективы одного универсального божественного сознания, называемого «Духом»: «Дух — это абсолютная субстанция, которая в совершенной свободе и самостоятельности… различных для себя сущих самосознаний есть единство их…» (Ук. изд., с. 99).

    Данная истина несовершенным образом проявляется в формах сознания, называемых «Дух» и «религия». Под «Духом» Гегель имеет в виду проявление духа в различных этических или юридических институтах, существовавших в истории человечества. В религии люди приближаются к истинному пониманию природы реальности — там дух приближается к лучшему пониманию самого себя, — но это по-прежнему метафорическое и не всецело рациональное понимание.

    Происходит это потому, что великие мировые религии в своём языке опираются на образы и аналогии. Роль философии — гегелевской философии — как раз и заключается в том, чтобы выразить действительную истину религии в соответствующем, рациональном языке. Например, у Гегеля имеется диалектическая интерпретация христианской доктрины троицы. Отцом является трансцендентный Бог традиционного христианства. Сыном является природа, материальный мир, который сотворён Богом. Но Святой Дух явного; Бога как целого или Geist’a.

    Кульминацией «Феноменологии» является абсолютное знание.

    Здесь — «дух, знающий себя в качестве духа» (Ук. изд., с. 434). Дух есть реальность в целом, поскольку он в действительности есть в-себе, а в абсолютном знании имеется «единство мышления и бытия» (Ук. изд., с. 430). Под этим Гегель имеет в виду то, что изначально нет разницы между знанием реальности того, чем она является, и её бытием в качестве таковой. Именно в этом и заключается его идеализм. Реальность есть самосознание; поэтому по мере того, как оно приходит к знанию о том, чем является, оно становится тем, чем является в действительности. Сознание и то, что существует, понятые в совершенстве, поняты как абсолютно тождественные.

    Как нам следует оценивать этот абсолютный идеализм?

    Многие мыслители рассматривают его как отвратительную бессмыслицу, другие же — как плод вдохновенной работы гения. Одни увидели в нём достоинство интеллектуального каркаса, в пределах которого можно разъяснить многие вводящие в заблуждение проблемы. Другие вообще не находят в этом никакого достоинства: создавая видимость объяснения всего, Гегель так ничего и не объясняет. То, что Гегель провоцирует подобные резкие несогласия, есть, вероятно, знак того, что в его работах выстроена подлинно философская система, и его следовало бы принимать в качестве серьёзного мыслителя, даже если и нет желания одобрять его систему.

    Значимость концепции Гегеля для философии сознания во многом заключается в том, что он выводит наше мышление за узкие пределы психологии отдельного индивида и исследует общественные, религиозные и универсальные аспекты сознания. Иными словами, он также является философом, который пытается предложить надёжный, хотя зачастую и неясный, ответ на вопрос: что такое сознание? И это никак не может игнорировать ни один серьёзный теоретик в области философии сознания.




    Гуманитарная библиотека — Гуманитарный портал


































    Новые публикации

    Новые книги:



    Коллектив авторов:

    Апории дискурса

    21.01.2018

    С. С. Неретина, А. П. Огурцов, Н. Н. Мурзин, К. А. Павлов-Пинус. Апории дискурса. / Коллективная монография. Ответственный редактор: С. С. Неретина. — М., Институт философии Российской Академии наук, 2017.









    Рассел Акофф:

    Искусство решения проблем

    01.10.2014

    Russell L. Ackoff. The Art of Problem Solving. — John Wiley & Sons, 1978. / Акофф Р. Л. Искусство решения проблем. — Перевод с английского: Е. Г. Коваленко, под редакцией кандидата технических наук Е. К. Масловского. — М., 1982.

    Рассел Акофф:

    Планирование будущего корпорации

    26.09.2014

    Russel L. Ackoff. Creating the Corporate Future. Plan or be Planned for. — John Wiley & Sons, 1981. / Акофф Р. Планирование будущего корпорации. — Перевод с английского. Общая редакция и предисловие доктора экономических наук В. И. Данилова-Данильяна. — М., 1985.


    Мишель Фуко:

    Археология знания

    21.06.2014

    Мишель Фуко: Археология знания. — Перевод с французского С. Митина и Д. Стасова под общей редакцией Бр. Левченко. — К., 1996.

    Новые статьи:

    Ларс Квортруп:

    Общественная система образования — введение в педагогическую теорию Никласа Лумана

    21.03.2021

    Ларс Квортруп (Lars Qvortrup) — профессор Университета Южной Дании, историк, политолог, специалист в области медиа и коммуникации. В 1998 году опубликовал книгу «Гиперкомплексное общество» (Lars Qvortrup: Det hyperkomplekse samfund. — Gyldendal, 1998), в основе которой лежат мысли Никласа Лумана (Niklas Luhmann, 1927–1998) о структуре современного информационного общества. Публикуемая рукопись основана на лекциях, которые автор читал в Датском педагогическом университете в 2002 году и в университетском колледже Лиллехаммера в 2004 году.


    Мишель Фуко:

    Субъект и власть

    20.07.2017

    Michel Foucault. «The Subject and Power» («Le sujet et le pouvoir», trad. Ε Durand Bogaert), in Dreyfus H. and Rabinow P. / Michel Foucault: Beyond Structuralism and Hermeneutics. — Chicago, The University of Chicago Press, 1982, pp. 208–226. // Перевод с французского Б. М. Скуратова под общей редакцией В. П. Большакова. — М., 2006.

    Мишель Фуко:

    Omnes et singulatim: К критике политического разума.
    Лекция

    10.07.2017

    Michel Foucault. «Omnes et singulatim: Toward a Criticism of Political Reason». Запись лекции в Стэнфордском университете 10 и 16 октября 1979 года. — В книге: McMurrin (S.) ed., The Tanner Lectures on Human Values, t. II, Salt Lake City, University of Utah Press, 1981. P. 223–254. // Фуко М. Omnes et singulatim: К критике политического разума. Перевод с французского И. Окуневой под общей ред. Б. М. Скуратова. — М., 2005.










    Джон Сёрль:

    Сознание, мозг и программы

    10.12.2013

    Searle J. Minds, Brains, and Programs. The Philosophy of Artificial Intelligence / Boden M (ed.) Oxford. 1990. Впервые опубликовано в журнале: «The Behavioral and Brain Sciences», 1980, № 3, pp. 417–424. / Сёрль, Дж. Сознание, мозг и программы. Перевод на русский язык: А. Л. Блинов.


    Урок: Что такое идеалист?

    Этот урок поможет студентам:

    • Дайте определение слову идеалист .
    • Объясните, почему Сарджента Шрайвера называют идеалистом.
    • Поймите, каким образом личная история может повлиять на наши убеждения и выбор, который мы делаем.
    • Считайте, что идеи для идеализма основаны на их собственном опыте.

    Зачем студентам изучать жизнь Сарджента Шрайвера? Хотя есть много способов ответить на этот вопрос, один ответ, который вдохновил создание этого фильма, заключался в вере в то, что жизнь Шрайвер дает важные уроки о силе идеализма для решения социальных проблем, таких как бедность, для содействия миру и развития гражданского участия. .Объясняя свое решение назвать фильм A merica n Idealist , Брюс Оренштейн, продюсер фильма, объясняет:

    На самом деле никто прямо не сказал мне, что сержант Шрайвер был идеалистом. На самом деле для многих слово идеалист несет в себе коннотации кого-то, чьи мысли о жизни неосуществимы, непрактичны. Тем не менее, практически для человека, когда я разговаривал с коллегами и друзьями Шрайвера, они использовали термин « идеалист». 1

    На этом уроке учащиеся получат более глубокое понимание идеализма, исследуя жизнь и достижения Шрайвер. Просмотр American Idealist предоставит студентам богатую коллекцию свидетельств, подтверждающих идеализм Шрайвера. Например, когда репортер спрашивает Шрайвер: «Вы действительно верите, что бедность можно искоренить?» Шрайвер уверенно отвечает: «Да, знаю». На протяжении всего фильма мы видим, как Шрайвер искренне принимает вызовы, будь то Корпус мира или война с бедностью.Друг и коллега Шрайвера, Эдгар Мэй, лучше всего описал идеализм Шрайвера, когда он сказал:

    Мы говорили о диковинных мечтах — нереалистичных ожиданиях. Сардж Шрайвер сказал: «Нет, нет, нет, этим летом у нас не будет 50 000 детей в Head Start; у нас будет полмиллиона … »- это винтажный Сарджент Шрайвер. Оптимизм. Надеяться.

    Просмотр всего фильма даст студентам более глубокое понимание идеализма Шрайвера и того, как этот идеализм повлиял на его подход к государственной политике.Просмотр вступления (глава 1) и главы 2 фильма дает студентам достаточно информации, чтобы начать анализировать идеализм Шрайвера и то, как он подпитывался его биографией.

    Учащиеся начинают урок с размышления о значении слова идеалист . Даже студенты, незнакомые с этим словом, могут начать разбираться в его значении, внимательно изучив корень слова — «идеальный». Абстрактное понятие идеализма становится более конкретным, когда учащимся приходится определять идеалиста из своей собственной жизни.Обсуждение того, что делает этих людей идеалистами, дает возможность поразмышлять над словарным определением этого термина. На протяжении этого урока учащиеся будут развивать свое понимание того, что значит быть идеалистом, и к концу урока они построят собственное определение этого термина.

    В основном задании этого урока учащиеся просматривают избранные отрывки из American Idealist . (Как упоминалось выше, этот урок также может быть реализован для студентов, просматривающих фильм целиком.) Трехминутное введение к фильму предоставляет информацию, которая помогает ответить на вопрос: «Почему люди называют Сарджента Шрайвера идеалистом?» Например, Колман Маккарти рассказывает, как люди говорили Шрайверу, что он «обречен на провал», но Шрайвер продолжал разрабатывать новые социальные программы. В этом коротком ролике мы слышим, как Шрайвер связывает действия с ценностями, поскольку он с гордостью объясняет, как добровольцы Корпуса мира «позволяли своим действиям говорить от имени их сердец, их умов и своей страны». Анализ вступления к фильму не только дает возможность понять работу и отношение Шрайвер, но также дает студентам еще одну возможность поразмышлять над определением слова идеалист .

    На этом этапе урока студенты могут задаться вопросом, как Шрайвер стал «американским идеалистом». Подростковый возраст — важный период развития личности. Сознательно или бессознательно студенты думают о том, кто они, как они стали такими и кем они хотят быть. Чтобы помочь учащимся изучить вопросы об идентичности, часто бывает полезно предоставить им возможность подумать о том, как идентичность других людей формировалась их биографиями. В случае Сарджента Шрайвера мы можем исследовать, как на его идеализм повлияли его семья, друзья, личный опыт и исторический контекст.В главе 3 журнала American Idealist мы узнаем о Хильде Шрайвер, политически активной матери Сарджента. Мы видим, как Роберт Шрайвер, отец Сарджента, взял его с собой, когда он занимался благотворительностью в многоквартирных домах Балтимора или Нью-Йорка. Католицизм — еще один важный аспект жизни Шрайвер, о чем свидетельствует этот фильм. Основание его родителями журнала Common Weal является одним из примеров того, как интерпретация католицизма семьей Шрайвер привела их к уважению достоинства и человечности всех людей, независимо от расы, пола или класса.В фильме также рассказывается, как Шрайвер получил личное представление о бедности, когда его семья потеряла состояние во время Великой депрессии. Используя записи к фильму для построения идентификационных карт Сарджента Шрайвера, студенты могут обобщить свои знания о жизни Шрайвера. Это подготавливает их к обсуждению взаимосвязи между биографией Шрайвера и его идеализмом.

    Обсуждение идеализма может также сосредоточиться на вопросе, почему многие люди связывают идеализм с непрактичностью. По словам Оренштейна, те же люди, которые используют термин идеализм при описании Шрайвера, «категорически возражали против термина идеалист» в названии фильма.Они сказали Оренштейну, что Шрайвер не был «оторвавшимся» политиком от «пирога в небе». Оренштейн объясняет: «Поскольку Шрайвер сочетал в себе политический прагматизм с надеждой на то, что мы можем отличаться друг от друга, мы могли бы добиться большего … один его близкий друг на самом деле предложил, чтобы фильм назывался Практический идеалист ». 2 Что делает Шрайвер таким увлекательным и важным предметом для изучения является то, как он бросил вызов стереотипу идеалиста «вне досягаемости» своим прагматическим подходом к государственной политике.

    В последующем упражнении студентам предлагается представить свое понимание идеализма как «рецепт». Это задание позволяет учащимся выработать собственное толкование идеализма. Хотя сами рецепты дают представление об определениях идеализма студентами, именно их объяснения — письменные или устные — показывают, как студенты использовали пример Сарджента Шрайвера в дополнение к своим предыдущим знаниям, чтобы прийти к такому пониманию.

    К концу этого урока учащиеся должны уметь размышлять о роли идеалистов в обществе.Оренштейн пишет:

    Рост и перемены невозможны без людей, которые увлечены тем, во что они верят, и горячо придерживаются своих идеалов. Агенты перемен всегда идеалисты. Они заставляют нас «поверить в горизонты возможного», как описывает его один из коллег Шрайвера. Идеалисты — это те, кто воображают и работают в мире, который более гуманный и просвещенный, чем то, что, по мнению жестких политических прагматиков, когда-либо могло быть. Без идеалистов не может быть прогресса. 3

    Несомненно, стиль идеализма Шрайвера способствовал прогрессу многих американцев и тех, кто живет за пределами Соединенных Штатов, которые извлекли пользу из программ, которые он разработал, включая Head Start и Корпус мира.

    В конечном счете, American Idealist представляет идеализм в положительном свете. Тем не менее студенты могут также подумать о том, насколько идеализм, если он подпитывается, например, расистской идеологией, может быть очень опасным. Заключительное обсуждение могло бы сосредоточиться на том, как идеализм, особенно в форме могущественного лидера, использовался и злоупотреблялся на протяжении всей истории.

    W a r m-up

    Разместите на доске слова idea l и idealis t и попросите учащихся определить эти слова в своих дневниках.

    Затем предложите учащимся найти определение слова «идеалист» в словаре или вы можете дать им следующее определение:

    I dealist (имя существительное)

    1. человек, который дорожит или преследует высокие или благородные принципы, цели, цели и т. д.
    2. дальновидный или непрактичный человек
    3. человек, который представляет вещи такими, какими они могут или должны быть, а не такими, какие они есть 4

    Дайте учащимся минуту, чтобы определить кого-то, кого они знают, из своей жизни или из истории, кто является идеалистом. В парах ученики могут объяснить, почему этот человек является идеалистом. Затем студенты могут добровольно поделиться своими примерами со всем классом. По мере того, как учащиеся представляют свои примеры, помогите им распознать связи между описанием людей и определением идеалист .

    Основная деятельность

    1. Представьте фильм A merica n Idealist , попросив учащихся задуматься над значением его названия. Следующие подсказки могут быть использованы, чтобы спровоцировать классную дискуссию: Что значит быть «американским идеалистом»? Как вы думаете, о чем будет фильм? Сообщите студентам, что фильм о человеке по имени Сарджент Шрайвер и что цель этого урока — понять, кем был Сарджент Шрайвер и почему его называли идеалистом.Вы можете попросить их поднять руки, если они слышали о нем. Перечисление некоторых известных родственников Шрайвер (например, Марии Шрайвер, Джона Ф. Кеннеди, Арнольда Шварценеггера) — еще один способ стимулировать интерес студентов к этому материалу.
    2. Покажите главу 1: «Введение» фильма (0: 43–3: 55). Перед просмотром этого клипа попросите студентов записать любую информацию, которая может помочь им ответить на вопрос: «Почему люди называют Сарджента Шрайвера идеалистом?» После ролика каждый ученик может представить один предмет, который они написали в своих заметках.Запишите этот список ответов на доске.
    3. Как только учащиеся поймут ценности и действия, которые принесли Шрайвер ярлык «идеалист», вы можете попросить их подумать над вопросом: «Как кто-то может стать идеалистом?» Дайте студентам несколько минут, чтобы они записали этот вопрос в своих дневниках, прежде чем показывать главу 3: «Взросление, Великая депрессия и Вторая мировая война» (11: 46–18: 46). Эта глава посвящена биографии Шрайвер. Пока студенты будут смотреть этот клип, попросите их записать информацию о жизни Шрайвера — о его семье, личном опыте и историческом контексте.Чтобы помочь студентам систематизировать свои заметки, в этот урок включен графический органайзер.
    4. Студенты могут делиться заметками о фильмах в небольших группах, добавляя любую информацию, которую они могли пропустить. Этот шаг готовит учащихся к обсуждению в классе, посвященному вопросу: «Какие аспекты личной истории Шрайвера способствовали его идеализму?» Другие возможные подсказки для обсуждения включают:
    • Какие идеалы легли в основу идеализма Шрайвера? Насколько вы разделяете эти идеалы?
    • Как Шрайвер направил свой идеализм на проекты, которые сделали мир лучше? Возможно ли, чтобы идеализм был направлен на действия, вредные для людей?
    • Почему идеалистов иногда называют «непрактичными»?
    • Каким мог бы быть мир без идеалистов?

    F oll o w r ough

    Попросите студентов составить «рецепт идеализма.«Для этой задачи им необходимо определить составляющие, которые делают кого-то идеалистом, а затем рассмотреть относительную важность каждого из этих факторов. Рабочий лист был предоставлен, чтобы помочь студентам с этой задачей. Студенты могут объяснить смысл своих рецептов письменно или в устной презентации. Обоснование должно ссылаться на информацию из фильма Американский идеалист , а также на их собственные знания и опыт.

    Идеалисты — это не просто известные люди в истории; они все вокруг нас.Студенты могут взять интервью у идеалиста, которого они знают лично. В классе вы можете разработать протокол собеседования или предложить учащимся использовать следующие вопросы:

    • Какие идеалы вы придерживаетесь?
    • Как эти идеалы влияют на ваш выбор и поведение?
    • Было ли когда-нибудь время, когда вы ставили под угрозу свои идеалы? Если да, опишите этот момент. Почему вы пошли на компромисс? Что вы при этом почувствовали?
    • Вы бы сделали тот же выбор снова?
    • Что такое идеалист? Вы считаете себя идеалистом?

    На этом уроке студенты узнают, как биография Сарджента Шрайвера — его семья и его личный опыт — подпитывала его идеализм и выбор, который он сделал, чтобы посвятить себя государственной службе.Учащиеся могут написать свои биографии или нарисовать для себя идентификационную карту. Затем они могут написать личное эссе, объясняя, как, по их мнению, их биографии повлияли на их собственные убеждения, ценности и выбор.

    Для многих противоположность идеалиста — циник. Чтобы помочь учащимся понять идеализм, вы можете попросить их дать определение слову циник . Согласно A merica n Heritage Dictionary , циник — это «человек, который считает, что все люди руководствуются эгоизмом», а не идеалами.Дискуссия о цинизме и идеализме может сосредоточиться вокруг вопросов: «Как идеализм влияет на то, как люди думают об обществе и возможностях перемен?» и «Как цинизм влияет на то, как люди думают об обществе и возможностях перемен?» Вы можете рассказывать студентам истории из новостей и спрашивать их, как циник или идеалист может отреагировать на это событие. Безусловно, большинство из нас не полные идеалисты или полные циники. В качестве заключительного задания учащиеся могут нарисовать континуум, обозначив одну сторону как «идеалистическую», а другую — как «циничную».«Попросив студентов поместить Сарджента Шрайвера в этот континуум, вы можете предложить им поместить себя в континуум идеалист-циник. В письменной форме или в ходе обсуждения учащиеся могут объяснить свое решение и провести связь между своим местом в континууме и своими собственными биографиями.

    Идеализм — одна из тем, представленных в популярной музыке. Анализ песни, такой как «Imagine» Джона Леннона, может вызвать интересную дискуссию о том, что значит быть идеалистом. Студенты могут определить идеалы или ценности, представленные автором песен.Затем, основываясь на определении идеалиста, которое они разработали на этом уроке, учащиеся могут обратиться, если они думают, что песня представляет собой идеализм. Студенты также могут предложить другие песни, которые, по их мнению, представляют собой идеализм.

    Кейрси

    Идеалисты, как темперамент, страстно озабочены личностным ростом и развитием. Идеалисты стремятся узнать, кто они и как они могут стать лучше себя, — всегда это стремление к самопознанию и самосовершенствованию движет их воображение.И они хотят помочь другим совершить путешествие. Идеалистов естественным образом привлекает работа с людьми, и будь то в сфере образования или консультирования, в социальных службах или в работе с персоналом, в журналистике или в министерстве, они одарены тем, что помогают другим найти свой путь в жизни, часто вдохновляя их расти как личности и реализовать свой потенциал.

    Идеалисты уверены, что дружеское сотрудничество — лучший способ для людей достичь своих целей. Конфликт и конфронтация расстраивают их, потому что они, кажется, воздвигают гневные барьеры между людьми.Идеалисты мечтают о создании гармоничных, даже заботливых личных отношений, и они обладают уникальным талантом помогать людям ладить друг с другом и работать вместе на благо всех. Такая межличностная гармония может быть романтическим идеалом, но тогда идеалисты — это неизлечимые романтики, которые предпочитают сосредотачиваться на том, что может быть, а не на том, что есть. Реальный, практический мир — только отправная точка для идеалистов; они верят, что жизнь полна возможностей, которые ждут своей реализации, и полна смыслов, требующих понимания.Идея мистического или духовного измерения жизни, «невидимого» или «еще не видимого», которое может быть познано только посредством интуиции или прыжка веры, гораздо важнее для идеалистов, чем мир материальных вещей.

    Высоко этичные в своих действиях идеалисты придерживаются строгих стандартов личной честности.

    Они должны быть верными себе и другим, и они могут быть довольно суровы к себе, когда они нечестны, или когда они лживы или неискренни.Однако чаще идеалисты — это сама душа доброты. В частности, в личных отношениях идеалисты, несомненно, полны любви и доброй воли. Они верят в отдачу себя, чтобы помочь другим; они лелеют несколько теплых, чутких дружеских отношений; они стремятся к особому взаимопониманию со своими детьми; и в браке они хотят найти «вторую половинку», кого-то, с кем они могут быть связаны эмоционально и духовно, разделяя свои самые глубокие чувства и свои сложные внутренние миры.

    Идеалисты относительно редки и составляют не более 15–20 процентов населения.Но их способность вдохновлять людей своим энтузиазмом и идеализмом дала им влияние, выходящее далеко за рамки их численности.

    Есть четыре типа идеалистов

    Хотя все идеалисты имеют общие основные характеристики, не все они одинаковы. В своих наблюдениях Кейрси отметил, что существует четыре типа идеалистов. Это: идеалисты-чемпионы (ENFP), идеалистические целители (INFP), идеалистические учителя (ENFJ) и идеалистические советники (INFJ).

    «Идеалистический» темперамент — лучшие карьеры для идеалистов

    «Идеалист» — один из четырех темпераментов, представленных в модели личности Кирси.Идеалистические темпераменты, характерные для щедрых, доверчивых и одухотворенных людей, часто демонстрируют схожее поведение и, как следствие, ищут похожие вещи в своей карьере. Однако между каждым из четырех идеалистических типов, конечно же, есть разница.

    В этой статье мы исследуем общие характеристики, присущие всем четырем идеалистическим типам. Затем мы также исследуем, как каждый идеалистический тип ведет себя по-разному и что это может означать для их карьеры.

    Обзор идеалистического темперамента

    Идеалистический темперамент состоит из людей с интуитивными и чувственными предпочтениями. Идеалисты составляют около 15% от общей численности населения, что делает его одним из самых слабых по темпераменту. В целом люди с таким темпераментом доверчивые, щедрые, одухотворенные, добросердечные и искренние. Идеалистический темперамент состоит из четырех типов личности, а именно:

    .

    • ENFJ (или иначе известный как «наставник») чуткий, гостеприимный, терпеливый и толерантный.Они дальновидны и часто умеют видеть потенциал в других. Из-за того, что они ориентированы на общину, ENFJ часто помогают другим и мотивируют их!
    • INFJ (или иначе известный как «советчик») обычно очень сострадателен и заботлив. Они стремятся полностью понять людей вокруг себя и хотят помочь человечеству лучше, по-своему, интровертированно.
    • ENFP (или иначе известный как «социальная бабочка») обладает заразительной энергией и позитивным настроем.Они, как правило, очаровательны, дружелюбны, жизнерадостны и чувствуют себя как дома в общительной и восторженной среде!
    • INFP (или иначе известный как «целитель») глубоко созвучен их эмоциям. У них есть способность понимать других, относиться к ним и искренне заботиться о них. Они также очень креативны и артистичны.

    Сходства идеалистических типов

    С учетом различий в выборе профессии

    Все четыре идеалистических типа обладают многими схожими основными характеристиками — их заботливым характером, желанием следовать своим ценностям и совершенствоваться, и это лишь некоторые из них.

    Интуитивное предпочтение идеалиста

    ENFP, INFP, INFJ и ENFJ сгруппированы вместе, потому что они разделяют одни и те же предпочтения при обработке информации и принятии решений. Во-первых, все они разделяют интуитивное (N) предпочтение. Это описывает, как идеалисты видят окружающий мир и обрабатывают информацию.

    Их интуитивность делает их творческими, открытыми и понимающими. Часто они стремятся к новизне, а не к стабильности. В результате можно найти много идеалистов в творческой карьере, например, в актерском мастерстве или кинопроизводстве, которые продвигают индивидуальность.Точно так же идеалистическая интуиция позволяет им понимать других и терпимо относиться к ним. Их способность всегда искать возможности в будущем означает, что идеалистов можно найти в карьере, где они могут помочь другим стать лучшими версиями самих себя.

    Чувство предпочтения идеалиста

    Все идеалисты также разделяют «чувственные» предпочтения. Это означает, что они принимают решения на основе эмоций и ценностей — идеалисты склонны следовать своему сердцу, а не своей голове. Из-за этого идеалистов всегда тянет к карьере, соответствующей их ценностям.Эти типы склонны естественным образом тянуться к людям и могут помогать другим находить свой путь.

    The

    «В поисках идентичности» Темперамент

    Идеалистов часто называют «стремящимися к идентичности» темпераментом , потому что они озабочены личным ростом и развитием. Они стремятся узнать, кто они есть, и всегда находятся в поисках самопознания и самосовершенствования, чтобы стать лучшей версией самих себя

    Различия между типами хранителей

    Включая различия в выборе профессии!

    Каждый из 16 типов личности по-своему уникален — и хранители не исключение! Хотя все четыре типа имеют много общих основных характеристик, они также ведут себя по-разному.

    Адвокаты против наставников

    Внутри каждого темперамента есть две роли, в которые каждый тип личности может попасть. Эти роли различают, как каждый тип решает проблемы и общается. По темпераменту опекуна каждый тип является либо защитником, либо наставником.

    • ENFJ и INFJ — наставников . Они директивные и активные идеалисты. Они стремятся выявлять проблемы до того, как они возникнут, и имеют возможность действовать заранее. Когда они общаются с другими, они стремятся сосредоточиться на их развитии.
    • ENFP и INFP — адвокатов. Они информативны и реактивны. Это означает, что они с меньшей вероятностью будут думать заранее и с большей вероятностью будут думать на месте, чтобы решить проблемы. Общаясь с другими, они, как правило, очень хорошо разрешают конфликты.

    Идеалисты и лидерство

    Одна отличительная черта, которая отличает идеалистов, — это то, получают ли они энергию, проводя время в одиночестве (интроверсия) или с другими (экстраверсия).Хотя все идеалисты глубоко заботятся о других, их предпочтения в отношении интроверсии или экстраверсии, вероятно, будут определять их выбор карьеры или должности.

    Возьмем, к примеру, ENFJ. Их называют «наставниками», и они стремятся побуждать других быть лучшими версиями самих себя. Как правило, эти типы оказываются на позициях, где они могут вдохновлять и мотивировать других, особенно в секторе образования. Однако ENFJ иногда могут стать подавляющими в своих видениях из-за своей страсти.

    В отличие от ENFJ, INFP гораздо более сдержан. Хотя они беспокоятся о других, они, как правило, остаются конфиденциальными. Они часто чувствуют себя «разными» по сравнению с другими и любят работать в одиночку. В результате INFP с гораздо меньшей вероятностью будут стремиться (или преуспевать) на руководящих должностях. Более того, INFP склонны демонстрировать перфекционистские качества. Чтобы достичь совершенства, они, как правило, довольно строги к себе, строги к другим и могут чрезмерно контролировать.

    Идеалисты и стресс

    Каждый из нас испытывает стресс, независимо от того, к какому типу мы относимся.Все идеалисты склонны испытывать стресс, когда их стремление к сотрудничеству и гармонии не выполняется. Однако разные типы идеалистов могут испытывать дополнительный стресс в ответ на разные вещи.

    Два типа наставничества (ENFJ и INFJ) делают все возможное, чтобы обеспечить удовлетворение всех потребностей. По своей природе эти два типа людей с большей вероятностью будут пытаться развивать и поощрять других. Работая в команде, эти типы с большей вероятностью будут разочарованы, когда другие не смогут обеспечить удовлетворение всех потребностей.В связи с этим рекомендуется, чтобы эти типы людей искали карьеру в командах / средах, которые поддерживают их.

    Два типа сторонников (ENFP и INFP) хотят, чтобы им было разрешено работать на улучшение группы или организации, в которой они работают. Эти два типа в большей степени, чем другие идеалистические типы, склонны разочаровываться и испытывать стресс, если они чувствуют, что теряют свою идентичность, если застревают в среде, требующей конформности. В результате они могут захотеть подумать о карьере в компаниях или областях, которые продвигают индивидуальность, и хотят прогрессировать!

    Заключение: лучшие карьеры для идеалистов

    Идеалисты, которых часто считают находящимися в своем собственном мире, заботливы, вдумчивы и всегда стремятся к личному развитию.Они часто ищут уникальности, свободы и новизны, поэтому многие идеалисты находятся в творческой карьере. На работе их различия можно увидеть в их желании работать с другими. Экстравертные идеалисты, вероятно, будут чувствовать себя гораздо увереннее в ролях, где они работают в тесном контакте с другими людьми.

    Если вам нужна дополнительная информация, ознакомьтесь с нашими подробными описаниями каждого типа:

    Если вы не уверены в своем типе личности, перейдите на эту страницу, чтобы узнать больше.Наслаждаться!

    Идеализм — по ветвям / доктрине

    Введение | История идеализма | Субъективный идеализм | Трансцендентальный идеализм | Объективный идеализм | Абсолютный идеализм | Другие типы идеализма

    Идеализм — это метафизическая и эпистемологическая доктрина, согласно которой идей или мыслей составляют фундаментальную реальность. По сути, это любая философия, которая утверждает, что единственное, что на самом деле познаваем , — это сознание (или содержание сознания), тогда как мы никогда не можем быть уверены, это имеет значение или что-либо во внешнем мире действительно существует .Таким образом, единственные реальных вещей — это ментальных сущностей , а не физических вещей (которые существуют только в том смысле, что они воспринимаются ).

    Идеализм является формой монизма (в противоположность дуализму или плюрализму) и находится в прямом контрасте с другими монистическими верованиями, такими как физикализм и материализм (которые считают, что единственное, что может быть действительно доказано, это физическая материя). ). Это также контрастирует с реализмом (который утверждает, что вещи обладают абсолютным существованием, предшествующим и независимым, нашим знанием или восприятием).

    A широкое достаточно широкое определение идеализма может включать в себя множество религиозных точек зрения , хотя идеалистическая точка зрения требует не обязательно включать Бога, сверхъестественных существ или существование после смерти. Это основной принцип ранней школы Йогачара и буддизма , которая превратилась в основную школу Махаяны . Некоторые индуистских деноминаций идеалистичны по своему мировоззрению, хотя некоторые предпочитают форму дуализма, как, например, христианство .

    В общем языке , «идеализм» также используется для описания высоких идеалов человека (принципов или ценностей, которые активно преследуются как цель ), иногда с коннотацией, что эти идеалы нереализуемы или непрактичны . Слово «идеальный» также обычно используется в качестве прилагательного для обозначения качеств совершенство , желательности и превосходства , что совершенно чуждо эпистемологическому использованию слова «идеализм», которое относится к внутреннему ментальные представления .

    Идеализм — это ярлык, охватывающий философских позиций с совершенно разными тенденциями и значениями, включая субъективный идеализм, объективный идеализм, трансцендентальный идеализм и абсолютный идеализм, а также еще несколько второстепенных вариантов или связанных концепций (см. Раздел на Другие типы идеализма ниже). Другие ярлыки, которые по сути эквивалентны идеализму, включают Mentalism и Immaterialism .

    Платон — один из первых философов, которые обсуждали то, что можно было бы назвать идеализмом, хотя его Платонический идеализм , как ни странно, обычно называют платоническим реализмом. Это потому, что, хотя его доктрина описывала форм или универсалий (которые, безусловно, являются нематериальными «идеалами» в широком смысле), Платон утверждал, что эти формы имели свое собственное независимое существование , что не является идеалистической позицией. , но реалистичный. Однако утверждалось, что Платон считал, что «полная реальность» (в отличие от простого существования) достигается только посредством мысли , и поэтому его можно было описать как несубъективный , «трансцендентальный» идеалист, что-то вроде Канта.

    Неоплатоник Плотин приблизился к раннему изложению идеализма в утверждениях в его «Эннеадах» , что «единственное пространство или место в мире — это душа » и что « время Нельзя предполагать, что существует вне души «. Однако его доктрина была не полностью реализована , и он не пытался обнаружить, как мы можем вывести за пределы наших идей, чтобы узнать внешних объектов .

    Рен Декарт был одним из первых, кто утверждал, что все, что мы на самом деле знаем, — это то, что находится в нашем собственном сознании , и что весь внешний мир — это просто идея или картина в нашем сознании . Следовательно, утверждал он, можно сомневаться, в реальности внешнего мира как состоящего из реальных объектов, и я думаю, следовательно, я — единственное утверждение, что не может быть сомнительным . Таким образом, Декарта можно считать эпистемологическим идеалистом начала года .

    Ученик Декарта, Николя Мальбранш, усовершенствовал эту теорию, заявив, что мы знаем только внутренне, идеи, находящиеся в нашем сознании; все, что внешнее является результатом действий Бога, и вся деятельность только кажется, что происходит во внешнем мире. Такой идеализм привел к пантеизму Спинозы.

    Готфрид Лейбниц выразил форму идеализма, известную как панпсихизм . Он считал, что настоящие атомы вселенной — это монады, , (индивидуальные, невзаимодействующие «субстанциальные формы бытия», обладающие восприятием).Для Лейбница внешний мир — это идеал в том смысле, что это духовный феномен , движение которого является результатом динамической силы , зависящей от этих простых и нематериальных монад. Бог , «центральная монада», создал предустановленную гармонию между внутренним миром в умах бдительных монад и внешним миром реальных объектов, так что результирующий мир по существу является идея восприятия монад .

    Епископ Джордж Беркли иногда известен как «Отец идеализма» , и он сформулировал одну из чистейших форм идеализма в начале 18 века . Он утверждал, что наше знание должно быть основано на нашем восприятии и что на самом деле не существует «реального» познаваемого объекта за восприятием человека (фактически, что «реальным» было само восприятие ). Он объяснил, почему у каждого из нас, по-видимому, есть одного и того же типа восприятий объекта, введя Бога как непосредственную причину всех наших восприятий.Версия идеализма Беркли обычно упоминается как субъективный идеализм или догматический идеализм (см. Раздел ниже).

    Артур Кольер (1680-1732), почти современник и соотечественник Беркли, примерно в то же время опубликовал несколько очень подобных заявлений (или даже ранее ), хотя эти двое, по-видимому, не были знакомы с . , или под влиянием работы друг друга.

    Иммануил Кант, самый ранний и наиболее влиятельный член школы немецкого идеализма, также начал с позиции британского эмпиризма Беркли (все, что мы можем знать, это мысленных впечатлений или феноменов , которые внешний мир творит в нашем сознании).Но он утверждал, что разум формирует мир, как мы его воспринимаем, принимая из пространства-времени. Согласно Канту, разум — это не чистый лист (или tabula rasa ), как полагал Джон Локк, а скорее снабжен категориями для , упорядочивающими наших чувственных впечатлений , даже если мы фактически не можем приблизиться к noumena («вещи-в-себе»), которые испускают или порождают феноменов («вещи-как-они-кажутся-нам»), которые мы воспринимаем.Идеализм Канта известен как трансцендентальный идеализм (см. Раздел ниже).

    Иоганн Готтлиб Фихте опровергал кантовскую концепцию ноумен , утверждая, что признание внешнего любого вида было бы тем же самым, что признание реальной материальной вещи . Вместо этого Фихте утверждал, что сознание составляет свое собственное основание и не имеет никакого заземления в так называемом «реальном мире» (действительно, оно не основано на чем-либо , кроме самого ).Он был первым, кто постулировал теорию познания, в которой предполагается, что абсолютно ничто , кроме , само мышление не существует.

    Фридрих Шеллинг также опирался на работы Беркли и Канта и вместе с Гегелем разработал Объективный идеализм и концепцию «Абсолют» , которую Гегель позже развил как Абсолютный идеализм.

    GWF Гегель был еще одним из известных немецких идеалистов, и он утверждал, что любая доктрина (например, материализм), утверждающая, что конечных качеств (или просто естественные объекты) являются полностью реальными , ошибочна, потому что конечные качества зависят от на другие конечные качества для их определения.Гегель назвал свою философию абсолютным идеализмом (см. Раздел ниже) в отличие от субъективного идеализма Беркли и трансцендентального идеализма Канта и Фихте, оба из которых он критиковал. Хотя он серьезно относился к некоторым идеям Канта, Гегель основывал свою доктрину больше на вере Платона в то, что самоопределение посредством осуществления разума достигает более высокого типа реальности , чем физических объектов .

    Другой немецкий идеалист, Артур Шопенгауэр, опирался на кантовское деление вселенной на феноменальное и нуменальное , предполагая, что нуменальная реальность была единичным числом , тогда как феноменальный опыт включает множественности , и эффективно утверждал, что все ( однако маловероятно) в конечном итоге является волевым актом .

    Во второй половине XIX века Британский идеализм во главе с Ф. Х. Брэдли (1846 — 1924), TH Green (1836 — 1882) и Бернар Босанке (1848 — 1923) продолжали защищать Идеализм перед лицом сильной оппозиции доминирующих физикалистских доктрин.

    Субъективный идеализм (или солипсизм, или субъективизм, или догматический идеализм , или имматериализм ) — это доктрина, согласно которой разум и идеи являются единственными вещами, о существовании которых можно определенно знать или иметь какую-либо реальность. , и что знание чего-либо за пределами ума является необоснованным .Таким образом, объекты существуют благодаря нашему восприятию из них, как идеи, находящиеся в нашем сознании и в сознании Божественного Существа или Бога.

    Его главным сторонником был ирландский философ 18 века епископ Джордж Беркли, который развил его на основе основ эмпиризма, которые он разделял с другими британскими философами, такими как Джон Локк и Дэвид Хьюм. Эмпиризм подчеркивает роль опыта и чувственного восприятия в формировании идей, игнорируя при этом понятие врожденных идей .

    Беркли считал, что существование было связано с опытом , и что объекты существуют только как восприятие , а не как материя , отдельная от восприятия. Он утверждал, что «Esse est aut percipi aut percipere» или «Быть ​​означает воспринимать или воспринимать» . Таким образом, внешний мир имеет только относительных и временных реальностей. Он утверждал, что если он или другой человек видел, например, стол, то эта таблица существовала ; однако, если никто не видел таблицу, тогда она могла бы продолжать существовать только , если бы она была в уме Бога .Беркли далее утверждал, что именно Бог заставляет нас испытывать физические объекты, напрямую желая нам, , испытывать материю (таким образом избегая лишнего, ненужного шага создания , которые имеют значение).

    Трансцендентальный идеализм (или Критический идеализм ) — это точка зрения, согласно которой наш опыт вещей относится к тому, как они кажутся нам (репрезентации), а не к тем вещам, какими они являются сами по себе .Трансцендентальный идеализм, вообще говоря, не отрицает , что объективный мир, внешний для нас существует , но утверждает, что существует сверхчувственная реальность за пределами категорий человеческого разума , которые он назвал ноуменом , примерно переводится как «вещь в себе» . Однако мы, , не можем знать ничего об этих «вещах в себе», за исключением того, что они не могут иметь независимого существования вне наших мыслей, хотя они должны существовать для обоснования представлений.

    Доктрина была впервые представлена ​​Иммануилом Кантом (в его «Критика чистого разума» ), а также поддерживалась Иоганном Готлибом Фихте и Фридрихом Шеллингом, а затем воскресла в 20 веке Эдмундом Гуссерлем.

    Этот тип идеализма считается «трансцендентным» в том смысле, что мы в некоторых отношениях вынуждены к нему, считая, что наше знание имеет необходимых ограничений , и что мы никогда не сможем узнать вещи такими, какие они есть на самом деле , полностью независимо от нас.Однако название можно считать противоречащим интуиции и сбивающим с толку, и сам Кант предпочел ярлык Критический идеализм .

    Объективный идеализм — это точка зрения, что мир «снаружи» на самом деле Разум общается с нашим человеческим разумом . Он постулирует, что существует только один воспринимающий , и что этот воспринимающий является одним с тем, что воспринимается . Он принимает реализм здравого смысла (точка зрения, что независимые материальные объекты существуют ), но отвергает натурализм (точка зрения, что разум и духовные ценности возникли из материальных вещей).

    Платон считается одним из самых ранних представителей объективного идеализма (хотя можно утверждать, что мировоззрение Платона было на самом деле дуалистическим, а не истинно идеалистическим). Окончательная формулировка доктрины была дана немецким идеалистом Фридрихом Шеллингом, а позже адаптирована Г. В. Ф. Гегелем в его теории абсолютного идеализма. Более недавних защитников, , включая К.С. Пирса и Джозайя Ройса, (1855-1916).

    Объективный идеализм Шеллинга соглашается с Беркли в том, что не существует такой вещи как материя в материалистическом смысле, и что дух является сущностью, а — всей реальностью .Однако он утверждал, что существует совершенная параллель между миром природы и структурой нашего осознания ее. Хотя это не может быть правдой для индивидуального эго, это может быть правдой для абсолютного сознания . Он также возражал против идеи, что Бог отделен от мира , утверждая, что реальность — это единый, абсолютный, всеобъемлющий разум , который он (и Гегель) именовал «Абсолютным Духом» (или просто «Абсолют» ).

    Согласно Объективному идеализму, Абсолют — это все реальности: ни одно время, пространство, отношение или событие никогда не существует и не происходит вне его. Поскольку Абсолют также содержит всех возможностей, сам по себе, он не статичен, а постоянно меняет и прогрессирует . Люди, планеты и даже галактики не являются отдельными существами , а являются частью чего-то большего, подобно отношению клеток или органов ко всему телу в целом.

    Общее возражение против идеализма состоит в том, что неправдоподобно и противоречит здравому смыслу думать, что может быть аналитическое сведение физического к ментальному. Гегелевская система объективного идеализма также подверглась критике за то, что просто подменило Бога Абсолютом, что в конечном итоге ничего не делает более ясным .

    Абсолютный идеализм — это точка зрения, первоначально сформулированная GWF Гегелем, что для того, чтобы человеческий разум мог вообще знать мир, в каком-то смысле должна существовать идентичность мысли и существование; в противном случае у нас никогда не было бы средств доступа к миру, и у нас не было бы уверенности в любом из наших знаний.Подобно Платону за много веков до него, Гегель утверждал, что упражнение разума позволяет рассуждающему достичь своего рода реальности (а именно самоопределения , или «реальность как самого себя»), которая всего лишь физических объектов , похожих на камни никогда не достичь.

    Гегель исходил из позиции Канта о том, что разум не может знать «вещи в себе», и утверждал, что реальным становится «Geist» (разум, дух или душа), который он видит как развитие через историю , каждый период имеет «Zeitgeist», (дух времени).Он также считал, что индивидуальное сознание или разум каждого человека на самом деле является частью Абсолютного Разума (даже если индивидуум этого не осознает), и утверждал, что если мы понимаем, что мы были частью большего сознания , мы не были бы так озабочены нашей индивидуальной свободой , и мы согласились бы действовать рационально таким образом, чтобы не следовать нашему индивидуальному капризу, тем самым достигая самореализации .

    Для Гегеля взаимодействие противоположностей (или диалектика ) порождает все концепций , которые мы используем для понимания мира. Это происходит как в индивидуальном сознании , так и в истории . Таким образом, абсолютное основание как по сути является динамичным, все более сложным историческим процессом по необходимости, который разворачивается сам по себе, в конечном итоге порождая все разнообразия в мире и концепций , с которыми мы мыслим и разобраться в мире.

    Доктрина Гегеля позже была поддержана Ф. Х. Брэдли (1846-1924) и движением британских идеалистов , а также Джозайей Ройсом (1855-1916) в США.

    Сторонники аналитической философии, которая была доминирующей формой англо-американской философии на протяжении большей части 20-го века, критиковали работу Гегеля как безнадежно неясную . Прагматики, такие как Уильям Джеймс и Ф. С. Шиллер , атаковали Абсолютный идеализм за то, что он слишком оторван от нашей практической жизни .Г. Э. Мур использовал здравый смысл и логический анализ против радикально противоречивых выводов Абсолютного идеализма (например, что время нереально, изменения нереальны, обособленность нереальна, несовершенство нереально и т. Д.).

    Экзистенциалисты также критиковали Гегеля за то, что он в конечном итоге предпочел эссенциалистское целое частностям существования. Шопенгауэр возразил, что Абсолют — всего лишь неличностный заменитель концепции Бога.Другая извечная проблема метафизики Гегеля — это вопрос о том, как дух экстернализирует себя и как концепции, которые он порождает, могут сказать что-нибудь истинное о природе; в противном случае его система превращается в сложную игру , включающую пустые концепции.

    Помимо основных типов идеализма, упомянутых выше, существует других типов идеализма :

    • Эпистемологический идеализм утверждает, что умов осознают или воспринимают только свои собственные идеи (представления или ментальные образы) и не внешние объекты , и поэтому мы не можем напрямую знать вещи сами по себе , или вещи такими, какие они есть на самом деле .Все, о чем мы можем когда-либо знать, — это мир феноменального человеческого опыта , и нет никаких оснований подозревать, что реальность на самом деле отражает наши восприятия и мысли. Это очень похоже на доктрину феноменализма.
    • Актуальный идеализм — это форма идеализма, разработанная итальянским философом Джованни Джентиле (1875-1944), который противопоставлял Трансцендентальный идеализм Канта и Абсолютный идеализм Гегеля.Его система считала мысли всеобъемлющими и утверждала, что на самом деле никто не может оставить своей сферы мышления или превзойти своих собственных мыслей. Его идеи были ключевыми в том, чтобы помочь фашистской партии консолидировать власть в Италии, и дали фашизму большую часть его философской базы .
    • Буддийский идеализм (также известный как «только сознание» или «только разум» ) — это концепция буддийской мысли, согласно которой все существование есть не что иное, как сознание , и поэтому нет ничего, что лежит вне разума .Это основной принцип ранней школы буддизма Йогачара , которая превратилась в основную школу Махаяны .
    • Панпсихизм утверждает, что все части материи включают разум или, альтернативно, что вся вселенная является организмом , который обладает разумом . Следовательно, согласно панпсихизму, все объектов опыта также являются субъектами (т.е. растения и минералы имеют субъективных переживаний , хотя и сильно отличаются от сознания человека).Готфрид Лейбниц придерживался такой точки зрения идеализма.
    • Практический идеализм — это политическая философия , которая считает его этическим императивом для реализации идеалов добродетели или добра (следовательно, не имеет отношения к идеализму в других его смыслах). Самым ранним из зарегистрированных случаев его использования был Махатма Ганди (1869-1948), хотя в настоящее время он часто используется во внешней политике и международных отношениях, где он претендует на прагматический компромисс между политическим реализмом (который подчеркивает продвижение государственного реализма). узкий и аморальный своекорыстие ), и политический идеализм (который направлен на использование влияния и власти государства для продвижения высших либеральных идеалов , таких как мир , справедливость и сотрудничество между странами).

    Коучинг Лесли МакДэниела — идеализм xNFx + разочарование

    INFJ — идеалисты, и все типы личности xNFx также классифицируются Кейрси как имеющие идеалистический темперамент. Идеалистами движет желание познать себя и раскрыть потенциал в людях, включая самих себя. Работа над воплощением идеала может спровоцировать массовые перемены на благо человечества — или же вызвать вечное разочарование, печаль и разочарование.

    Когда дело доходит до веры в себя, идеалисты придерживаются высоких стандартов личностного роста и самопознания.Эта будущая реальность реализованных идеалов — вот что имеет значение. Другими словами, нынешняя реальность не имеет большого веса в сознании идеалиста. Идеал — это усовершенствованная версия настоящей реальности.

    Идеал дает мотивацию

    Быть идеалистом — это неправильно или неправильно, и нет ничего постыдного в стремлении к идеалу. Это видение совершенства может дать мотивацию и побудить к созданию мира, соответствующего этому представлению о том, какими все может или должно быть.Как коуч, клиенты которого в основном являются идеалистами (например, INFJ), я замечаю, что они могут иметь твердую приверженность и стремление продолжать движение к своему идеалу, несмотря на нынешние условия. Фактически, настоящее подпитывает эту мотивацию к идеалу, потому что он еще не доведен до совершенства. Есть еще кое-что, что нужно сделать.

    Однако многие идеалисты сталкиваются с проблемой, заключающейся в том, что будущий идеал редко появляется в той же точной форме, что и заранее подготовленное видение, созданное в их умах. Когда я спрашиваю этих клиентов: «Как вы отметите свой прогресс или достижения?» Обычно ответ заключается в некотором отклонении от того факта, что это лишь частичное достижение.Этого не достаточно. Это не идеал.

    • Развивая себя, всегда есть над чем поработать.

    • Создавая лучшие ситуации для других, всегда есть что-то еще, что можно было бы сделать.

    • При завершении проекта области, в которых не хватает совершенства, настолько бросаются в глаза, что мы не можем видеть совершенство того, что перед нами.

    Идеалисты не всегда одинаково реагируют на потерю идеала.Однако на определенном уровне существует разочарование в «еще нет».

    Как идеалист может ответить на «еще нет»?

    Если ваша жизнь — это погоня за идеалом, было бы полезно учитывать времена, когда вы приходили к идеалу. Итак, подумайте, когда это могло быть правдой в вашей жизни. При написании этой статьи я поступил так же. Я подозреваю, что, как и я, вы, возможно, изо всех сил пытались идентифицировать примеры полностью реализованного идеала — того, в котором нет недостатков.

    Поскольку мы с вами живем и дышим «еще нет», мы должны найти способ сосуществовать с настоящим. Мы должны смириться с нескончаемым стремлением и добиться мира и принятия процесса и всех недостатков, обнаруженных на этом пути. Мы должны дать идеализму надлежащую роль.

    Роль идеализма заключается в том, чтобы быть мотиватором и движущей силой к большей реализации человеческого потенциала — как нашего, так и других. Но идеализм — не лучший стандарт для жизни в напряжении нашей нынешней реальности, даже если мы стремимся к чему-то большему.Настоящее всегда несовершенно для идеалиста. Здесь на ум приходит японская концепция ваби-саби.

    Ваби-Саби (из Википедии):

    Определение идеализма Мерриам-Вебстер

    иде · аль · изм

    | \ ī-ˈdē- (ə-) liz-əm

    , ˈĪ- (ˌ) dē- \

    : Практика формирования идеалов или жизнь под их влиянием

    2а (1)

    : теория, согласно которой конечная реальность лежит в области, превосходящей феномены.

    (2)

    : теория о том, что сущность реальности лежит в сознании или разуме

    б (1)

    : теория, согласно которой реально только воспринимаемое

    (2)

    : теория, согласно которой познаваемы только ментальные состояния или сущности.

    3

    : литературная или художественная теория или практика, которые подтверждают исключительную ценность воображения по сравнению с точным копированием природы — сравните реализм

    Идеализм — Международные отношения — Oxford Bibliographies

    Введение

    Идеализм — один из самых сложных терминов в словаре международных отношений, поскольку для него не существует общепринятого значения.Точно так же невозможно найти общепринятую идеалистическую традицию или парадигму, из которой можно извлечь смысл. Хотя многие ученые и практики имеют идеалы и стремятся их реализовать, сознательно идеалистическая школа международной мысли не существует и никогда не существовала. Однако термин идеализм часто используется как в теории, так и в практике международной политики. Те, кто его использует, часто имеют лишь смутное представление о том, что они под этим подразумевают. Часто это означает разные вещи для разных людей.На самом общем уровне идеализм относится к подходу к международной политике, который стремится продвигать определенные идеалы или моральные цели, например, сделать мир более мирным или справедливым. Этот подход основан на двойной предпосылке. Во-первых, нынешние мировые политические механизмы для достижения таких целей неадекватны, а возможно, и в корне. Во-вторых, люди могут изменить эти устройства к лучшему, возможно, радикально. Часто в международном политическом дискурсе идеализм используется как выражение неодобрения.Более «реалистичные» критики часто осуждают идею или предложение как «идеалистические», если они выходят за рамки того, что может быть безопасно достигнуто. Стремление сделать мир намного лучше, например, сделав его «безопасным для демократии», может быть благородным, но наивным. Он основан на ложной оценке того, что возможно в международной политике, конечно, на системном уровне. Позволяя сердцу управлять своими головами, идеалисты недооценивают достижения существующего международного порядка и не могут оценить хрупкость нитей, скрепляющих его.Однако для «идеалистов» настоящее имя реализма — консерватизм, пессимизм или пораженчество. Это идеология тех, кто извлекает выгоду из несправедливых мер, кто находит жалкое утешение в мысли, что в наихудших мирах все к худшему, или кому не хватает моральной воли бороться за истину и справедливость. На этом общем уровне борьба между идеализмом и реализмом иногда изображается как центральная движущая сила международной политики.

    Общие обзоры

    По сути, отсутствие согласованного значения термина идеализм является следствием отсутствия согласованной онтологии.То есть нет согласия, и действительно, было мало попыток прийти к соглашению о том, что именно такое идеализм. Например, по-разному предполагается, что это подход к внешней политике, внешнеполитическая традиция, этап в процессе созревания международной политической мысли, общая предрасположенность к политическим делам, веберианский «идеальный тип», вечная сила или динамизм. в международной политике и так далее. Учитывая это, неудивительно, что отсутствуют общие обзоры идеализма в международных отношениях (в отличие от реализма).Наиболее близким приближением является Wilson 2003, который в первую очередь касается межвоенного идеализма, Griffiths 1995, который стремится лишить идеализм и реализм их риторического использования и восстановить их аналитическую полезность, и Taylor 1985, который сравнивает и противопоставляет британский и американский «утопизм» ( «Идеализм» и «утопизм» обычно используются как синонимы).

    • Гриффитс, Мартин. Реализм, идеализм и международная политика: переосмысление . Лондон: Тейлор и Фрэнсис, 1995.

      Новаторская работа, в которой используется понимание Берки идеализма и реализма (см. Р. Н. Берки, О политическом реализме [Лондон: Дент, 1981]) к изучению международных отношений. Реализм — это мировоззрение, которое понимает неизбежное противоречие между свободой и необходимостью. Идеализм отрицает это напряжение. Применительно к трем «великим теоретикам» международных отношений (IR) Моргентау и Вальс раскрываются как «ностальгические» и «самодовольные» идеалисты соответственно, в то время как Булл рассматривается как реалист.

    • Тейлор, Тревор. «Утопизм». В Международные отношения: британские и американские перспективы . Под редакцией Стива Смита, 92–107. Oxford: Blackwell, 1985.

      Утверждает, что одним из побочных продуктов утопической веры в разум является вера в универсальный кодекс морали и объективные этические стандарты, которые можно обнаружить с помощью разума. Утверждает, что утопизм больше озабочен целями (например, формированием идеального государства), чем средствами.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.