Мыслительный процесс это: Мышление: виды и процессы
Мыслительные процессы, или все гениальное просто
Мыслительная йога
Всем известно, что йога представляет собой философское учение, основной принцип которого заключается в стремлении индивидуума к духовной и физической гармонии, а цель – в достижении состояния так называемого «продвинутого сознания» посредством медитативных практик и специальных упражнений. Успех на этом пути во многом зависит от умения «раскрыть» собственное подсознание, чтобы понять, какие корневые эффекты лежат в основе мыслей и действий, определяющих жизнь человека. Методика Мыслительных процессов – это тоже своего рода йога, но – для мозга. Ее главная цель – определение корневых причин, ведущих к нежелательным явлениям (НЖЯ) в работе компании, и их успешное устранение.
Каждый человек обладает способностью думать и имеет более или менее развитую интуицию. Вопрос в том, насколько эффективно он использует первое и может ли управлять вторым. Практика показывает, что одновременная мобилизация мышления и интуиции оказывается весьма сложной задачей. Использование Мыслительных процессов может в корне изменить ситуацию, ведь эта методика представляет собой своеобразный вид медитации, приучающий оперировать всеми инструментами анализа, слушать свою интуицию и четко словесно формулировать «услышанное».
Такой подход позволяет научиться думать организованно, а не хаотично; мыслить, следуя логике причинно-следственных связей, благодаря чему становится возможным определение всех необходимых условий для достижения поставленных целей. Важно отметить, что это не психологический курс, а бизнес-курс, в основе которого лежат логика и умение мыслить последовательно.
Но достижение конечного результата во многом будет зависеть и от того, правильно ли проведена работа, насколько четкие и правильные выводы сделаны на ее основании. Есть такое выражение: «Йога является бесценным даром для умного человека – она делает его мудрым». Методика Мыслительных процессов – это, безусловно, тоже подарок для украинского бизнес-сообщества, во всяком случае, для тех его представителей, которые стремятся достичь совершенства в своем деле.
В этом на собственном опыте успели убедиться в брендинговой компании BrandAid. Результатом пошаговой работы команды (определение стратегических целей компании, выявление всех НЖЯ, которые мешали достигать амбициозных целей, анализ пяти критичных НЖЯ и построение диаграммы конфликтов) стал стратегический план действий по переходу из текущей действительности в желаемую – с датами и ответственными. Причем приобретенные знания не только позволили компании усовершенствовать свою деятельность, но и стали дополнительным инструментом в работе с клиентами, при создании брендов и разработке стратегий их позиционирования. Аналогичный процесс прошли лесохозяйства Львовской области и ряд украинских дистрибьюторских и производственных компаний.
Зри в корень!
Согласно инструментарию Мыслительных процессов, все начинается с выявления НЖЯ – проблем в работе компании. А в условиях кризиса их ряд заметно расширился. К примеру, для большинства дистрибьюторских компаний сегодня характерно такое нежелательное явление, как слишком высокий уровень запасов, поскольку многие импортеры, боясь дальнейшего повышения курса валют, осенью сделали такие закупки, распродать которые по сей день не могут. В то же время, существенно повысилась дебиторская задолженность, а заемные средства стали практически недоступны. Это ведет к еще одному НЖЯ – острой нехватке оборотных средств. Сюда же можно добавить высокий уровень упущенных продаж, большое количество возвратов (для товаров с короткими сроками годности), ошибки логистического персонала и пр., и пр.
За всем этим букетом проблем на самом деле стоит одна корневая причина. Но зачастую компании не видят ее и стараются устранить целый комплекс НЖЯ либо самые критичные из них. А это все равно, что гасить симптомы, не уделяя внимания лечению самой болезни. Естественно, она будет развиваться, и через время «выстрелит» где-то еще более острыми и нередко хроническими проявлениями. Мыслительные же процессы позволят определить корневую причину и найти решение корневой проблемы, устраняя практически все НЖЯ одномоментно (устраняем «очаг»).
Поэтому следующий шаг – поиск корневого конфликта, который, согласно ТОС, стоит за всеми имеющимися в компании НЖЯ. Для его определения выделяются наиболее критичные НЖЯ, и на их основании строятся диаграммы конфликта. Объединяя эти диаграммы, можно выявить корневой конфликт. А проверить правильность выводов помогают Дерево существующей действительности (ДСД) и логическая цепочка взаимосвязей с этим конфликтом всех НЖЯ.
Кроме того, ДСД позволяет определить, какие действия и решения поддерживают и питают существование нежелательной ситуации. К примеру, возьмем ситуацию, когда персонал торгового отдела мотивируется исключительно на выполнение плана продаж. Казалось бы, что тут плохого? – Сотрудники лично заинтересованы повышать продажи, а это хорошо для компании. Однако, есть одно огромное НО: люди мотивированы исключительно на вал и стремятся любыми способами «спихнуть» продукцию, нередко вступая в сговор с клиентами (дескать, возьмите побольше, я дам скидку).
Отсюда выплывает целый букет НЖЯ: скидки уменьшают маржу и, соответственно, прибыль компании, а менеджеры получают бонусы – снова затраты. Клиенты имеют на своих складах большие запасы продукции, которые быстро не продаются. В результате нередко возникают сложности с оплатой, и компания получает рост дебиторской задолженности. Кроме того, в следующем месяце клиенты не делают заказов, и план по продажам не выполняется. Знакомая ситуация?
Древо успеха
Определив корневой конфликт, можно приступать к поиску его решения. Следующий важный этап анализа – построение Дерева будущей действительности, т.е. схемы, которая позволяет систематизировать то, к чему компания стремится, и задать направления ее деятельности, определив основные задачи на перспективу по всем подразделениям. По сути, Дерево будущей действительности позволяет проверить правильность найденного решения и разработать план действий, необходимых для устранения нежелательной ситуации.
После глубокого анализа собственной компании необходимо позаботиться также о партнерах и клиентах. Уникальные рыночные предложения, так называемые «предложения мафии» (настолько хороши, что клиент не в силах отказаться), также являются результатом работы с инструментами «Мыслительных процессов». Они строится на глубоком понимании бизнес-среды клиента и должны быть направлены на устранение их НЖЯ. Обязательным условием Предложения мафии является его выгодность как для партнера, так и для компании.
Практические преимущества
Результативность применения Мыслительных процессов высока для всех сфер бизнеса и жизни. Это достаточно универсальные инструменты. Помимо выявления и решения корневого конфликта, они дают возможность найти решения, позволяющие сократить объемы упущенных продаж и уровень запасов, построить динамичную систему управления движением товаров, снизить транспортные расходы, наладить комбинированную систему работы с производителями, сформировать систему мотивации сотрудников к улучшению основных показателей бизнеса, увеличить прибыль компании в целом. Основное преимущество этой методики в том, что она позволяет не тратить время на борьбу со следствиями, а начинать путь к улучшению всех направлений бизнеса с выявления и решения объективных причин существующих проблем.
Доказательством того, что инструментарий Мыслительных процессов подходит не только для всех сфер бизнеса, но и для государственного сектора, является проект Львовского управления лесного и охотничьего хозяйства. Применение этой методики позволило глубоко проанализировать сложившуюся ситуацию и найти корневой конфликт, вызывающий существование большинства НЖЯ. И это было отнюдь не «законодательное несовершенство» или «недостаточное финансирование со стороны государства». Пути решения этого конфликта оказались совершенно простыми и реальными.
8 типичных ошибок мыслительного процесса
Источник изображения
Приготовьтесь к короткому замыканию в центральной нервной системе на счет 5: итак — 1, 2, 3!.. 🙂
Вы будете очень удивлены тем, что сами изо дня в день допускаете эти ошибки. Конечно же, они не несут никакой потенциальной угрозы для жизни и не оказывают долгосрочного негативного воздействия на умственную активность, но научиться их избегать было бы неплохо. К сожалению, большинство из них происходит на подсознательном уровне, поэтому усилий придется приложить немало, но об этом мы поговорим немного позже.
Если вы регулярно читаете наш блог, то, наверное, заметили серию очень серьезных и интересных постов на тему физиологии мыслительных процессов, и это не просто так. Наша команда абсолютно убеждена — чтобы стать хорошим маркетологом, нужно понимать человека не только снаружи (целевые страницы, призывы к действию, оптимизация конверсии), но и изнутри (психология, физиология).
Сегодня мы предлагаем вам ознакомиться с некоторыми научно обоснованными фактами, еще раз подтверждающими иррациональность и нелогичность поступков homo sapiens.
1. Предвзятость подтверждения
Мы испытываем симпатию к тем людям, кто думает так же как мы. Если вы согласились с точкой зрения какого-то человека, то, вероятнее всего, уже внесли его в список своих потенциальных друзей. Человек подсознательно игнорирует или отталкивает информацию, не соответствующую его мировоззрению, и окружает себя только теми людьми, кто считается с его мнением.
Этот эффект, получивший название «предвзятость подтверждения» (confirmation bias), очень похож на «частоту иллюзии» — еще одно не менее интересное явление.
Случалось ли когда-нибудь так, что купив новые джинсы или брендовые кроссовки, вы внезапно начинали замечать точно такие же повсюду: у людей в общественном транспорте, коллег по работе или даже по телевизору? Скорее всего, да. Точно так же от взора беременной женщины не может скрыться ни одна будущая мама, встреченная ею по пути в магазин.
Этот пассивный опыт формируется благодаря тому, что головной мозг человека отфильтровывает информацию, непосредственно связанную с каким-то недавно пережитым событием. Не думайте, что до вашего визита в магазин купленная модель кроссовок не пользовалась популярностью — просто ваш мозг отказывался воспринимать ненужную информацию. Предвзятость подтверждения — это всего лишь более активная форма проявления «частоты иллюзии». Действие данного эффекта проявляется только в тех случаях, когда человек находится в проактивном поиске соответствующей его убеждениям информации.
То же самое происходит и в случае с воспоминаниями. В 1979 году в Миннесотском университете (University of Minnesota) был проведен эксперимент, в процессе которого волонтеры читали два варианта историй о девушке по имени Джейн (Jane), чья манера поведения в первой версии повествования отвечала экстравертному типу личности, а во втором абсолютно совпадала с интровертным.
Через несколько дней студенты были разделены на две группы: у первой поинтересовались, смогла ли бы Джейн работать библиотекарем, тогда как участники второй должны были поразмышлять над тем, под силу было бы ли ей работать агентом по недвижимости. Первая группа, считающая Джейн экстравертом, советовала ей избрать должность агента по недвижимости, тогда как вторая половина участников, запомнившая интровертные качества девушки, всеми силами настаивала на работе библиотекаря.
Результаты исследования, проведенного в 2009 году в штате Огайо (Ohio), показали, что человек уделяет на 36% больше времени чтению статей, соответствующих его точке зрения относительно темы исследуемого вопроса:
«Когда ваши убеждения и принципы переплетаются с давно сформировавшимся представлением о самом себе, отбросить их, не причинив вреда собственному имиджу, не удастся. Всякий раз мы просто пытаемся избежать возникновения подобных ситуаций».
Следующий трейлер, снятый по книге Девида МакРэйни (David McRaney) «В настоящее время вы менее глупы» (You Are Now Less Dumb), замечательно иллюстрирует действие эффекта предвзятости подтверждения на примере истории о том, почему люди на протяжении долгих веков считали, что гуси растут на деревьях. Да, вы правильно прочли — именно на деревьях :).
2. Ошибка «тела пловца»
Рольф Добелли (Rolf Dobelli) в своей книге «Искусство мыслить ясно» (The Art Of Thinking Clearly) объясняет, почему наши представления о таланте, красоте или отменной физической подготовке всегда не совпадают с действительностью:
«Профессиональные пловцы не обладают идеальным телосложением, несмотря на то, что специально разработанные для них программы тренировок направлены на развитие абсолютно всех навыков. Все совсем наоборот — они становятся первоклассными спортсменами благодаря своему телосложению. Их физические данные являются главным фактором отбора, а не результатом ежедневных тренировок».
Иллюзия «тела пловца» имеет место, когда мы путаем причину с полученным результатом. В чем секрет успеха всемирно известных учебных заведений? Они действительно являются первоклассными колледжами и университетами или же просто отбирают лучших студентов, зарабатывающих безупречную репутацию для своих школ?
«Без таких иллюзий половина рекламных агентств прекратила бы свое существование», — Рольф Добелли.
3. Ошибка невозвратных расходов
Термин «невозвратные расходы» имеет отношение ко всем видам затрат (речь не только о деньгах, но и о времени, энергии и т. д.), главной характеристикой каковых является то, что в настоящем и будущем времени на них уже невозможно повлиять. Таким образом, выброшенные на ветер деньги или потраченное впустую время еще очень долго не будут давать вам покоя.
Человек не может игнорировать подобные затраты, потому что испытывает чувство потери намного острее, чем чувство приобретения. Психолог Дэниэл Канеман (Daniel Kahneman) в своей новой книге «Мышление: быстрое и медленное» (Thinking: Fast and Slow) так объясняет происхождение данного эффекта:
«Способность предчувствовать надвигающуюся опасность передается по генам гораздо чаще, нежели стремление к максимизации полезности. Именно поэтому перспектива потери со временем превратилась в более сильный психологический мотиватор».
Следующее исследование служит замечательным примером того, как действие данного эффекта проявляется на практике:
«В 1985 году Хэл Аркес (Hal Arkes) и Кэтрин Блумер (Catherine Blumer) в ходе совместно проведенного исследования наглядно продемонстрировали иррациональность поведения человека в случае, когда речь заходит о невозвратных издержках. Участники эксперимента должны были представить, что заплатили $100 за билет на горнолыжный курорт в Мичигане, но вскоре после этого наткнулись на более выгодные предложение всего за $50 в Висконсине, и недолго думая, купили билет и туда. К сожалению, сроки действия путевок совпадали, а возможности сдать или перепродать билеты уже не было. Как вы думаете, какой вариант избрали участники: хорошую поездку за $100 или великолепную за $50?
Больше половины опрошенных остановили свой выбор на дорогой путевке. Может, курорт в Мичигане и не обещал таких же радужных перспектив, но потеря была гораздо ощутимее».
Заблуждение невозвратных издержек заключается в том, что человек отказывается воспринимать лежащие на поверхности логические факты и доводы, руководствуясь в принятии решений лишь эмоциями и тем, что принято называть «интуиция».
Так как эта реакция возникает на подсознательном уровне, избежать данной ошибки очень сложно. Попытаться не связывать реальность с уже произошедшими когда-либо событиями — это лучшее, что можно предпринять в данном случае. Например, покупая билет в кино только для того, чтобы убедиться, что фильм на самом деле оставляет желать лучшего, подумайте об альтернативных способах времяпровождения, проигнорированных вами в прошлом:
-
прекратите наконец отказываться от предложения друзей посетить экспериментальный центр современного искусства; -
купите билет на концерт своей любимой музыкальной группы; -
в крайнем случае останьтесь на фильм и убедитесь, что он не стоил вашего времени.🙂
Деньги, потраченные для удовлетворения личных потребностей и прихотей, никак не окупаются — пора с этим смириться. Не позволяйте своему подсознанию и неприятным воспоминаниям править балл в процессе принятия решений.
4. Ошибка игрока или ложный вывод Монте-Карло
Представьте, что играйте в старинную азартную игру «орел или решка» (орлянка). Вы снова и снова подбрасываете монетку, каждый раз предполагая, какой же стороной она упадет на этот раз. Несложные математические вычисления говорят, что шансы предугадать результат подбрасывания монеты абсолютно равны — 50/50.
Теперь предположим, что пять раз подряд выпадает орел. Ну понятно же, что в следующий раз такого точно не произойдет, ведь шансы выпадания решки после пяти неудачных выпаданий значительно выросли, ведь так? Нет, абсолютно ничего не изменилось, вероятности остались прежними. Даже если 20 раз подряд выпадет орел, шансы все равно не изменятся.
Ошибка игрока (gambler’s fallacy) или ложный вывод Монте-Карло — это серьезный сдвиг в мышлении человека, еще раз доказывающий, что мы по своей природе иррациональны и непоследовательны. Наиболее ярко этот эффект проявил себя в начале ХХ века в одном из казино в Монте-Карло, когда на рулетке 26 раз подряд выпало «черное». Многие игроки после серии «черных» исходов предположили, что это абсолютно нарушает законы теории вероятности, так что в следующий раз обязательно выпадет «красное». Как и следовало ожидать, количество людей, ставящих на «красное» после каждого «черного» выпадания существенно увеличивалось.
Я знаю, что последние пять билетов не были выигрышными. Значит, следующий обязательно окажется удачным.
Как правило, на интуитивном уровне человек не осознает того факта, что вероятность желаемого результата совершенно не зависит от предыдущих исходов случайного события. В это заблуждение отчасти вписывается система мартингейл, заключающаяся в том, что игрок удваивает ставку после каждого проигрыша в надежде окупить все прошлые проигрыши серии игр с небольшим доходом, так как полагает, что полоса неудач не может быть бесконечной.
5. Стокгольмский синдром покупателя
Бывало ли так, что вы возвращались домой после шопинга и начинали убеждать себя в полезности половины спонтанных и абсолютно бессмысленных покупок? Может, вы вообще не хотели приобретать ту или иную вещь? Может, она была слишком дорогой или вовсе бесполезной?
К сожалению или к счастью, у нас превосходно получается внушать самим себе, что все броские, бесполезные и непродуманные покупки были крайне необходимыми. Данное явление носит название «пост-шопинговая рационализация» или же «стокгольмский синдром покупателя».
«Социальные психологи утверждают, что пост-шопинговая рационализация связана с принципом приверженности — подсознательным стремлением человека к последовательности и избежанию когнитивного диссонанса».
Когнитивный диссонанс — это психический дискомфорт, испытуемый человеком в результате столкновения в его сознании двух конфликтующих представлений: идей, теорий, эмоциональных реакций и т. д. Допустим, что вы считаете себя человеком, готовым прийти на помощь первому встречному в любой момент. Однажды прогуливаясь по улице, вы видите, как кто-то нечаянно споткнулся и упал, но не останавливаетесь, чтобы помочь ему подняться.
Это событие может стать причиной возникновения когнитивного диссонанса: вы готовы прийти на помощь первому встречному, но не помогли нечаянно споткнувшемуся незнакомцу. Возникновение психического дискомфорта приведет к тому, что вы вынуждены будете переосмыслить собственные принципы и представления о себе так, чтобы они соответствовали вашим действиям.
В случае с импульсивными покупками человек оправдывает свои действия до тех пор, пока сам не начинает верить в то, что поступил правильно. Самая большая сложность заключается в том, что мы, как правило, действуем, еще не осознав всю абсурдность своего поступка. Поэтому избежать возникновения данной ошибки можно, сделав процесс рационализации решения первым этапом покупки.
6. Эффект «якоря»
Дэн Ариели, один из самых известных экспертов современности в области поведенческой экономики, автор бестселлера «Поведенческая экономика. Почему люди ведут себя иррационально, и как заработать на этом», сделал существенный вклад в изучение процесса принятия решений и наглядно продемонстрировал действие различных эффектов, воздействующих на поведение человека.
Одним из них является эффект «якоря» или же эвристика привязки — особенность оценки числовых значений человеком, когда оценка смещается в сторону начального значения.
В одном из своих исследований ученый использовал два вида шоколадных конфет, какие можно было найти на прилавках любого киоска: Hershey’s Kisses и Lindt Truffles. Каждая конфета Hershey’s Kisses стоила 1 пенни, тогда как лакомство Lindt Truffles оценивалось в 15 центов каждая. Принимая во внимание вкусовые качества шоколада и их справедливую стоимость, большинство покупателей остановили свой выбор на Lindt Truffles.
После этого цена конфет была снижена на 1 цент, то есть насладиться Hershey’s Kisses можно было совершенно бесплатно, а вот за Lindt Truffles нужно было заплатить 14 центов. Невзирая на то, что конфеты Lindt Truffles по цене 14 центов — это супервыгодное предложение, большинство участников эксперимента, зная начальную цену шоколада, отдали свое предпочтение марке Hershey’s Kisses.
«Ваша подсознательная система предотвращения потерь всегда начеку. Она никогда не позволит вам потратить больше, чем вы можете себе позволить».
Еще одно занимательное исследование было проведено с туристическими путевками. Когда участникам эксперимента предложили выбрать между поездкой в Рим и Париж, большинство из них долго не могли решиться, поскольку не хотели прощаться с возможностью посетить Лувр и Версальский дворец точно так же, как не хотели отказываться от возможности прогуляться по улицам Рима, где каждый памятник хранит в себе тысячелетнюю историю.
После того как выборка была расширена с помощью еще одной путевки в Рим, ситуация резко изменилась. Когда участники увидели, что в случае приобретения третьей путевки им нужно будет платить €2,5 за каждую чашку кофе, первоначальное предложение показалось им более выгодным. Теперь принять решение было гораздо проще.
В своей книге «Принятие решений в условиях неопределенности» (Judgment Under Uncertainty) британские ученые Дэниэл Канеман, Амос Тверски (Amos Tversky) и Пол Словик (Paul Slovic) описали следующий эксперимент:
«Участников исследования попросили вспомнить три последние цифры своих телефонных номеров. После этого задали вопрос: в каком году Атилла разрушил Рим? (Правильный ответ — в 411 г. нашей эры). При этом студенты, чьи номера заканчивались большими числами, называли более поздние даты, нежели те, у кого номера оканчивались цифрами 1, 2, 3».
7. Воспоминания vs факты
Наши воспоминания, к сожалению, очень часто оказываются ошибочными. И тем не менее, в нашем подсознании они всегда превалируют над объективными фактами. Эвристика доступности — это отличный тому пример. Попробуем разобраться в этом явлении.
Предположим, что перед вами лежит давно прочитанная книга, открытая на первой попавшейся странице. Вам нужно предположить, каких слов на развороте больше: тех, что заканчиваются на «ться» или слов с предпоследней буквой «с». Очевидно, что слов с окончанием «ться» не может быть больше, хотя бы потому что буква «с» не только предпоследняя во всех словах, заканчивающихся на «ться», но и во многих других — спуск, шоссе, тест и т. д. Несмотря на этот бесспорный аргумент, вы все равно ответите, что слов с окончание «ться» было больше, так как вспомнить их гораздо проще, нежели слова колесо, аутист, эспрессо и т. д.
«Эвристика доступности — это процесс, при котором человек интуитивно оценивает возможность наступления определенного события в соответствии с тем, насколько легко он может возобновить в памяти примеры подобных случаев», — Дэниэл Канеман, Амос Тверски.
Несмотря на то, что эвристика доступности — это вполне естественный процесс, чикагские ученые утверждают, что избегая проявлений данного эффекта, можно снизить частоту возникновения ошибок в процессе принятия решений на 20%:
«Проверенные статистические данные гораздо надежнее интуиции».
8. Власть стереотипов
Самое смешное во всех этих ошибках то, что они настолько укоренились в сознании человека, что иногда возникает вопрос: почему их, собственно, называют ошибками? Последний парадокс, о котором мы упомянем сегодня, дает на него ответ.
«Человеческий разум находится в абсолютной власти стереотипов. Он будет до последнего за них цепляться, даже если они не поддаются никакой логике».
В 1983 году Канеман и Тверски исследовали непоследовательность поведения человека, использовав описание вымышленного персонажа:
«Девушка по имени Линда. 31 год, не замужем. Специализируется в области философии. В студенческие годы интересовалась вопросами дискриминации и социальной несправедливости, принимала активное участие в демонстрациях против использования ядерного оружия».
Ученые прочли это описание участникам и попросили их ответить на несколько вопросов. Что более вероятно:
-
Линда работает кассиром в банке? -
Линда работает кассиром в банке и является участником движения феминисток?
Вот в чем загвоздка: если второй вариант ответа правильный, то первый автоматически становится правдивым. Это значит, что вторая версия просто не может быть вариантом ответа на вопрос о вероятности. К сожалению, человеку практически не под силу это осознать, так как мы привыкли цепляться за более подробные описания.
«В результате около 85% опрошенных избрали второй вариант ответа».
Дэниэл Канеман, получивший в 2002 году Нобелевскую премию в области экономики, так говорит об отличиях между психологами и экономистами:
«Я был в шоке. Мои коллеги-экономисты на протяжении долгих лет работали в соседнем помещении, а я никогда даже не подозревал, что наши интеллектуальные миры настолько далеки друг от друга. Для любого психолога не секрет, что человек иррационален и нелогичен, а вкусы его более чем нестабильны».
Для нас абсолютно нормально вести себя непоследовательно и мыслить нелогично, особенно когда наша речь выступает условным барьером между тем, что мы думаем и что говорим. Хотя очень часто он игнорируется. 🙂
Тем не менее, зная о всех подводных камнях, затрудняющих процесс принятия решений, можно если не избежать их, то хотя бы научиться управлять последствиями.
Высоких вам конверсий!
По материалам blog.bufferapp
09-10-2013
В сегодняшней, последней лекции этого цикла, я постараюсь решить две задачи. Прежде всего, исходя из всего того, что мы с вами уже обсуждали, я постараюсь изобразить картину целого и в ней свести воедино все проблемы, которые мы затрагивали. Затем, покончив с этим, я более подробно остановлюсь на методах работы, которые должны применяться в ваших собственных исследованиях.
Мне придётся напомнить вам общую схему нашего движения.
Мы начали анализ с так называемого рассуждения, или, иначе, процесса решения задач. В качестве эмпирического материала у нас фигурировал текст. Мы должны были выработать такие методы и приёмы анализа текстов, чтобы из них можно было «вылущить» и представить в чистом виде то, что условно уже издавна обозначалось как рассуждение, решение задачи, или, как мы это стали называть, процесс мышления.
На первом этапе, говоря о процессах мышления, мы отождествляли их с мыслительной деятельностью. Мы говорили «мыслительная деятельность» и подразумевали процесс. Мы анализировали процессы и считали, что таким образом мы анализируем структуру мыслительной деятельности. Мы выдвинули определённые гипотезы о строении рассуждений, или процессов мышления, об основных элементах и единицах, входящих в процессы мышления, или рассуждения, и при этом исходили из логической структуры и логического смысла категорий процесса. Обсуждая наши исходные эталоны расчленения, пытаясь вместе с тем анализировать эмпирически данные тексты, мы пришли к основному и решающему результату. Мы выяснили, что понять тексты как оформление или следы процесса в чистом виде невозможно. В ходе нашего анализа процесс мышления, который по замыслу исследования выражался в текстах, оброс целым рядом других, отличных от него образований. Рядом с процессом решения задачи появились ещё: задачи, объекты, продукты и средства.
Процесс решения задачи начал выступать как определяемый задачей. Но этого мало. Оказалось, что в собственно мыслительном процессе одним из наиболее важных его компонентов является особое движение в задаче, которое мы пока никак не можем представить в виде последовательности операций. Оказалось также, что характер процессов решения задач во многом зависит от средств, которые мы при этом употребляем. И эти средства как бы входят в сам процесс решения задач. Далее оказалось, что в процесс решения особым образом входят сами объекты. В конце концов обнаружилось, что мы никак не можем показать, что такое этот процесс — последовательность ли операций или некоторые преобразования знаний или знаков, напоминающие по своему характеру преобразования объектов в практической деятельности. Мы учли все эти дополнительные, выявившиеся в ходе нашего анализа образования, и мы постарались их изобразить. Можно сказать, что все эти образования как бы живут в процессах решения задач или, точнее, работают в них и на них.
Но когда мы двинулись далее, то выяснилось, что понять все эти образования — задачи, средства, объекты и продукты — да и структуру самого процесса, исходя только из самого процесса и некоторых собственно мыслительных задач, невозможно. Выяснив, что все эти дополнительно перечисленные образования работают на процессы решения, мы, по сути дела, перешли к анализу более сложных структур. И таким образом деятельность, по сути дела, отделилась от процесса. Мы начали изображать деятельность в блок-схемах, которые выступали, с одной стороны, только с точки зрения своего состава, как «разборные ящики», а с другой стороны, как структуры, то есть образования, состоящие не только из элементов, но также и из связей между ними. Очевидно, что блок-схемы деятельности могут быть разными: они могут содержать пять, шесть или большее число блоков. Но как бы там ни было, важно одно, что эти системы нельзя понять, исходя только из процессов решения задач, из механизмов этих процессов.
Тогда мы должны были перейти к более широкому представлению о мыслительной деятельности, в частности, и о деятельности вообще. Мы начали говорить о том, что мыслительная деятельность отнюдь не процесс, что она представляет собой некоторую структуру. И тогда перед нами встал сложный и очень большой комплекс вопросов, касающихся понятий единицы и элемента.
Мы пришли к необходимости ещё раз обсудить и проанализировать эти понятия — уже в связи с понятием структуры. Мы поняли, что проанализировать и познать структуру некоторых единиц мыслительной деятельности, рассматривая их по отдельности, невозможно. Мы поняли, что должны перейти к более обширному целому, называемому «вся совокупность социальной человеческой деятельности», к деятельности как некоторому социальному универсуму.
Этот переход был, по сути дела, реализацией некоторого общего методического принципа, утверждающего, что в органических системах и, более точно, организмах мы всегда должны двигаться не от элементов к целому, а наоборот, от целого к элементам, от структуры целого к функциям элементов и затем к их морфологическому строению, определяемому прежде всего функциями. Здесь мы, естественно, пришли к проблеме выделения элементарных структур, из которых складывается весь универсум человеческой деятельности, хотя сама постановка вопроса об элементарных структурах социального универсума именно с методической стороны вызывает большие сомнения. Мы должны были найти и выделить такие структурные единицы социальной деятельности, которые хотя и живут в более широких системах, в том числе во всей системе универсума, но вместе с тем обладают относительной самостоятельностью и могут рассматриваться как целостные предметы того или иного анализа. По сути дела, это была постановка вопроса о различении разных типов связей в социальной деятельности — тех, от которых мы можем отвлекаться, двигаясь методом восхождения от абстрактного к конкретному, и тех, которые в этом движении должны быть учтены в качестве исходных, неразрывных связей.
Исходя из принципа зависимости элементов и структурных единиц от целого, от других элементов и единиц, входящих в это целое, мы сформулировали принцип, что понять строение деятельности можно только исходя из некоторого представления о всем её целом, о тех процессах и механизмах, которые в нём совершаются. Так, в очередной раз мы сменили предмет нашего анализа. Теперь предметом изучения стала вся совокупная социальная деятельность, весь универсум деятельности, весь социум. Поэтому мы должны были каким-то образом наметить основные механизмы и процессы, протекающие в нём. Вне его находилась природа, которая с точки зрения социального целого рассматривается как «нечто». Это та материя, на которой живёт социальный организм, точнее, наверное, нужно было бы сказать, что он паразитирует на ней, он поедает её, он ассимилирует её, включает в себя.
Таким образом, мы наделяем социальный организм некоторым механизмом жизни, его функционирования и развития. Этот механизм, будучи по природе своей внутренним, включает вместе с тем отношение к окружающей социум природе, к тому «нечто», на котором он живёт.
Сейчас мы можем наметить по меньшей мере три основных, определяющих механизма в этом универсуме деятельности (потом я добавлю ещё несколько других механизмов и процессов, но они будут уже иного рода, чем первые):
Таким образом, я назвал три основных процесса (или механизма), определяющих структуру деятельности. Их всё нужно перечислить и описать ещё до того, как мы приступим к конкретному анализу строения отдельных единиц деятельности, ибо здесь все подчиняется принципу, что строение целого и отдельных его составляющих должно быть таким, чтобы оно соответствовало глобальным механизмам. Иначе говоря, все единицы деятельности, которые мы выделим, должны будут иметь такие элементы и связи, такую морфологическую структуру, чтобы она могла удовлетворять всем названным выше процессам или механизмам. Таким образом, я задаю определённое направление исследованию деятельности вообще и мыслительной деятельности, в частности.
Совершенно очевидно, что три перечисленных процесса не исчерпывают всех процессов, происходящих в социуме. Наоборот, на их базе возникает масса других процессов.
Например, трансляция деятельности и необходимость того, чтобы подрастающие поколения овладевали ей, порождают с какого-то момента, когда транслируемая деятельность становится достаточно сложной, особые процессы и механизмы обучения. Появляется в системе социума новая деятельность, отличная от прежней, и она создаёт новый тип кооперации деятельности.
Если на ранних этапах дети сами овладевали теми деятельностями, которые осуществляли взрослые, и это был естественный, витальный процесс — либо научишься, либо умрешь, — то затем он становится искусственным, поскольку усложняется сам организм социума и отдельные люди начинают осуществлять такие деятельности, которые необходимы для социума, но для них самих, как индивидов, не имеют уже витального характера. Здесь становится необходимым особое социальное принуждение и особые социальные средства стимулирования и, соответственно, наказания. Появляются новые формы социальной кооперации деятельности. Интересно отметить, что, во всяком случае на первых этапах, эта деятельность такова, что она совершается как бы сразу двумя индивидами — учеником и учителем (подробнее я обсуждал эту сторону дела в докладах, касающихся анализа ситуации обучения).
Уже из того, что я рассказал, ясно, что названные процессы не могут быть разделены и не могут рассматриваться как части какого-то единого механизма. По-видимому, всё это — разные планы изображения одного текущего процесса или одного механизма. Из этого следует, что разложение исследуемого целого на эти частичные процессы и механизмы, является очень сложным делом. И я сейчас не хочу его обсуждать, ибо это требует более детализированного и более углублённого подхода.
Следующий момент, который должен быть указан при анализе основных механизмов деятельности, — это отношение всего универсума деятельности к окружающей его «природе». Эта абстракция вызывает массу вопросов, она является очень сложной и тонкой. В некоторых случаях её сопоставляют с отношением «организм — среда». Но это не очень точно, так как, фактически, то, что мы называем средой организма — это то, что уже выхвачено им из окружающей природы и включено в сферу его поведения. Поэтому среда — это, скорее, то, что уже включено в организм деятельности, но остаётся инородным телом внутри него, отличным от элементов самой деятельности. Учитывая это, я не буду называть окружение сферы деятельности её средой, а буду говорить именно о «природе».
Вместе с тем нельзя и отказываться от биологических сравнений, ибо универсум деятельности по механизмам и способам своей жизни всё-таки больше всего напоминает некоторый организм или некоторую «культуру» микробов, которая живёт на определённом материале, пожирая его, перерабатывая в собственное тело. Универсум деятельности точно так же живёт на теле природы, он непрерывно расширяется, «пожирая» эту природу. Пока он живёт в основном на земном шаре, но уже охватывает в различных формах другие тела, даже выходит за пределы ближайших галактик.
Лучшая модель универсума деятельности, на мой взгляд, придумана Станиславом Лемом. Это образ океана — «Соляриса». Но, может быть, ещё более хорошее сравнение — это пленка слизи, которая обволакивает то, что лежит вне её, и то, на чём она «держится».
Главное отличие того, что мы имеем, от всех этих образов, это — исключительная сложность и неоднородность универсума деятельности. Существует масса различных деятельностей и вместе с тем — масса различных отношений к окружающей природе. Поэтому очень трудно провести точные границы деятельности. В одних своих формах она охватила многие галактики — мы уже кое-что знаем о них. В других формах — ещё только подбирается к тому, с чем мы имеем дело на каждом шагу — мы мало что знаем о физическом строении частиц и плохо умеем использовать его в наших практических целях. Таким образом, одни границы распространяются на огромные расстояния в пространстве и времени, другие, наоборот, отделяют нас от того, что лежит совсем рядом. Поэтому бессмысленно говорить о каком-то жёстком пространственно-временном ограничении универсума деятельности.
Таким образом, в деятельности масса различных слоёв, между ними существуют свои очень сложные отношения и зависимости. Но главное, что эти слои деятельности непрерывно расширяются, растут, охватывая, включая в себя всё новые и новые кусочки природы, её «стороны». И не только охватывают, но и непрерывно перерабатывают.
Эта переработка принимает сейчас глобальный характер. Она осуществляется такими темпами, что мы уже почувствовали, что в ближайшее время мы не оставим ничего похожего на то, что первоначально было охвачено деятельностью. Мы вплотную подошли к такому рубежу, когда необходимо задуматься, в каком направлении идёт этот процесс и устраивают ли нас уже очевидно предвидимые его результаты. Мы уже должны заботиться о равновесии той системы деятельности, которую мы создали и в которой мы живём. А это значит, что мы должны заранее предусматривать глобальные и системные результаты всей нашей перерабатывающей деятельности, учитывать не только её прямые и непосредственные продукты, но также и вторичные, побочные. Одним словом, мы должны планировать и проектировать всю систему нашей деятельности, все её возможные результаты, её развитие. Такие государственные организмы, как Чехословакия, ГДР, Австрия, Япония и другие, уже вплотную подошли к этой проблеме, а мы подойдём к ней в ближайшие 15–20 лет.
Итак, есть некоторый организм деятельности, который пожирает «природу». Он как бы втягивает её внутрь себя и затем начинает массу циклов различной переработки. Здесь речь идёт не только о вещественной переработке, но также и о различных видах познавательного освоения, а также о связях между различными видами переработки. Я уже рисовал вам однажды схему, напоминавшую «каток». Он имеет массу плоскостей переработки природы, и они жёстко иерархированы.
Мы захватываем природу не только благодаря тому, что перерабатываем её в другую вещественную форму, но также и благодаря тому, что отдельные куски и части её замещаем знаками разного рода, таким образом познавая её. Важно также, что эти собственно знаковые, или семиотические, формы захватывания природы все более разрастаются сравнительно с другими видами переработки. Семиотическая индустрия начинает занимать всё большую и большую часть человеческой деятельности и всё большую часть людских сил и времени. Семиотическая индустрия оказывается условием и предпосылкой вещественной индустрии.
Третья группа глобальных проблем и, соответственно, процессов и механизмов, которые должны быть здесь затронуты, касается развития этого универсума деятельности.
Здесь мы попадаем в круг проблем анализа и описания развития, его закономерностей и механизмов. Здесь первый вопрос об «источниках» этого развития.
Основная альтернатива здесь может быть сформулирована так: что собственно определяет развитие организма — отношение к среде или внутреннее противоречие? Этот вопрос важен как для биологии, так и для социологии. И в обеих науках мы можем встретить оба ответа.
Нельзя отрицать того, что взаимоотношения организма со средой играют исключительно важную роль в жизни самого организма. В этом плане можно сказать, что вообще нет и не может быть организма, взятого безотносительно к среде. Но точно так же очевидно, что для любого организма исключительно важными являются его внутренние процессы и механизмы.
Речь таким образом идёт о том, чтобы правильно, на научной основе связать эти два разных и, казалось бы, противоположных механизма и показать, в каких случаях какой из них является определяющим. При этом, конечно, прежде всего надо решить вопрос, с чего мы должны начинать анализ — с внутренних механизмов или с внешних отношений.
Очевидно, что и тот, и другой механизмы надо учесть. Но с какого надо начинать? По сути дела, этот вопрос равнозначен вопросу о том, какой из механизмов является определяющим.
Но, наверное, здесь не может быть однозначного, раз навсегда данного ответа. По-видимому, для разных типов организмов и на разных этапах их развития то одно, то другое отношение становится решающим. По-видимому, на первых этапах складывания социума как сообщества определяющую роль играло отношение индивидов, элементов этого сообщества, к среде. Но затем, по мере того как социум все более оформлялся в единую целокупную и жёстко связанную в своих элементах систему, это внешнее отношение приобретало всё меньшее значение, оттеснялось на задний план другими, внутренними механизмами. Поэтому для нынешнего состояния социума именно внутренние отношения оказываются определяющими. Это уже достаточно очевидно.
Вместе с тем осуществляется переход от естественного процесса к искусственному. Человечество постепенно овладевает своим собственным развитием, начинает ставить перед собой жёсткие целевые установки и осуществлять их.
Как бы вынесенные вперёд цели и идеалы начинают всё более и более определять пути человеческого развития.
Следует отметить, что до сих пор мы очень мало касались вопроса о связях между различными видами социальной деятельности. Точно так же мы почти не обсуждали вопрос об условиях и средствах кооперации человеческой деятельности. Когда же мы поднимаем все эти группы вопросов, то нам приходится оставить в стороне взгляд на деятельность как на совокупности и системы операций и включать в наше рассмотрение также взаимоотношения людей и различные типы отношений между ними — управления, политического объединения, дружбы, любви и тому подобное. При этом нам приходится расчленять всю область человеческих деятельностей на ряд относительно независимых друг от друга сфер — производства, клуба, школы, бытового потребления.
Эти сферы сложным образом взаимодействуют друг с другом, образуя ещё одну форму организации и структурирования социума. Отношения, складывающиеся в одной сфере, переносятся затем в другие и закрепляются там, принимая существенно иную форму. Затем они влияют на формирование новых взаимоотношений и отношений в других сферах. Все это очень важный и интересный механизм.
Здесь я лишь указываю на это, чтобы дорисовать общую картину жизни социума, а более подробно я разбирал всё это в другом цикле лекций, посвящённых анализу деятельности и взаимоотношений. Полезно, наверное, отметить только одну сторону дела. Развитие сферы производства — а оно ближе всего связано с непосредственным отношением к «природе» — подчиняется сначала естественным законам, а затем все более теряет это качество и начинает управляться в своём движении другой сферой социума — сферой клуба и политической деятельности в нём.
Наиболее резкое и отчётливое выражение эта тенденция получает именно в нашем социалистическом обществе, где партия, её руководящие органы на своих специальных заседаниях определяют цели, программу и пути развития производства. Благодаря этому развитие производства из естественного процесса становится искусственным: в одних случаях чисто волевым, в других — научно-обоснованным, в зависимости от того, как именно осуществляется руководство и управление. Здесь надо заметить, что необходимость появления социалистической и далее коммунистической системы определяется именно этими процессами и задачами, а не филантропической заботой о благе так называемой «личности» человека, на что не раз указывал сам Маркс.
Я затронул все эти вопросы для того, чтобы пояснить свою основную мысль об искусственном характере механизмов и процессов развития социального организма. Я, таким образом, дополнительно обосновывал тезис, что развитие деятельности в современном обществе определяется в первую очередь его внутренними связями и взаимоотношениями, как обычно говорят, — внутренними противоречиями. Эти внутренние противоречия, определяя общую линию развития социального организма, определяют вместе с тем темпы, интенсивность включения внутрь деятельности элементов окружающей природы.
В одних случаях внутренние механизмы и связи социума определяют ускоренное освоение окружающей природы, в других — очень медленный темп его. Америка была открыта прежде всего потому, что в Испании, Португалии того времени были сильны внутренние противоречия. Эта проблема очень интересно обсуждается в последнем романе Станислава Лема «Возвращение со звезд», который я рекомендую всем для размышлений. Человечество будет осваивать новые планеты только в том случае, если на Земле будут оставаться недовольные — вот основной смысл этого романа.
До сих пор я говорил в первую очередь о собственно социальных или даже социально-политических отношениях. И мне это было важно прежде всего в одном плане — чтобы отделить их от проблем и процессов «технологических».
Наверное, можно сказать, что в развитии социальной деятельности есть две принципиально разных группы механизмов: механизмы политические, определяемые взаимоотношениями, деятельностью по установлению этих взаимоотношений, и механизмы технологические, определяемые способами взаимоотношений с природой и семиотическими системами. Именно последние — это проблемы развития мышления и науки, производственной деятельности и техники.
По-видимому, технологические процессы имеют свою группу закономерностей развития, которые во многом относительно независимы от развёртывания политических взаимоотношений. Разделить те и другие и найти закономерности каждой — в этом одна из самых актуальных задач современной гуманитарной науки.
Когда мы приступаем к решению этой задачи, то прежде всего должны выделить механизмы рефлективного осознания собственной деятельности, Наверное, можно даже сказать, что рефлексия является основным механизмом «технологического» развития деятельности. Мы уже не раз обсуждали с вами эту проблему, в частности, когда говорили о процессах выделения и развития средств деятельности. Я напомню это. Мы исходим из того, что накоплено некоторое количество средств деятельности. Они служат для решения определённого набора задач. Затем в силу каких-то условий появляется новая задача. На базе старых средств строится некоторый новый сложный процесс решения этой задачи. Как правило, такой процесс является очень сложным и построение его требует больших усилий.
Появление нового процесса решения не ведёт ещё к развитию деятельности в точном смысле этого слова. Сложность вновь созданного процесса решения приводит к многочисленным попыткам упростить его. Из вновь созданного решения и других решений, аналогичных ему, выделяются определённые средства деятельности. И когда такое средство выделено с помощью рефлексии, мы получаем действительный вклад в развитие деятельности, ибо мы получаем новое средство, увеличивающее наш прежний набор.
Построение нового процесса на базе прежних средств требовало особого метода. Выделение нового средства делает такой метод ненужным; он как бы откладывается или «снимается» в новом средстве. Мне важно здесь подчеркнуть, что в рефлективном процессе выделения новых средств объектом исследования становятся уже не объекты природы, а сама деятельность, точнее, процессы деятельности. Таким образом, люди изучают свои процессы деятельности или, иначе, самих себя. Такая смена объекта деятельности даёт возможность выделить то, что появляется в деятельности, создаётся в ней. Именно этот механизм является, на мой взгляд, основным и решающим в развитии человеческой деятельности.
Я уже говорил выше, что именно этот процесс рефлексии даёт нам возможность решать ту задачу, которую мы сформулировали в парадоксальной форме: «высунув голову в окошко, видеть себя проходящим по улице». И именно в этом постоянном моменте рефлективного мышления заключено основание для философского мышления и характеристика его места в системе человеческой познавательной деятельности. Понимание этой стороны дела тесным образом связано также с пониманием постоянной смены позиций или точек зрения, которую осуществляет всякий мыслящий и познающий человек. Представьте себе учёного-предметника и предположите — это нужно для образного выражения моей мысли, — что он работает как бы «в плоскости доски».
Он, как я уже не раз говорил, в каком-то смысле инженер-конструктор: он должен построить новое теоретическое знание. При этом учёный перерабатывает определённый эмпирический материал, он решает какую-то задачу, пользуется какими-то средствами и строит какой-то процесс, дающий ему возможность переработать эмпирический материал в некоторое знание-конструкцию.
Если учёный-предметник знает, какую задачу он решает, какой материал он перерабатывает, если он знает также характер средств и вид процесса, который нужно осуществить, то всё это, как и у инженера, выступает для него в качестве особого методического знания или знания метода. В этом плане все используемые им знания противостоят тем знаниям, которые он построит, как метод — теории.
Предположим, что наш учёный-предметник осуществил все эти процессы и построил определённые процессы и знания. Но затем, чтобы выделить и формализовать средства, которыми он пользовался, он должен как бы «выйти» из плоскости доски и поглядеть на себя и свою деятельность со стороны. В этом случае он переходит в принципиально новую позицию: перестаёт быть специалистом-предметником и становится методологом. И его знание о своей собственной деятельности становится методологическим для него и других, в отличие от методических знаний.
Но затем, когда всё это сделано, начинается самая занятная и поразительная вещь. Поглядев на себя со стороны и выработав соответствующие методологические знания, рассматриваемый нами учёный как бы опять возвращается в плоскость доски и вместе с тем превращает свои методологические знания, полученные им в первой позиции, в собственно методические знания, используемые им при получении новых знаний-конструкций. Функциональные расчленения становятся прежними: это методическое и теоретическое; методологические знания опять исчезли.
Но дело в том, что наш учёный уже побывал вне доски и уже посмотрел на самого себя со стороны, и поэтому, вернувшись назад, «в доску», он сохраняет свои прежние знания, полученные во второй позиции, он видит себя как бы со стороны, но соединяет это «видение» с тем, которое имеется у него в самой доске, и перерабатывает его в это методическое знание. И все учёные всегда, по сути дела, работают таким образом; это одна из удивительнейших особенностей человеческого мышления — свёртывание результатов методологической рефлексии в прямое и непосредственно работающее знание.
И вот сейчас, читая вам лекцию, я одновременно и читаю её, и как бы смотрю на себя со стороны: как именно я её читаю. И, наверное, человеческое мышление и общение всегда предполагает этот второй момент — «видение себя» и постоянный контроль над своей деятельностью. Именно это даёт нам возможность ориентироваться в окружающем и перестраивать свою деятельность.
Рефлексия — я повторяю это — является основным механизмом развёртывания нашего мышления и вообще деятельности. Осуществляя любую деятельность, мы должны, в принципе, постоянно менять создаваемые нами процессы. Те циклические круговороты, о которых я говорил на прошлых лекциях — выдвигаем гипотезу, строим некоторый процесс деятельности, в которой проверяем соответствие гипотезы объекту, вычленяем отличие одного от другого, изменяем гипотезу и процедуру соотнесения её с объектом, снова выделяем различие и так далее — в равной мере применимы и в анализе нашей собственной деятельности. Более того, этот циклический механизм обязательно включает в себя момент анализа нашей собственной деятельности, изменения и перестройки её на основе тех знаний, которые мы о ней получили. Но чтобы всё это осуществлять, мы должны обладать ещё одним дополнительным механизмом. Мы не можем просто менять нашу деятельность на другую — в ходе этого мы обязательно делаем специальным объектом анализа нашу, уже совершенную деятельность.
Именно этим человеческая деятельность отличается от поведения обезьяны и нащупывания правильных действий путём проб и ошибок, которые она совершает. Иными словами, мы — животные, которые строят и сознательно перестраивают свою деятельность. Но это возможно только потому, что мы можем делать и делаем нашу деятельность специальным объектом анализа.
Таким образом, я утверждаю, что мы ничего не сможем понять в механизмах осуществления и развития нашей деятельности, если не будем учитывать механизмов её рефлексивного анализа. Всегда, столкнувшись с какими-то трудностями в осуществлении деятельности, учёный останавливается, перестаёт осуществлять варианты этой («практической») деятельности, меняет объект деятельности и начинает анализировать свою предшествующую деятельность. А затем, проанализировав её, он начинает менять и перестраивать её, подобно всякому другому объекту, всякой другой конструкции. Нас приучают к этому в обучении, начиная с самого раннего возраста. Основной механизм обучения это — насильственный перевод нас от анализа объектов к анализу деятельности, чужой и своей собственном.
Итак, люди строят и перестраивают свою деятельность. А условиями этого являются механизмы рефлективного анализа самой деятельности. Именно поэтому я рискую говорить, что механизм рефлективного осознания деятельности является одним из самых важных в развитии человеческой деятельности, А реализуется этот механизм за счёт того, что мы всё время получаем возможность как бы выходить «из доски» и смотреть на свою прошлую деятельность со стороны.
Указанный момент связан с особыми формами репрезентации и оформления нашей мыслительной деятельности. Он связан с появлением «научной» литературы. Иначе можно сказать, что научная литература подчинена этому механизму рефлексии.
Рассмотрим это на примере. Если, скажем, Аристарха Самосского интересовал вопрос, каково отношение между расстояниями «Земля — Солнце» и «Земля — Луна», то ответом на этот вопрос могла быть простая запись: между 1/18 и 1/20. Но Аристарх Самосский сообщает нам не это; он пишет длинный текст, в котором фиксирует свой процесс и способ получения этого результата. Зачем он нам нужен? Могут сказать, что для проверки полученного результата. В этом есть доля истины, но отнюдь не вся. Люди могли бы поверить Аристарху и убедиться в правильности его результата, используя его на практике. Так, собственно, и делали раньше, до появления собственно научной литературы. Он делает запись и оформление совершенного им процесса потому, что всякий процесс научной человеческой деятельности оказывается затем объектом специального рефлективного анализа. Аристарх мог не осознавать этого, но он знал, что построенный им процесс решения задачи должен быть оформлен и сообщен другим. Это стало нормой и каноном научной деятельности.
Но если деятельность строится и перестраивается людьми, то очевидно, что и её развитие может каким-то образом телеологически задаваться, планироваться и проектироваться. Иными словами, развёртывание деятельности становится искусственным, управляемым процессом — управляемым за счёт некоторых знаний о строении деятельности и возможных механизмах её развёртывания.
Здесь мы сталкиваемся с кругом проблем, совершенно новых и удивительных. Даже если назвать их мистическими, то это будет звучать слабо по сравнению с тем, что мы обнаруживаем при реальном столкновении с проблемами.
Деятельность есть прежде всего некоторая кинетика, то есть нечто непрерывно меняющееся во времени, нечто непрерывно текущее и ни на секунду не останавливающееся. Это, действительно, некоторая река, непрестанное течение. Мы стоим перед задачей проанализировать это течение, найти его строение и закономерности. И при этом мы применяем метод последовательных срезов. Мы говорим в таких случаях о срезах синхронных и диахронных. Они создают как бы решетку пересекающихся друг с другом горизонтальных и вертикальных отношений. Этот метод применяют для описания истории гражданского общества, для описания рече-языковой действительности, для описания мышления и различных процессов, происходящих на земле.
Но трагедия заключается в том, что когда мы применяем этот метод в описании деятельности и получаем систему срезов, то деятельность всегда исчезает. Кинетика деятельности не может быть зафиксирована таким образом. У нас остаются лишь обломки тех вещей, которые были включены в деятельность и которые она, образно говоря, «крутила». Мы смотрим на эти обломки и пытаемся восстановить и описать кинетику. Мы приходим таким образом к проблеме, которая во всей остроте встала перед древними по крайней мере 2600 лет тому назад и с тех пор непрерывно занимала человеческий ум.
Внутренне я убеждён, что уже в ближайшее время людям придётся ввести принципиально новые средства в своё познание — средства моделирования кинетики, которые сами будут не чем иным, как особыми кинетическими образованиями. Мы будем моделировать движение в движениях. Нам нужны машины, которые могли бы имитировать кинетические потоки. В частности, ту кинетику, которую мы имеем в человеческой деятельности. Но пока нет таких механизмов и машин, мы фиксируем какие-то статические образования, рассматриваем их по типу субстанциальных, вещественных образований и организуем из них те или иные структуры.
Именно эту задачу мы решаем, задавая блок-схемное изображение актов деятельности. Мы называем такую блок-схему единицей и рассматриваем как единицу то, что она изображает. Как между отдельными блоками подобных схем, так и между разными схемами, изображающими акты деятельности, мы рисуем стрелочки — знаки связей разного рода и затем, используя эти знаки, начинаем каким-то образом отроить наше оперирование с блок-схемными изображениями.
Подобные изображения связаны совершенно особыми способами формального оперирования и вместе с тем имеют совершенно особое онтологическое значение. Хотя мы хотим с помощью них изобразить некоторые процессы или кинетические образования, но, построив эти схемные изображения, работаем с ними как с некоторыми вещами, как с субстанциями. Суть этой онтологии состоит в том, что отдельные блоки, их содержание мы рассматриваем как статические образования, а вся тяжесть процессуального или кинетического представления падает на знаки связей и способы работы с ними. И, по сути дела, мы всегда имитируем и воспроизводим процессы, кинетику в нашем собственной деятельности со знаками связей, в наших переходах от одних блоков к другим или от одних схем к другим схемам. Таким образом, реальные объективные процессы мы выражаем или имитируем в процессах оперирования со знаками.
Знаки блоков-элементов и знаки связей по-разному употребляются; можно сказать, что с каждым видом знаков связана своя особая «логика» оперирования. Это особенно отчётливо выступает на материале структурной химии. Знак элемента всегда остаётся неизменным в этом оперировании; это как бы «кирпич», с которым мы работаем. Мы можем переставлять его, приставлять одни кирпичи к другим, разнимать или разделять, мы можем переходить от одного блока к другому. Со знаками связи мы работаем совсем иначе.
В структурной графике они выступают не как то, с чем работают, а как то, в соответствии с чем работают, они как бы разрешают отделять одно от другого, соединять одно с другим, переходить от одного блока к другому блоку. Знаки связей задают направление переходов, как, например, в теории графов. Другими словами, связи изображают совокупность возможностей нашего движения, нашего имитирующего движения. Из этой совокупности возможностей мы всегда выбираем тот или иной вариант, ту или иную определённую реализацию.
Таким образом, общий поток или движение той реки, о которой мы говорили выше, имитируется нашим движением благодаря тому, что мы вводим структурные схемы со знаками блоков-элементов и связей. Различие тех или иных процессов, их механизмов, различие механизмов деятельностей выражается нами в различиях структур — в различном количестве блоков и в различных знаках связей между ними. Знаки связей и то, что мы называем имитацией процессов в нашей деятельности, тесным образом связаны друг с другом.
Поэтому анализировать имитирующую деятельность — это значит анализировать формальные возможности и формальный оперативный смысл значков связи. Но до сих пор не существует точно представленной и формализованной логики этой работы.
Строя способы оперирования со структурными схемами, мы должны жёстко разделить и противопоставить друг другу так называемое «внешнее употребление» подобных образований и связи или функции обусловленные этим, с одной стороны, и внутреннюю морфологическую структуру, с другой стороны. Но во всех случаях связи будут выражать наши способы имитирующего оперирования.
Таким образом, мы оказываемся приведёнными к широкому кругу структурно-схемных проблем, которые являются исключительно важными для многих разделов науки и техники.
Мы должны здесь проанализировать, в том числе и формально, смысл и значение подобных схем. Это будет означать, в частности, что мы должны будем проанализировать и нашу собственную исследовательскую деятельность. В ходе этого анализа мы должны будем выяснить также, можно ли с помощью подобных структурных схем изображать и моделировать человеческую социальную деятельность.
На эту область логических проблем накладывается другая, связанная непосредственно с анализом процессов мышления и называемая обычно проблемой формы и содержания. Наверное, можно сказать, что это одна из наиболее важных проблем как философии, так и психологии. Она очень старая, но до сих пор остаётся таинственной. Она впервые встала в попытках понять природу восприятия и мышления. Я постараюсь изложить вам её сначала на примере, а потом обобщить его.
Глядя в окно, я вижу вдалеке кран и дома. Перед собой я вижу вас — первый ряд, второй ряд, третий… Можно поставить хотя и несколько искусственный, но вместе с тем довольно непосредственный вопрос: где я вижу этот кран, дома и вас? Там, где вы сидите, или у себя в голове?
Оказывается, что на этот вопрос дают два противоположных ответа, в зависимости от того, как понимают восприятие и мышление. Реалисты видели видимое и мыслимое вне нас, в окружающем пространстве, концептуалисты помещали восприятие и мысль в голову человека. Характерно, что ни один из этих ответов не давал решения проблемы.
Попытки ответить на вопрос, что такое восприятие, ссылками на то, что я вижу, приводила к очевидной односторонности. Это не был ответ на вопрос, в чём суть и природа восприятия. Это был лишь ответ на вопрос, что я вижу, то есть указание на содержание восприятия. И все таки в подавляющем большинстве случаев анализ восприятия и мысли сводили к анализу воспринимаемого и мыслимого. Это направление исследований получило название «анализа сознания».
Чтобы как то скрасить и преодолеть очевидную ограниченность такой позиции, другие исследователи помещали восприятие и мысль в голову. Но когда их спрашивали, что представляют собой эти образования, они опять-таки могли отвечать только двояким способом: либо опять ссылаясь на видимое и мыслимое, либо же апеллируя к морфологическому, а в конечном счёте к физиологическому устройству нашей головы.
Я не побоюсь утверждать, что дальше этой бесперспективной, тупиковой альтернативы ни философия, ни психология не шагнула. Но как выйти из этого заколдованного круга? Особенно, если отвечаешь на вопрос, где я вижу или где я мыслю те или иные идеальные объекты?
На мой взгляд, сейчас действительным ответом на все эти вопросы может служить только одно утверждение: и восприятие, и мысль суть всегда отношение или связь. Другими словами, в ответ на вопросы, что такое восприятие и что такое мысль, мы должны ответить очень странным и бессмысленным на первый взгляд образом: это отношение или связь. В каком то смысле этот ответ тривиален и соответствует нашему непосредственному мироощущению. И восприятие, и мысль как формы отражения действительности и предназначены, очевидно, для того, чтобы обеспечивать нашу связь с окружающей действительностью.
Иными словами, это процессы, которые «привязывают» нас к внешнему миру. С этой точки зрения сделанное выше утверждение просто банально. Вместе с тем этот ответ является на самом деле крайне радикальным и ко многому обязывающим, хотя в течение длительного времени он казался совершенно пустым. Из-за этой кажущейся пустоты его как правило и отбрасывали. Подобный ответ казался пустым потому, что на нынешнем уровне развития наше мышление не знает, что можно делать со связями и отношениями, не знает, что это такое. Наше мышление знает, что такое «вещи» и умеет ими оперировать по образцу и подобию того, как мы оперируем с вещами руками.
Источником и пра-формой нашего мышления является наша практическая деятельность. Из неё мышление заимствует «логику» оперирования с вещами. Но в практической деятельности почти не было оперирования со связями или отношениями. И наше мышление, по сути дела, до сих пор не освоило или, если хотите, не выработало «логики» работы с ними. Поэтому утверждение, что восприятие или мысль есть отношение или связь, не обязывало ни к чему особому, было совершенно пустым. Приходилось каждый раз спрашивать: ну и что? Что следует из этого глубокомысленного утверждения, что восприятие и мышление суть либо связь, либо отношение?
Что из этого следует? Что я должен делать со всем этим — как с отношением или связью? Если я не могу работать с мышлением или восприятием как с вещью, то как я должен с ними работать? Какие обязательства накладывает на меня принятие тезиса, что всё это отношения или связи?
Вот что служило первым основанием того, почему довольно очевидная и банальная мысль, что восприятие и мышление — это связи, не принималась. Но кроме того было ещё одно основание. Дело в том, что объяснить и истолковать процесс видения или мысли таким образом, что у нас в голове появляется изображение — наподобие зеркального — того, что мы видим или мыслим, было очень легко. По аналогии с употреблением зеркала это казалось очень простым и очевидным. Эта модель отражения в зеркале играла такую же роль в философии и психологии, какую гелиоцентрическая модель играла в физике микромира.
Когда же мы утверждали, что восприятие или мысль есть связь, то мы не могли найти никакой удобной и достаточно известной физической модели. Ведь сказать, что видя вас или мысля что-то, я устанавливаю связь — это значит в модельном отношении ничего не сказать. Ведь в своём единственно понимаемом смысле это утверждение было равносильно тому, что суть восприятия или мысли лежит и не в той вещи, которую мы воспринимаем или мыслим, и не в воспринимающем, мыслящем субъекте, а где-то между ними. И подобное утверждение, естественно, казалось мистическим, неправдоподобным, лишённым смысла. Ведь за границами эпидермы вроде бы кончается всё, что принадлежит мне. Каким же образом восприятие или мысль могут существовать вне меня?
Таким образом, утверждение, что восприятие или мысль есть отношение или связь, было не только банальным с точки зрения эмпирической непосредственности, но и бессмысленным с точки зрения теоретического изображения. Это был второй момент, заставлявший отбрасывать сформулированный выше тезис.
Итак, этот тезис отбрасывали, и в течение 2500 лет не было никакого продвижения в решении проблемы. Поэтому мне представляется, что нужно принять этот тезис и начать думать над тем, какой же логики рассуждений это потребует.
Мы должны выяснить, в частности, какова логика формального оперирования со связями. Я подчёркиваю: мы сначала должны научиться действовать с ними формально, а уже потом — найти этим формальным процедурам реалистическое истолкование и интерпретацию. Для этого только нужно принять как очевидное, что восприятие и мышление существуют не в границах моей кожи, а в чём-то внешнем по отношению ко мне, подобно тому, как однажды люди уже приняли, что все тела стремятся сохранить своё движение, пока и поскольку на них не действуют силы, то есть — закон инерции; ведь он был не менее удивительным, мистическим и даже чудовищным.
Но вместе с тем мало просто затвердить это положение. Отношению или связи надо придать ещё особое реальное существование в знаках. Дело в том, что ни отношение, ни связь до сих пор не имеют своих жёстко фиксированных графических моделей. Сам факт наличия связи фиксировали очень часто, но в совершенно особых формах. Чаще всего — в форме применения понятий содержания и формы.
Различение формы и содержания, по сути дела, фиксировало отношение двух разных образований. Но так как это изображалось в особых графических средствах, то явно факт наличия отношения или связи часто не выступал. Это позволило, говоря о восприятии или мышлении, брать его всегда с какой-то одной стороны — либо со стороны формы, либо со стороны содержания. Очень часто характеристику того или другого выдавали за характеристику целого.
Этот момент привёл к очень странным представлениям в теории рассуждения, или мышления. Обсуждая выше вопрос о применении понятия процесса в анализе рассуждений, или мышления, мы пришли к выводу, что их нельзя представить таким образом. А ограничение целостности мышления либо одной формой, либо одним содержанием, как бы сплющивание его структур, позволяло построить подобное линейное, процессуальное представление. Когда же его построили и длительное время им пользовались, то сложилось твёрдое убеждение, что процессы мысли именно таковы, что их процессуальность и причинная обусловленность одних кусочков процесса другими есть главное и притом реальное качество мышления как оно существует на самом деле. Наше ошибочное представление приобрело форму догмы или, говоря языком Ф. Бэкона, призрака. Вместе с тем различение формы и содержания позволило соединить друг с другом различные и противоречивые определения мышления и таким образом сводить концы с концами в теоретических описаниях.
Сошлюсь на недавно происходивший у меня очень характерный разговор. Известный психолог, оценивая направление и результаты наших работ, выдвинул в качестве основного возражения то, что мы не описываем процессуальной последовательности и причинной обусловленности отдельных фрагментов мышления. «Как же это может быть, — спрашивал он, — если мышление есть процесс?» Я обратил его внимание на многочисленные факты, зафиксированные в самой психологии: было выяснено детерминирующее влияние задач (а задача не процессуальна), было выяснено особое, вневременное существование средств (таких, как понятия) и так далее и тому подобное. Он вынужден был признать всё это, как твёрдо установленное. Но тотчас же заметил: «Но ведь это все относится уже к содержанию мышления и рассуждения». Я поддержал его версию, но спросил: «А кто же тогда занимался анализом формы, которая должна подчиняться категории процесса?» И тогда он вынужден был признать, что в психологии так никому и не удалось вычленить форму.
Здесь мы приходим к основному парадоксу. Если на протяжении всех предшествующих лекций я доказывал вам, что с помощью категории процесса нельзя анализировать мышление, приводил много аргументов в пользу этого, то теперь, заканчивая этот цикл лекций, я вынужден вновь вернуться к исходному пункту и поставить в качестве проблемы то, что я так упорно отрицал раньше. И мне представляется, что в этом действительно заключён очень глубокий парадокс. С одной стороны, мышление есть действительно течение во времени, есть некоторая последовательность определяемых друг другом кусочков процесса и их смена во времени, а с другой стороны, в мышлении нет этой процессуальности, оно существует как бы вне времени — и это подтверждено многочисленными исследованиями многих и разнообразных школ. Можно считать выясненным, что многие и притом самые существенные и важные моменты мышления не могут быть представлены в виде кусочков следующих друг за другом во времени.
Этот парадокс должен быть разрешён. И это, наверное, одна из наиболее важных проблем теории деятельности на современном этапе. Мне представляется, что решение её во многом связано с указанным уже выше различением формы и содержания. Мне даже кажется иногда, что эта проблема — чисто формальная и математическая, хотя и в несколько особом смысле: она относится к области «структурной математики». Мне представляется, что когда мы вводим подобную структурную связку, то как понятие времени, так и понятие процесса или течения должны стать принципиально иными. Это происходит потому, что форма, несмотря на то, что в ней замещается и выражается содержание, живёт по иным законам, нежели само содержание — в другом времени, а иногда вообще без времени.
И здесь, мне кажется, мы подходим к необходимости ввести такое понятие времени, какого ещё не было у человечества. И это тоже есть совершенно формальная проблема структурно-системного анализа. Если мы задаем связку, подобную связке формы и содержания, то в ней есть два образования: с одной стороны, живущих независимо друг от друга, в частности, в разных деятельностях, а с другой стороны, находящихся в особом замещении одного другим.
Из-за этого нам приходится говорить по меньшей мере о трёх различных временах: в одном времени живёт содержание, в другом времени живёт форма, и в третьем живёт то и другое.
Можно сказать иначе — что форма живёт в одном времени, содержание — в другом времени, а чтобы связать их в рамках одной структуры, мы должны осуществить особое конфигурирование. И это такое конфигурирование, которое неизбежно будет нарушать наше традиционное представление о времени.
Содержание «живет» во времени, форма «живет» во времени, и как одно, так и другое являются структурными составляющими одной единицы и одного механизма, который сам может быть помещён в своё особое время. Наверное, можно сказать, что в форме, с одной стороны, и в содержании, с другой стороны, мы имеем разные количества движения; мы имеем также разные «организованности» этих движений.
Представьте себе, что в форме протекает несколько разных, накладывающихся друг на друга процессов; представьте себе их так: в траектории движения формы есть несколько «опорных точек» — в них система как бы стоит в течение некоторых промежутков времени, а затем как бы мгновенно перескакивает из одной точки в другую. Это будет одна составляющая процесса. А другая — состоит в том, что движется в некотором времени вся система опорных точек, причём таким образом, что движение происходит только тогда, когда первое движение как бы «стоит» в опорных точках.
Представьте себе, что имеется также третий механизм, который относится ко второму, подобно тому, как второй относится к первому. Теперь представим себе, что этим движение в форме исчерпывается, и обратимся к анализу плана содержания.
Предположим, что все эти три вида разных движений являются компонентами единого движения по содержанию и с его точки зрения они как бы сплющены. Тогда вся картина будет выглядеть следующим образом. Предположим, что мы попали в первую точку механизма движения формы. Этим задаётся как бы центр той структуры, которая будет вырисовываться второй составляющей движения формы вокруг первой точки. Когда структура более или менее закончена, то совершается прыжок к новой опорной точке, и там начинает вырисовываться новая структура. Затем следует новый прыжок, новая остановка и движение на другом уровне иерархии. Если теперь мы рассмотрим всё это движение с точки зрения содержания, а это значит — с точки зрения вырисовывания нужных нам структур, то тогда прыжки от одной опорной точки к другой будут протекать как бы вне времени. Тогда, естественно, с точки зрения содержания мы будем иметь совсем другой вид этого процесса. Характеризуя все с точки зрения содержания, мы должны будем говорить, что вся связка «содержание — формы» есть система переходов от одних как бы статических структур к другим. Тогда каждую структуру мы будем рисовать как статическую, не имеющую временной характеристики.
Временем будут характеризоваться только переходы от одной структуры к другой. Если же мы перейдём к форме, то должны будем говорить о многих различных временах, составляющих это движение. И кроме того мы должны будем строить какой-то сложный конфигуратор, который будет, образно говоря, спрямлять это движение, относя его к некоторому единому хронологическому времени.
Когда сформировалось понятие деятельности и различные процессы восприятия и мышления начали рассматривать как деятельность, то сформировалось представление о них как об иерархированных образованиях с разными уровнями движения.
Возможно, что именно на этом пути мы найдём разрешение проблемы формы и содержания. Но пока всё, что здесь делается, стоит на уровне робких эмпирических обобщений и попыток создать простейшие эмпирические модели. До сих пор нет никаких достаточно обобщённых попыток представить себе все эти механизмы на абстрактном уровне, то есть с формальной стороны, разработать логику этих механизмов и особых структур. Поэтому все предлагаемые решения являются половинчатыми и, по сути дела, не приводят к существенному продвижению вперёд. Здесь нужен глубокий формальный анализ.
Именно на него я хотел обратить ваше внимание и, таким образом, поставить проблему во всей её абстрактной широте. Вполне возможно — и это выяснится после того как мы проведём анализ, — что в том, что я говорил, не содержится никакой новой мысли в отношении времени и временных структур. Но во всяком случае всё это требует анализа.
Если описанные на материале восприятия механизмы и закономерности перенести на мышление, то мы получим, с одной стороны, значительно более сложные структуры, а с другой стороны — образования, очевидно, совпадающие с тем, что мы имеем в эмпирическом материале. В случае восприятия мы всегда имеем дело с полем уже заданных нам данных и можем, в лучшем случае, переходить от одной точки этого поля к другой точке. Если рассматривать эти переходы с точки зрения содержания, то мы должны будем говорить о переходах от одних симультанных данных к другим. И если учесть, что все эти структуры предполагаются уже заданными в одном поле восприятия, то их нужно будет рассматривать просто как разные и никак не связанные друг с другом. Если бы поле восприятия было иным, то и мы точно так же переходили от одних структур к совершенно иным. В этом случае между одной структурой и другой структурой нет никаких внутренних для содержания связей.
Когда же мы имеем дело с мышлением, то там нет целостного поля уже готовых заданных структур. В мышлении мы всегда строим их. И это есть определённые знаковые структуры. Переход от одних структур к другим в мышлении есть всегда особое цельное движение по содержанию, определённое закономерное развёртывание этого содержания, и поэтому между отдельными структурами должна существовать строго определённая зависимость и связь. Поскольку здесь речь идёт о некоторой последовательной цепи преобразований содержания, то наверное эта связь должна имитировать превращение одной структуры в другую. И даже когда мы просто заменяем одну структуру на другую, то эта замена должна быть обоснована особым отношением этих структур к чему-то третьему, к целостности конструируемого в мышлении содержания. В обоих случаях главным оказывается не сам факт перехода от одной структуры к другой, а некоторая смысловая зависимость между ними. Таким образом, главным оказываются либо связи между этими структурами, либо их отношение к задаче и тем результатам, которые мы хотим получить в итоге всего рассуждения. Но если мы рассматриваем мышление как связку между двумя плоскостями — формой и содержанием — и рассматриваем процессы в каждой из них как особые, со своим особым темпом и своей особой логикой, то тогда, как мне кажется, мы можем решить основной парадокс деятельности, в частности мыслительной деятельности. Мы сможем объяснить то, что, с одной стороны, она происходит как бы во времени и является в этом плане процессом, а с другой стороны, то, что это время оказывается несущественным для самого мышления, для его логики и для определения того, от чего к чему мы, собственно, переходим.
Логика мыслительного процесса отнесена к его содержанию, а для содержания важно не течение всего этого во времени, а характер отношений или связей между самими структурами, в которых мы движемся. Иными словами, между различными частями рассуждения нет связей по материалу с точки зрения содержания и его логики, а с точки зрения формы такая связь и последовательность во времени есть.
Когда говорят, что между подобными структурами нет реальных связей, то в этом схватывают определённую и бесспорную сторону дела. Но самое интересное, что суть заключена как раз не в этом. Здесь проходит очень интересная грань между естественными и так называемыми искусственными процессами. Возьмите простой пример: у меня был кусок мела — обозначенный как А — и я разломил его на два кусочка: В и С. Скажите: существует ли реальная связь между А, с одной стороны, и В и С, с другой?
Если вы рассматриваете только исходный материал и результат, то вы вряд ли сможете что-либо сказать. Даже если мы возьмём вас, наблюдавших как я разломил кусочек мела, то и вы сможете говорить здесь о наличии определённой связи только апеллируя к моей деятельности, которая превратила А в В и С. А если вам запретить говорить о моей деятельности, то будет очень трудно эту связь установить.
Здесь важно, что связь между А, с одной стороны, и В и С, с другой, создаётся нашей деятельностью. Можно говорить, что В и С изготавливаются из А. Этим подобные искусственные связи отличаются от естественных. Точно так же с помощью деятельности я соединяю В и С друг с другом, отождествляя затем полученное с исходным А. Именно деятельность даёт основание для противоестественного, делает противоестественное возможным и существующим.
Часто говорят, что мы изучаем законы природы — физические, химические, биологические, — чтобы, следуя им, конструктивно создавать новые объекты и явления. В этом схвачена доля истины. Но я бы сказал, что значительно большая доля истины заключена в противоположном утверждении — что мы в своей деятельности создаём такие связи, объекты и явления, которые природа естественным путём никогда бы не могла создать. Здесь тезис «никогда бы не могла создать» неправильный. Точнее нужно сказать: «никогда бы не создала» и «не создавала бы».
Подобно этому и в структурах, создаваемых мышлением, в структурах, к которым мы последовательно в ходе мышления переходим, не существует никаких естественных реальных связей. Это всегда связи и преобразования искусственные, созданные нашей деятельностью. И более того: сами связи между этими структурами суть связи деятельности, рождаемые деятельностью.
— Здесь необходимо различать то, что может быть в природе, и то, что действительно реализовалось в природе. Тому, что может быть в природе, должно противостоять невозможное.
Вы правы, но именно в этом пункте, когда мы начинаем говорить о невозможном, появляется часть того различия, о котором я говорил: невозможное в природе — это одно, а невозможное в социальной деятельности — это другое. Мне представляется, что человеческая социальная деятельность создаёт среди прочего и то, что было совершенно невозможно в природе. Поэтому, когда мы говорим «могло бы быть», то всегда должны добавлять — естественным или искусственным образом.
Продолжая эту линию, я бы сказал, что человеческое мышление, на мой взгляд, до сих пор сильно сковывается неверной и догматической установкой на реализацию только того, что могло бы быть в природе. В человеческом мышлении и вообще в конструктивной деятельности возможно многое из того, чего в природе не могло бы быть. Вы легко можете заметить, что я работаю сейчас в том противопоставлении природы и социума, которое мы с вами достаточно разобрали и затвердили. Искусственное — это социальное, и как таковое оно противостоит природе. Но можно было бы встать на другую точку зрения и говорить, что всё, что существует, в том числе и социум, — всё это природное, а неприродного вообще нет. Это тоже допустимая точка зрения, хотя я и рассмотрел её весьма существенную ограниченность (заключительные сообщения на семинаре «Структуры и системы» в 1964–1965 году).
Во всех современных физических теориях совершенно не учитывается «естественный» характер человеческой деятельности. Здесь, говоря об естественном, я имею в виду совершенно своеобразный — необычный для натуралистического подхода — структурный характер деятельности. Когда в современной технике ставят вопрос о самоорганизующихся и самообучающихся системах, то совершенно не принимают во внимание особый характер деятельности — тот факт, что она особым образом организует материю.
С этой точки зрения очень интересной является гипотеза В. А. Лефевра, который рассматривал человеческого биоида как промежуточный элемент в линии эволюции социальных систем, как то, что особым образом на каком-то кратковременном этапе организовало новые структуры материи, создало новые формы движения, а потом, выполнив свою функцию, исчезнет, и мы будем иметь одну целостную систему «киброида», наподобие того человека-планеты, которого рассматривал Ст. Лем. В своих фантазиях Лефевр заходил настолько далеко, что говорил о заменяющей «человеков» протоплазме, которую мы будем изготавливать в любых формах — цилиндрических, кубических, пленочных — и отправлять на другие планеты и в другие галактики. Возможно, что вместо товарищества людей будет одна масса протоплазмы, подобная лемовскому Солярису.
Во всяком случае, даже если оставить в стороне все эти серьёзные и несерьёзные мысли и рассматривать ныне существующий социум, то мы должны будем выделить деятельность как объект совершенно особого типа, если можно так сказать, «естественно-искусственный», и проанализировать структуру мыслительной деятельности — а здесь, как я стараюсь вам показать, мы ни в коем случае не обойдёмся без чёткого выяснения взаимоотношений между формой и содержанием. И если мы это достаточно чётко выделим, то, мне кажется, мы сможем решить этот старый парадокс сочетания временных и вневременных характеристик мышления.
Но рассмотрев всё это — глобальные процессы, наложенные нами на всю сферу деятельности, — мы должны перейти к отдельным единичкам деятельности, но вводить их теперь уже таким образом, чтобы учесть всё многообразие механизмов жизни универсума деятельности. И здесь мы прежде всего должны ответить на вопрос, чем является такая единица деятельности и является ли она структурой.
Здесь я снова напоминаю вам, что ни в коем случае не настаиваю именно на таком устройстве единиц деятельности, которое мы придали им в схеме «пятичленки», или «конверта». Я полагаю, что в ходе дальнейших исследований мы должны будем весьма существенным образом изменить эту схему, найти более точные и богатые представления. В частности, я обращаю ваше внимание на то, что схема «пятичленки» совершенно не иерархирована. Между тем уже самый поверхностный анализ единиц деятельности наталкивает нас на мысль о существовании там сложных иерархий.
Представляется, что связь между объектом и продуктом, или, иначе, то, что мы назвали преобразованиями объектов, представляет собой первую подсистему каждой единицы деятельности, некоторую более простую целостность. А уже над ней строятся другие элементы и составляющие единиц деятельности — проблемы, задачи и средства.
Кроме того, если справедливо всё, что мы говорили выше о соотношении формы и содержания и если мы хотим применять схему «пятичленки» для анализа мыслительной деятельности, то очевидно, что к ней самой мы должны теперь подойти с точки зрения категорий формы и содержания.
Очевидно, мы должны наложить на эту единицу всю ту систему требований, которую мы получим из анализа преобразований объектов, из анализа кооперации, а также трансляции и обучения этим единицам деятельности.
Оказывается, что когда мы таким образом подходим к отдельным составляющим «пятичленки», то мы получаем возможность развёртывать различные виды проблем и задач, в одной линии, и различные виды средств, в другой. Вместе с тем — и об этом я уже говорил на прошлой лекции — представление единиц деятельности в виде пятиблочной схемы не даёт возможности структурировать входящие в неё отдельные блоки и, между прочим, рассматривать развитие деятельности. Чтобы рассмотреть развитие деятельности, нужно задать структуру входящих в неё отдельных блоков.
Теперь, проанализировав перечисленные выше глобальные процессы — я имею в виду не те намётки, о которых я говорил, а детальный анализ в каждом из намеченных направлений, — мы получаем возможность анализировать характер самих средств и задач. Я уже говорил вам выше, что в зависимости от того, какой из названных механизмов мы выдвигаем на передний план, получаются одни или другие средства деятельности (эти вопросы подробно рассматриваются в исследовании С. Г. Якобсон и Н. Ф. Прокиной (1967).
Точно так же кооперация задаёт особые требования к задаче. Оказывается, что условием кооперирования деятельности является совершенно специфическое представление и организация задач. Это весьма характерно: любой исполнитель и подчинённый всегда требуют от своего руководителя и начальника, чтобы он ему чётко ставил задачу.
Если мы начнём учитывать процессы коммуникации и трансляции, то это точно так же тотчас же сказывается на характере средств и задаче.
Я привожу это в качестве отдельных примеров для того, чтобы сформулировать общее утверждение: осуществляя намеченную выше программу, мы должны развернуть каждый из намеченных выше блоков и ответить на вопрос, что такое задача и проблема, какие существуют типы средств, и ещё раньше мы должны решить вопрос о типе и характере теоретического описания всех этих вещей; мы должны решить, каким должно быть описание всех этих компонентов и элементов деятельности, чтобы ими можно было пользоваться при управлении развитием будущей деятельности, при её построении и перестройке. Здесь возникает гигантский комплекс проблем, перед которыми сейчас стоит человечество.
Я набрасывал сейчас перед вами космически-фантастические картины. Сила человека в том, что он может мыслить таким образом. В жизни значительно удобнее держаться именно за них, а не за маленькие прозаические картины, связанные с накоплением добра и кухонной обстановки. Но никогда нельзя забывать, что есть гигантская разница между подобным планированием в онтологических и мировоззренческих картинах, с одной стороны, и действительным научным исследованием, с другой. Никогда нельзя путать мировоззрение с наукой. Подобные мировоззренческие и онтологические картины необходимы для планирования и организации научных исследований.
Но между мировоззрением и научными знаниями должен существовать ещё один промежуточный продукт. Я уже говорил вам о нём. Это особая планкарта проблем, методов и предметов научного исследования. И прежде чем перейти к построению системы научных знаний, соответственно, к осуществлению научного исследования, нужно тщательнейшим образом продумать общую планкарту, детерминированную, с одной стороны, задачами научной работы, а с другой — нашим общим мировоззрением. И здесь оказывается, что решающую роль будут играть совсем не эти космически-фантастические картинки — здесь решающую роль будут играть средства и методы нашего анализа.
Необходимо всегда помнить, что в науке всегда решаются не столько те проблемы, которые нужны практике, сколько те, которые могут быть решены в науке. И здесь нам приходится резко снижать полёт нашей фантазии и говорить очень прозаически и деловым языком. Мы вынуждены прежде всего обращаться к тем средствам, методам и расчленениям, которые уже имеются в науке или могут быть в ближайшее время созданы. И здесь нужно чётко понимать, что разработка каждого, пусть даже очень частного, метода или системы средств есть дело трёх-пяти лет весьма целеустремлённой и напряжённой работы. И начинать работать в собственно научной сфере нужно именно в этом направлении.
При этом действует закон «конденсации» или постепенного структурирования. Вы начинаете свою научную работу с каких-то частных проблем, соответственно им строите средства и методы, вырабатываете онтологическую и мировоззренческую картину. Потом вы ставите новые проблемы и задачи — такие, на которые могут быть распространены, при сравнительно небольшой перестройке, уже выработанные вами средства и методы. Вы расширяете свою область эмпирического материала, развёртываете дальше свои методы, углубляете онтологическую картину. Так постепенно вы идёте ко всё более и более широкому миру своей собственной системы представлений, своего микрокосмоса.
Один начинает с одних проблем и методов, другой — с других. Но постоянно они идут ко всё большему обобщению и обобществлению в своих картинах и методах. Так осуществляется вклад каждого в мировую науку, и постепенно строятся системы представлений и методов общих всему человечеству.
В этой связи перед вами, естественно, возникает вопрос о виде того продукта, который вы должны получать. Отчётливо представить его себе — первая основная задача каждого. Только в этом случае вы сможете самостоятельно работать. Но здесь мы уже подходим к совсем новому кругу вопросов, который суммарно может быть назван: «Структура науки и этапы научного исследования».
|
Основные мыслительные процессы
1) ОБОБЩЕНИЕ И АБСТРАКЦИЯ. В основе образования понятий лежит процесс обобщения, т. е. мысленного объединения предметов и явлений действительности, имеющих те или другие общие свойства.
В наиболее полной форме обобщение осуществляется в понятиях, но начинается оно еще при образовании представлений.
Если взять имеющиеся у нас представления памяти, наши образы воспоминания, то их можно разделить на две группы: во-первых, представления, воспроизводящие данный объект в одно определённое, особенно памятное нам мгновенье, и, во-вторых, представления, воспроизводящие образ данного объекта вообще, наше общее воспоминание о нем.
Типичный пример представления второй группы — образ матери, сохранившийся у героя повести Л. Н. Толстого «Детство» (см. выше, стр. 101):
«Когда я стараюсь вспомнить матушку… мне представляются только её карие глаза, выражающие всегда одинаковую доброту и любовь, родинка на шее… шитый белый воротничок, нежная сухая рука…»
Представления первой группы не содержат в себе обобщений: это простое воспроизведение образа, полученного в восприятии. Представления второй группы, составляющие большую часть наших образов памяти, хотя и относятся к единичному объекту, являются результатом обобщения многих отдельных восприятий, своего рода извлечением из них. Свой рабочий стол я видел с разных сторон, с разных расстояний, при разном освещении. И всё же, когда я представляю его себе, я имею какой-то один образ, а не тысячи различных образов, соответствующих различным восприятиям. В этом обобщённом образе подчёркнуты, даны с наибольшей яркостью постоянные, существенные характерные признаки объекта, а черты, связанные с отдельными восприятиями, отсутствуют или представлены очень бледно.
Таким образом, значительная часть наших представлений единичных предметов уже содержит в себе некоторый элемент обобщения. Дальнейший процесс обобщения, охватывающий целые группы сходных объектов, может идти двумя разными путями.
Первый путь ведёт к типическому образу, который мы изучали в главе о воображении (стр. 126), второй путь — к понятию.
Типический образ, как мы знаем, сохраняет все индивидуальные черты и признаки отдельного объекта, а обобщение выражается в том, что среди этих черт выдвигаются на первый план, выделяются, подчёркиваются те, которые общи для целой группы объектов, которые характеризуют эту группу. Иначе обстоит дело в понятии.
Чтобы овладеть каким-нибудь понятием, мы отвлекаемся от всех случайных признаков и свойств отдельных объектов и сохраняем только свойства, существенные для данной группы в целом. Этот процесс отвлечения от несущественных признаков и мысленного выделения одних лишь существенных особенностей данной группы объектов называется абстракцией. В результате обобщения, которое осуществляется с помощью абстракции, мы получаем уже не образ, а отвлечённую мысль. В этом отличие понятия от типического образа.
Мыслительные процессы обобщения и абстракции опираются на деятельность второй сигнальной системы. Словесная речь внесла в деятельность больших полушарий новый принцип, который заключается в отвлечении от действительности и допускает обобщение сигналов первой сигнальной системы. И. П. Павлов пишет:
«…речь, специально прежде всего кинэстезические раздражения, идущие в кору от речевых органов, есть вторые сигналы, сигналы сигналов. Они представляют собой отвлечение от действительности и допускают обобщение, что и составляет …специально человеческое высшее мышление.»
Первоначально обобщение тесно связано с действием. В одну группу объединяются предметы, которые могут исполнять одинаковую функцию в практической деятельности. В качестве существенных признаков предмета выделяются те признаки, от которых зависит, «что с этим предметом можно делать». Это проявляется очень ярко в тех определениях, которые дают вещам, маленькие дети: «Нож — это чтобы резать», «Лошадь — это чтобы ездить» и т. д. Лишь постепенно развивается способность теоретического обоощения, основанного на выделении свойств вещей, наиболее существенных не только с точки зрения непосредственного практического употребления этих вещей.
2) АНАЛИЗ И СИНТЕЗ. Изучая деятельность воображения, мы выделили в процессе создания образа две стороны — анализ и синтез. Изучая деятельность мышления, мы снова встречаемся с этими двумя противоположными процессами, необходимыми в работе мысли.
Анализ — это мысленное расчленение предмета или явления, выделение отдельных его частей, признаков, свойств; синтез — это мысленное соединение отдельных элементов, частей, признаков в некоторое целое.
В отдельных этапах мыслительного процесса на первый план выступает или анализ, или синтез. Но всякий сколько-нибудь сложный процесс мысли требует участия и того, и другого.
Рассмотрим для примера, как протекает процесс понимания предложения на мало знакомом иностранном языке. При первом чтении смысл предложения остаётся непонятным. Тогда выступает на первый план работа анализа: человек выделяет отдельные слова и устанавливает их значение (припоминает, смотрит в словарь и т. п.). Но этим дело не кончается: можно знать значения всех слов в отдельности и всё-таки не понимать смысла предложения в целом. Необходима ещё синтетическая работа мысли — объединение в одно осмысленное целое всех значений отдельных слов. И только когда это объединение произошло, человек начинает понимать смысл предложения. Не всегда, однако, процесс понимания идёт по такому пути — сначала анализ, потом синтез. Нередко бывает, что человек, ещё не зная значений некоторых слов, находит общий смысл предложения (синтетическая деятельность мышления) и лишь после этого приступает к аналитической работе — выделяет неизвестные слова и устанавливает их значения.
Анализ и синтез возникают сначала в практической деятельности. Чтобы научиться мысленно выделять отдельные части сложного механизма или мысленно собирать целый механизм из отдельных частей, надо иметь достаточную практику в реальном разбирании и собирании такого рода механизмов. Человек, который никогда не пробовал на деле разбирать и собирать будильник, безусловно не сумеет проделать это «в уме». Но, развиваясь на основе практической деятельности, анализ и синтез впоследствии могут осуществляться и как чисто мыслительные операции. Творческая деятельность конструктора, например, невозможна без уменья анализировать в уме сложные механизмы и осуществлять мысленный синтез отдельных частей их.
В основе процессов анализа и синтеза лежат коренные свойства деятельности коры головного мозга. Большие полушария являются органом анализа раздражителей и органом образования новых связей, т. е. синтеза. Анализирующая и синтезирующая деятельность мозга обусловливает широту и глубину приспособленности, уравновешивания организма с окружающей средой. Анализ и синтез могут быть, разумеется, самого разного уровня и сложности.
Специфическая особенность анализа и синтеза у человека заключается в том, что человек может непосредственно не обращаться к предмету для выделения его определённых свойств и качеств или для их объединения. Это достигается у него благодаря наличию двух сигнальных систем.
Анализ и синтез, осуществляемые в коре больших полушарий у человека, охватывают своим действием не только сигналы первой сигнальной системы, но и сигналы второй сигнальной системы в её взаимодействии с первой.
Формирование мыслительных процессов у младших школьников
Модернизация общего образования повлекла за собой модель новой начальной школы, перехода от традиционной установки на формирование преимущественно «знаний, умений, навыков» к воспитанию качеств личности, необходимых для жизни в новых условиях открытого общества. Приоритетной целью образования в современной школе стало развитие личности, готовой к правильному взаимодействию с окружающим миром, к самообразованию и саморазвитию.
Сущность обучения заключается в создании условий, при которых в процессе обучения ребенок становится его субъектом, т. к. обучается ради самоизменения. Обучение в начальной школе должно сформировать у ребенка потребность и способность к самоизменению и в последующие годы создать условия для ее максимальной реализации. Процесс мышления чаще всего рассматривается как движение от незнания к знанию, от непонятного к понятному, от неотчетливого к ясному, отчетливому. Но это одна сторона полноценного процесса мышления. Вторая его сторона состоит в противоположном движении » от понятного к непонятному». Правильно построенный процесс мышления характеризуется тем, что возникновение неясных знаний, догадок, вопросов обгоняет процесс формирования ясных знаний. В этом суть саморазвития процесса мышления. Такие основания требуют кардинального изменения всей логики построения обучения и форм взаимодействия учителя и ученика. Главной задачей становится раскрытие принципов действий, и тогда единственно возможным типом активности является деятельность. Естественно, процесс этот развернут во времени, и наиболее четкие итоги могут быть зафиксированы только к концу начального обучения, но для организации эффективного хода формирования мыслительной деятельности учителю важно видеть каждого ученика на всех этапах работы с ним.
Умение анализировать и синтезировать, сравнивать, упорядочивать, классифицировать предметы и понятия, давать определение понятий, подводить итог под понятие, логически правильно рассуждать, делать умозаключения -необходимы на уроке и на любом предмете. В процессе обучения важно эти свойства мышления развивать, как необходимые для решения и теоретических, и практических задач. Одним из важнейших условий построения обучения, которое способствовало бы развитию является пробуждение самостоятельной мысли ребенка, побуждение его к поиску самостоятельных решение вопросов, возникающих перед ним в процессе учения.
На важную роль мыслительных процессов указывали многие психологи. С. Л. Рубинштейн отмечал, что за усвоением знаний стоит процесс мышления. Над этой проблемой работал В. В. Давыдов [Основные проблемы развития мышления в процессе обучения], П. Я. Гальперин [Психология мышления и учения о поэтапном формировании умственных действий] и другие.
Педагогический опыт показывает, что само по себе содержание образования — без специального формирования приемов мыслительной деятельности- не может в нужной мере развивать мышление учащихся. Оно создает лишь предпосылки, а реализовать их может педагог с помощью специальной методики, в основе которой лежат последовательность, поэтапность, системность формирования мыслительных процессов. Я убеждена, что если пользоваться специально разработанной системой научно обоснованных мер по формированию мыслительных процессов у младших школьников, то можно у большинства учащихся сформировать процессы мыслительной деятельности. Особенность мышления начальных классов — взаимодействие 3-х форм мышления: наглядно-действенное: наглядно-образное, словесно-логическое.
Развитие логического мышления предполагает формирование логических приемов мышления, т. е. мыслительных процессов.
Мышление — обобщенное и опосредованное отражение действительности. (схема 1)
Суждение— простой акт мышления, основа понимания.
Сложной формой мышления является- умозаключение.
На основе суждений и умозаключений выделяется ряд умственных мыслительных процессов:
Анализ — мыслительное расчленение предмета, явления, понятия и выделение его отдельных частей, признаков, свойств.
Синтез — мысленное соединение отдельных элементов, частей, признаков в единое целое.
Сравнение -установление сходства и различия между предметом или явлением действительности.
Умение выделять главное.
Умение обобщать.
Особенности мышления учащегося характеризуются:(схема 2)
Мышление играет важную роль в наших каждодневных попытках адаптироваться в реальной жизни. Мышление школьников можно сформировать лишь на прочной основе знаний, умений и навыков. Необходимо учить учащихся самостоятельно пополнять знания, ориентироваться в потоке информации. В педагогике «знание» рассматривается в двух аспектах: как содержание образования и результаты освоения школьниками этого содержания.
-
1 Самым простым видом знаний являются факты. Они могут быть получены в результате наблюдения, эксперимента, восприняты из других источников. Факты являются базой для возникновения ассоциаций. -
В процессе обучения учащиеся овладевают множеством представлений. Формированию представлений способствую экскурсии, наблюдения, опыты, и другое. -
Наиболее важную роль имеют понятия— форма мышления, отражающая общие существенные признаки предметов. Понятие образуется в результате мыслительной деятельности, с помощью операций -анализа, синтеза, сравнения, абстрагирования, обобщения, умозаключений и выводов. -
Особую роль в формировании мышления школьников играют законы и закономерности.
Этот вид знаний связывает:
Таким образом прослеживается структура знаний.
Факты
Представления
Понятия
Законы и закономерности
Идеи
Теория
Осмысление является основой усвоения знаний.
Умственная деятельность -логическая операция, или совокупность логических операций, подчиненная разрешению задач, определенного класса.
К основным процессам умственной деятельности относятся:
-
Выделение главного. -
Сравнение. -
Обобщение и систематизация. -
Конкретизация. -
Определение и объяснение понятий. -
Доказательство и опровержение. -
Моделирование. -
Системный подход.
Структурная модель тактических способов учебной деятельности(схема 3)
-
Анализ-расчленение предмета, явления, понятия и выделение его отдельных частей, признаков, свойств.
Уровни анализа:
-
Эмпирический (стихийно), догадался или нет. -
Элементарно- теоретический(простое разделение информации на части, надо знать сущность явления) -
Структурно-генетический.
Виды анализа:
поэлементный (эмпирический)
целостный (требует знания законов, теории, рассматриваются связи)
проблемный (выдвигается проблема)
В процессе анализа информация предстает перед учеником уже как совокупность (структура) различных по важности положений.
Выделение главного.
Выделение главного имеет свою специфику в зависимости от структуры учебного текста и этапа учебного процесса. Существует последовательность действий при выделении главного.
-
Определить предмет мысли.(о чем идет речь) -
Найти ключевые слова и понятия. -
Отделить главное от второстепенного.(сортировка материала) -
Обозначить опорные пункты(зафиксировать) -
Озвучить главное.
Сформированное умение выделять главное создает прочную основу для усвоения других способов мыслительной деятельности- сравнения и обобщения.
Сравнение -логический прием, лежащий в основе суждения о сходстве и различии объектов.
Существуют требования к объектам сравнения:
-
Сравнивать только однородные объекты. -
Сравнение начинать с двух объектов, постепенно увеличивая их количество. -
Сравнение всегда целенаправленно, осуществляется под определенным углом зрения.
Сравнение может быть полное и частичное и проводится на всех этапах познания. Сравнение связано в учебном познании со всеми основными приемами умственной деятельности.
Обобщение -сложный прием умственной деятельности, который предполагает умение анализировать, сравнивать, абстрагировать, выделять главное.
По особенностям познавательной деятельности различают 2 типа обобщения: эмпирическое и теоретическое.
Эмпирическое обобщение заключается в формировании внешних данных признаков с целью выделения общего признака.
Теоретическое обобщение осуществляется на основе анализа, синтеза и движения абстрактного к конкретному. Явления рассматриваются в развитии, взаимосвязи и зависимости в борьбе противоположностей. В результате такого обобщения формируется система понятий.
Обобщить — значит мысленно выделить и объединить общие, существенные признаки объектов.
Правило- ориентир для эмпирического обобщения (В.Ф..Паламарчук)
Умение обобщать знания с помощью определенных методов и приемов работы обозначает, что мышление школьника приобрело такое качество, как системность.
Таким образом можно сделать вывод:
-
Воспитание активной жизненной позиции, научного мировоззрения учащихся органически связано с формированием процессов мыслительной деятельности, развитием и совершенствованием всех качеств ума. -
Мыслительные процессы можно сформировать лишь при прочной основе знаний, умений и навыков. -
Только через четкую структуру знаний можно организовать процесс обучения, позволяющий формировать процессы мыслительной деятельности. -
Основа усвоения знаний — осмысление, которое предполагает осознание целей и освоение тактическими (С1,А,Ср,Гл,С2,Об) и стратегическими (моделирование) приемами, способами учебных действий.
Литература:
-
Асмолов, А.Г., Бурменская, Г.В. и др. Как проектировать универсальные учебные действия в начальной школе. От действия к мысли: пособие для учителя [Текст]/ Под ред. А. Г. Асмолова. — М., Просвещение, 2009. -
Гальперин П. Я. Методы обучения и умственное развитие ребенка/ П. Я. Гальперин.-М.,1985 -
ДавыдовВ. В. Проблема развивающего обучения/В. В. Давыдов.-М.,2003. -
Селевко, Г. К. Современные образовательные технологии/ Г. К.Селевко. — М., 1998. -
Полат Е. С. Новые педагогические и информационные технологии в системе образования: Учебное пособие. — М. Академия, 2003. -
Федеральный государственный образовательный стандарт начального общего образования — М., Просвещение, 2010. (Стандарты второго поколения)
Основные термины (генерируются автоматически): мыслительная деятельность, процесс обучения, выделение главного, умственная деятельность, знание, процесс, сравнение, умение, начальная школа, эмпирическое обобщение.
понятие, классификация. Структура мыслительного процесса. Формы мышления.
Минобрнауки России
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего образования
«Вятский государственный университет»
(ВятГУ)
Факультет технологий, инжиниринга и дизайна
Кафедра педагогическое образование (с двумя профилями подготовки)
Реферат по психологии
Мышление: понятие, классификация. Структура мыслительного процесса. Формы мышления.
Выполнила:
студентка 2 курса факультета технологий,
инжиниринга и дизайна
группы ПоДб-2801-56-20
заочной формы обучения
Турубанова Виктория Сергеевна
Преподаватель:
Сергеева Ольга Владимировна
КИРОВ
2017
Содержание
Введение………………………………………………………………………………………………………3
1. Понятие мышления…………………………………………………………………………………..5
2. Структура мыслительного процесса………………………………………………………….9
3. Формы мышления…………………………………………………………………………………..11
Заключение………………………………………………………………………………………………..13
Список литературы…………………………………………………………………………………….15
Введение
Мышление всегда играло значительную роль в практической деятельности человека. В то же время, огромные социальные преобразования, происходящие в нашей стране, бурный научно-технический прогресс предъявляют все более высокие требования к обучению и воспитанию каждого человека, к его образованию и самообразованию, вообще к его психическому развитию. Современное российское общество переживает кризисный период в своём развитии, который выражается в борьбе духовных и материальных ценностей.
Человек как часть общества естественно ощущает напряжение данного противоречия. Стараясь примирить в своём сознании «внешнего» и «внутреннего» человека, он испытывает противоречивость чувств и мыслей. В этом процессе согласования мышление играет важную роль. При помощи его человек разрешает противоречия, принимает решения и актуализирует их в своём бытии, тем самым меняя его. Следовательно, мышление как психологический процесс выступает на передний план наиболее актуальных вопросов в науке психологии.
Вопросам исследования процесса мышления посвящено множество работ. В основном материал, изложенный в учебной литературе, носит общий характер, а в многочисленных монографиях по данной тематике рассмотрены более узкие вопросы, проблемы, такие как, например, творческое мышление, особенности развития мышления у детей и т.д. Однако требуется учет современных условий при исследовании проблематики обозначенной темы.
Актуальность данной темы обусловлена, с одной стороны, большим интересом к теме в современной науке, с другой стороны, ее недостаточной разработанностью.
Цель исследования. Целью данной работы является изучение такой психологической категории как мышление, выявление ее особенностей. Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи:
провести теоретический анализ «мышления» как психологического процесса;
исследовать стратегии мышления;
установить основную взаимосвязь таких понятий, как «мышление» и «речь».
Объектом исследования является мышление как психологический, познавательный процесс.
Предметом исследования являются содержание и особенности процесса мышления.
1. Мышление: понятие, классификация
Познавая и преобразуя мир человек, выявляет устойчивые, закономерные связи между явлениями. Закономерности, внутренние связи явлений отражаются в нашем понятии опосредованно – во внешних признаках явлений человек распознаёт признаки внутренних, устойчивых взаимосвязей. Замечая связи между явлениями, устанавливая всеобщий характер этих связей, человек деятельностно осваивает мир, рационально организует своё взаимодействие с ним. Он осуществляет мыслительную деятельность – обобщённую ориентацию в мире.
Мышление – психический процесс обобщённого и опосредованного отражения устойчивых, закономерных свойств и отношений действительности, существенных для решения познавательных проблем, схематической ориентации в конкретной ситуации.
Мышление – продуктивно. Оно представляет собой способность ориентироваться в новых для нас данных, способность понимать их. В элементарной форме понимание появляется уже при узнавании объектов, отнесении их к определённой категории. Понять что-либо – значит, включить новое в систему имеющихся связей.
Мышление – это прежде всего осознание и понимание не конкретных, а общих свойств и закономерностей, которые прямо, непосредственно человеку в его опыте не даны. Их надо осмыслить, как бы вывести или вычленить. Следовательно, мышление – это психологический процесс с открытием (возможно – субъективно, то есть для мыслящего) нового знания решения проблем на основе переработки полученной информации.
Мышление тесно связано с речью. Мысль формулируется с помощью его речевого формулирования. Речь подразделяется на внутреннюю и внешнюю. Внутренняя речь лишена фонации (звукопроизнесения): в ней используются специфические коды. Первоначально мысль зарождается в форме опорных речевых элементов.
Сформулировать мысль – значит объективизировать её, облечь в обобщённые языковые значения. Отношения речи к мышлению – отношение формы к содержанию. Построение речи определяется законами грамматики, процесс мышления – законами всеобщих взаимосвязей.
Классификация мышления:
Мыслительная деятельность – система мыслительных действий, операций, направленная на решение определённой задачи.
Мыслительные операции – сравнение, обобщение, абстракция, систематизация и конкретизация.
Формы мышления: суждение, умозаключение, понятие.
Виды мышления: практически-действенное, наглядно-образное и теоретически абстрактное.
По содержанию: практическая, научная и художественная мыслительная деятельность.
По операционной структуре: алгоритмическое, осуществляемое по заранее известным правилам, и эвристическое – творческое решение нестандартных задач.
Все мыслительные акты совершаются на основе взаимодействия анализа и синтеза. Предметы и явления действительности обладают такими свойствами и отношениями, которые можно познать непосредственно, при помощи ощущений и восприятий (цвета, звуки, формы, размещение и перемещение тел в видимом пространстве), и такими свойствами и отношениями, которые можно познать лишь опосредованно и благодаря обобщению, т.е. посредством мышления. Мышление – это опосредованное и обобщённое отражение действительности, вид умственной деятельности, заключающейся в познании сущности вещей и явлений, закономерных связей и отношений между ними. Первая особенность мышления – его опосредованный характер. То, что человек не может познать прямо, непосредственно, он познаёт косвенно, опосредованно: одни свойства через другие, неизвестное – через известное. Мышление всегда опирается на данные чувственного опыта – ощущения, восприятия, представления – и на ранее приобретённые теоретические знания. Косвенное познание и есть познание опосредованное.
Вторая особенность мышления – его обобщённость. Обобщение как познание общего и существенного в объектах действительности возможно потому, что все свойства этих объектов связаны друг с другом. Общее существует и проявляется лишь в отдельном, в конкретном. Обобщения люди выражают посредством речи, языка. Словесное обозначение относится не только к отдельному объекту, но также и к целой группе сходных объектов. Обобщённость также присуща и образам (представлениям и даже восприятиям). Но там она всегда ограничена наглядностью. Слово же позволяет обобщать безгранично. Философские понятия материи, движения, закона, сущности, явления, качества, количества и т.д. – широчайшие обобщения, выраженные словом.
Мышление – высшая ступень познания человеком действительности. Чувственной основой мышления являются ощущения, восприятия и представления. Через органы чувств – эти единственные каналы связи организма с окружающим миром – поступает в мозг информация. Содержание информации перерабатывается мозгом. Наиболее сложной (логической) формой переработки информации является деятельность мышления. Решая мыслительные задачи, которые перед человеком ставит жизнь, он размышляет, делает выводы и тем самым познаёт сущность вещей и явлений, открывает законы их связи, а затем на этой основе преобразует мир.
Мышление не только теснейшим образом связано с ощущениями и восприятиями, но оно формируется на основе их. Переход от ощущения к мысли – сложный процесс, который состоит, прежде всего, в выделении и обособлении предмета или признака его, в отвлечении от конкретного, единичного и установлении существенного, общего для многих предметов.
Мышление выступает главным образом как решение задач, вопросов, проблем, которые постоянно выдвигаются перед людьми жизнью. Решение задач всегда должно дать человеку что-то новое, новые знания. Поиски решений иногда бывают очень трудными, поэтому мыслительная деятельность, как правило, – деятельность активная, требующая сосредоточённого внимания, терпения. Реальный процесс мысли – это всегда процесс не только познавательный, но и эмоционально-волевой.
Объективной материальной формой мышления является язык. Мысль становится мыслью и для себя и для других только через слово – устное и письменное. Благодаря языку мысли людей не теряются, а передаются в виде системы знаний из поколения в поколение. Однако существуют и дополнительные средства передачи результатов мышления: световые и звуковые сигналы, электрические импульсы, жесты и пр.
Современная наука и техника широко используют условные знаки в качестве универсального и экономного средства передачи информации. Облекаясь в словесную форму, мысль вместе с тем формируется и реализуется в процессе речи. Движение мысли, уточнение её, связь мыслей друг с другом и прочее происходят лишь посредством речевой деятельности.
Мышление и речь (язык) едины. Мышление неразрывно связано с речевыми механизмами, особенно рече-слуховыми и рече-двигательными. Мышление также неразрывно связано и с практической деятельностью людей. Всякий вид деятельности предполагает обдумывание, учёт условий действия, планирование, наблюдение. Действуя, человек решает какие-либо задачи. Практическая деятельность – основное условие возникновения и развития мышления, а также критерий истинности мышления. Мышление – функция мозга, результат его аналитико-синтетической деятельности.
Оно обеспечивается работой обеих сигнальных систем при ведущей роли второй сигнальной системы. При решении мыслительных задач в коре мозга происходит процесс преобразования систем временных нервных связей. Нахождение новой мысли физиологически означает замыкание нервных связей в новом сочетании.
2. Структура мыслительного процесса
Мыслительная деятельность человека представляет собой решение разнообразных мыслительных задач, направленных на раскрытие сущности чего-либо.
Мыслительная операция – это один из способов мыслительной деятельности, посредством которого человек решает мыслительные задачи.
Мыслительные операции разнообразны. Это – анализ и синтез, сравнение, абстрагирование, конкретизация, обобщение. Какие из логических операций будет применять человек, это будет зависеть от задачи и от характера информации, которую он подвергает мыслительной переработке.
Анализ – это мысленное разложение целого на части или мысленное выделение из целого его сторон, действий, отношений.
Синтез – обратный анализу процесс мысли, это – объединение частей, свойств, действий, отношений в одно целое. Анализ и синтез – две взаимосвязанные логические операции. Синтез, как и анализ, может быть как практическим, так и умственным.
Анализ и синтез сформировались в практической деятельности человека. В трудовой деятельности люди постоянно взаимодействуют с предметами и явлениями. Практическое освоение их и привело к формированию мыслительных операций анализа и синтеза.
Сравнение – это установление сходства и различия предметов и явлений.
Сравнение основано на анализе. Прежде чем сравнивать объекты, необходимо выделить один или несколько признаков их, по которым будет произведено сравнение.
Сравнение может быть односторонним, или неполным, и многосторонним, или более полным. Сравнение, как анализ и синтез, может быть разных уровней – поверхностное и более глубокое. В этом случае мысль человека идёт от внешних признаков сходства и различия к внутренним, от видимого к скрытому, от явления к сущности.
Абстрагирование – это процесс мысленного отвлечения от некоторых признаков, сторон конкретного с целью лучшего познания его. Человек мысленно выделяет какой-нибудь признак предмета и рассматривает его изолированно от всех других признаков, временно отвлекаясь от них. Изолированное изучение отдельных признаков объекта при одновременном отвлечении от всех остальных помогает человеку глубже понять сущность вещей и явлений. Благодаря абстракции человек смог оторваться от единичного, конкретного и подняться на самую высокую ступень познания – научного теоретического мышления.
Конкретизация – процесс, обратный абстрагированию и неразрывно связанный с ним. Конкретизация есть возвращение мысли от общего и абстрактного к конкретному с целью раскрытия содержания. Мыслительная деятельность всегда направлена на получение какого-либо результата. Человек анализирует предметы, сравнивает их, абстрагирует отдельные свойства с тем, чтобы выявить общее в них, чтобы раскрыть закономерности, управляющие их развитием, чтобы овладеть ими. Обобщение, таким образом, есть выделение в предметах и явлениях общего, которое выражается в виде понятия, закона, правила, формулы и т.п.
3. Формы мышления
Различают три основные формы мышления: понятие, суждение и умозаключение.
Понятие – это форма мышления, в которой отражаются общие и притом существенные свойства предметов, явлений. Каждый предмет, каждое явление имеют много различных свойств, признаков. Эти свойства, признаки можно разделить на две категории — существенные и несущественные.
Понятие существует в виде значения слова, обозначается словом. Каждое слово обобщает (кроме, разумеется, слов обозначающих имена собственные). В понятиях наши знания о предметах и явлениях действительности кристаллизуются в обобщенном и отвлеченном виде. В этом отношении понятие существенно отличается от восприятия и представления памяти: восприятие и представление конкретны, образны, наглядны; понятие обладает обобщенным, абстрактным, не наглядным характером.
Понятие – более развитая и всесторонняя форма познания, оно значительно шире и полнее отражает действительность, чем представление. Яркую иллюстрацию этого положения дает В. И. Ленин, когда говорит, что нельзя наглядно представить себе движения со скоростью 300 тысяч километров в секунду (скорость света), а мыслить такое движение можно.
Суждение – это форма мышления, содержащая утверждение или отрицание какого-либо положения относительно предметов, явлений или их свойств. Суждения бывают общими, частными и единичными. В общих суждениях утверждается или отрицается что-то относительно всех предметов и явлений, объединяемых понятием. В частном суждении речь идет только – о части предметов и явлений, объединяемых понятием. Единичное суждение – это суждение, в котором речь идет о каком-то индивидуальном понятии.
Суждение раскрывает содержание понятий. Следовательно, чтобы высказать то или иное суждение, человек должен знать содержание понятий, входящих в состав суждения. Знать какой-нибудь предмет или явление – значит уметь высказать о нем правильное и содержательное суждение, т.е., уметь судить о нем. Истинность суждений проверяется общественной практикой человека.
Умозаключение – такая форма мышления, в процессе которой человек, сопоставляя и анализируя различные суждения, выводит из них новое суждение. Типичный пример умозаключения – доказательство геометрических теорем. Человек пользуется в основном двумя видами умозаключений – индуктивными и дедуктивными. Индукция – это способ рассуждения от частных суждений к общему суждению, установление общих законов и правил на основании изучения отдельных фактов и явлений.
Дедукция – это способ рассуждения от общего суждения к частному суждению, познание отдельных фактов и явлений на основании здания общих законов и правил. Индукция начинается с накопления знания о возможно большем числе в чем-либо однородных предметов и явлений, что дает возможность найти сходное и различное в предметах и явлениях и опустить несущественное и второстепенное. Обобщая сходные признаки этих предметов и явлений, делают общий вывод или заключение, устанавливают общее правило или закон. Дедуктивное умозаключение дает человеку знание о конкретных свойствах и качествах отдельного предмета на основе знания общих законов и правил.
Помимо психологии, человеческое мышление изучает другая наука – логика. Она изучает правила построения правильных умозаключений, правильного (т.е., приводящего к правильным выводам) рассуждения. Поэтому логическим мышлением называют обоснованное, доказательное мышление, которое, основываясь на правильных исходных суждениях, с необходимостью приводит к правильным, объективным выводам.
Заключение
Изучая мышление, как и любой другой психический процесс, психологическая наука учитывает и в той или иной степени специально исследует, какие именно потребности и мотивы заставили данного человека включиться в познавательную деятельность. При каких конкретных обстоятельствах у него возникла потребность в анализе, синтезе и т.д. В противоположность психологии формальная логика абстрагируется не только от взаимоотношений мышления с чувственным познанием, но и от взаимосвязей мыслительной деятельности с потребностями, мотивами, эмоциями. Мыслит, думает, не само по себе «чистое» мышление, не сам по себе мыслительный процесс как таковой, а человек, индивид, личность, обладающая определенными способностями, чувствами и потребностями.
Неразрывная связь мыслительной деятельности с потребностями отчетливо обнаруживает тот важнейший факт, что всякое мышление – это всегда мышление личности во всем богатстве ее взаимоотношений с природой, обществом, с другими людьми. Открываемые мышлением свойства окружающего мира очень важны, так как позволяют человеку успешно приспосабливаться к нему. Благодаря мышлению мы можем предвидеть те или иные факты и события, потому что мышление всякий раз как бы добывает знания, являющиеся общими для целого класса явлений, а не только для одного какого-то случая. Умение найти в новой ситуации общее с прежней, постижение общего в, казалось бы, разных случаях – важнейшее отличительное свойство мышления.
Мышление обнаруживает, открывает в окружающем мире определенные классы предметов и явлений, родственных по тому или иному признаку. Итак, мышление, будучи познавательным процессом, отличается от других тем, что осуществляет обобщение и опосредованное познание объективной реальности, хотя опирается при этом на чувственное познание при активном взаимодействии человека с познаваемым объектом. Активное взаимодействие, преобразование предметов, различные действия человека являются существенной особенностью мышления, ведь только в ходе действий с предметами выявляются несовпадения чувственно данного, познаваемого в ощущениях и восприятии, и ненаблюдаемого, скрытого. Эти несовпадения, явления и сущности вызывают поиск, мыслительную активность человека, в результате которой достигается познание, открытие существенно нового.
Список литературы
Банщиков В.М., Гуськов В.С., Мягков И.Ф. Мышление // Медицинская психология. — Москва: Медицина, 1967.
Коган А.Б. Нейрофизиологические механизмы мышления человека // Основы физиологии высшей нервной деятельности — второе, переработанное и дополненное. — Москва: Высшая школа, 1988.
Маклаков А.Г. Мышление // Общая психология. — Санкт-Петербург: Питер, 2001.
Маланов С.В. Психологические механизмы мышления человека: мышление в науке и учебной деятельности. — М.: Издательство Московского психолого-социального института; Воронеж: Издательство НПО «МОДЭК», 2004.
Тихомиров О. К. Психология мышления. — М., 1984.
Хрестоматия по общей психологии. Психология мышления / под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер, В. В. Петухова. — М., 1981.
Характеристики мыслительного процесса. Элементы практической психологии
Характеристики мыслительного процесса
Для правильного понимания аргументации и мотивов поведения людей полезно представлять себе роль и значение определенных характеристик мышления. В качестве основных мы выделяем для анализа следующие.
Взаимосвязь мотива, цели и результата. Мотив, как было отмечено в предыдущем разделе, служит пусковым механизмом мыслительного процесса. Способность формировать и длительно удерживать цель позволяет организовать и поддерживать сосредоточенность внимания на задаче и тем самым создает условия для доведения решения до конца. Постоянный контроль соотношения цели и результата определяет дальнейшую стратегию — процесс поиска решения либо прекращается, либо продолжается.
Скорость мыслительных операций. Динамические характеристики определяют изменение скорости мыслительных операций. Они связаны с мерой обобщенности отдельных элементов в крупных блоках, взаимодействующих в процессе мышления при обучении и реализации навыков.
Характер вероятностного прогнозирования событий, извлекаемых как из памяти, так и из внешней среды. Эта характеристика выявляется в специфике накопления статистик, при организации информации в памяти, как неравномерность весов для следов различных событий, зависящих от опыта и личной значимости этих событий.
Выделение перечисленных характеристик мышления может показаться несколько искусственным, поскольку, казалось бы, невозможно расчленить единый, целостный процесс на компоненты. Однако все эти характеристики независимы, и их значение обнаруживается, когда они изменены, нарушены или вообще выпадают из процесса. Тогда отчетливо проявляется роль каждой не только в организации мышления, но и в целостном поведении, построенном на базе измененного мышления.
Каждая из выделенных характеристик может варьировать в широком диапазоне выраженности — от малозаметных и часто встречающихся отклонений, возникающих, например, под влиянием эмоциональных перегрузок через стабильные заострения (акцентуации) личности в пределах нормы [156], до серьезных нарушений, приводящих к распаду всей системы мышления при различных психических заболеваниях. Понимание причин и особенностей мыслительного процесса и поведения может быть углублено при анализе крайних точек на шкале изменения этих характеристик.
Соотношение цели и результата проявляется особенно отчетливо при нарушении удержания цели в процессе решения задачи (например, в связи с поражением лобных долей мозга). Поскольку при этом каждый из полученных промежуточных результатов не сопоставляется с конечной целью, постольку все они кажутся приемлемыми. Человек, не соотносящий результат с целью, становится безмятежным, он спокоен вне зависимости от эффективности своего мышления и поведения, у него практически исчезают причины для недовольства своими действиями и переживания с депрессивным оттенком. Отсюда понятно и повреждение долгосрочного плана действий, при последовательной реализации которого отдельно контролируется каждый этап приближения к цели.
Как уже отмечалось, процесс порождения мысли требует личной заинтересованности в решении проблемы, тогда рассогласование между мотивом и возможностями осознается как собственная, субъективно значимая задача. При этом формируется установка на решение, направляющая и поддерживающая ориентировку в условиях задачи, и сравнение ожидаемых результатов с достигаемыми — так организуются условия, необходимые для критического отношения к результату при недостаточном совпадении желаемого и полученного.
Влияние способности концентрировать внимание на задаче проясняется при анализе мышления у лиц, не способных удерживать конечную цель, осуществлять систематические мыслительные усилия. Поставив перед собой вопрос, они ни на мгновение не задумываются, не делают попыток целенаправленно извлечь подходящую информацию из памяти, а моментально заполняют паузу любыми, сколь угодно фантастическими конструкциями. Подобные особенности помогают понять, что в норме разнообразие вопросов, возникающих в связи с решением задачи, позволяющее уяснить ее разные стороны, непременно предполагает наличие установки как механизма возврата к исходной точке анализа после очередного отвлечения. Так реализуется непрерывный текущий контроль качества получаемого результата, и если его нет (например, при некоторых поражениях лобных долей мозга), то каждый ответ равно пригоден.
В этих условиях мышление определяется любым господствующим в данный момент представлением. Больные этого не замечают и могут настаивать на противоречивых, взаимно исключающих друг друга представлениях, обнаруживая нарушение критической оценки совпадения цели и результата. Возникает специфическая нечувствительность к противоречиям, как следствие отсутствия сомнений: первая, случайно всплывающая мысль кажется неопровержимой, ее не удается корригировать, а если и появляется возражение, то оно кажется слабым по сравнению с этой первой мыслью. Коррекция делается возможной только тогда, когда мысли принимают другое направление. Все это следствия невозможности длительного удержания цели, являющейся как бы эталоном для сравнения. В ситуации выбора у человека с описанными особенностями вообще не создается конфликта, поскольку каждая отдельная задача не представляется для него частью цепи задач.
Подзадачи не связаны некоторой общей целью и желанием ее конкретного достижения, и поэтому конфликт не может быть осознан.
Необходимый элемент познания — страстность, эмоционально окрашенное отношение к задаче, оно определяет устойчивость и глубину установки. Только устойчивая мотивация допускает длительные усилия в одном направлении при временном отвлечении, переключении, отдыхе и позволяет вновь вернуться к задаче, сохранить устойчивость самоуправления. Неспособность соотнести мотив, цель и результат проявляется не только в мышлении, но и в поведении при отсутствии самоуправления.
В обстановке строгой регламентации (пооперационного внешнего управления) люди с нарушениями соотнесения цели и результата остаются упорядоченными в своих мыслях и поступках, т. е. могут выполнять операцию за операцией в правильной очередности для достижения разумной цели. Там, где обстоятельства требуют от них проявления собственной инициативы, они пассивны, безвольны, внушаемы, быстро поддаются случайным влияниям, т. е. обнаруживают легкость перевода на внешнее управление, так как, по существу, их активность направляется не глубинными установками, а обусловлена внешними факторами.
Нельзя сказать, что в этом случае у человека вообще отсутствуют побуждения и мотивы, ведущие к достижению осознанно поставленных целей. Однако сами эти цели являются всегда ближайшими и, что особо важно, не формируются самостоятельно, а задаются извне — внешними обстоятельствами, окружающими людьми. Отсутствие постоянных внутренних побуждений дает о себе знать исключительным слабоволием, внушаемостью.
Нарушение соотношения цели и результата мышления как неспособность концентрировать и удерживать внимание на цели до момента соотнесения с результатом, утрата гибкости мышления, повреждение механизма возврата к прерванному действию после отвлечения, потеря ощущения противоречивости утверждений вследствие выполнения каждого звена на пути к решению общей задачи, как если бы это звено представлялось бы отдельным и независимым, — все это в конечном счете приводит к непредсказуемости в мышлении и поведении.
Картина отклонений в мышлении при алкоголизме также характеризуется заметным снижением критики, слабоволием. Использование наркотиков в качестве средства понижения психоэмоционального напряжения и активизации положительных эмоций приводит к противоречивым по своим психологическим свойствам состояниям. С помощью наркотиков можно усилить и возбуждение и торможение. И в том и другом случае алкоголь огрубляет восприятие, повышает его пороги и тем понижает субъективную сложность ситуации, позволяя расслабиться и снять контроль за своим поведением. Подобное понижение внутренней напряженности в ситуации общения вначале создает субъективную иллюзию эмоциональной близости с окружающими людьми, тем самым порождая ощущение облегчения общения, внутренней свободы, но потом наступает похмелье и отчужденность осознается еще острее.
Одновременно наблюдается нарушение самооценки. Реальные возможности человека вследствие хронического отравления алкоголем снижаются (хотя он сам это не всегда ощущает), а оценка своих возможностей за счет иллюзии упрощения ситуаций и облегчения общения с людьми резко возрастает, поэтому возникает значительное рассогласование между фактическими возможностями и их оценкой самим человеком. Неоправданное завышение своих возможностей при этом ведет к хронической недооценке сложности возникающих задач — шапкозакидательству. На фоне нарушения самокритики (критики к себе) возникают разнообразные расстройства мышления, выражающиеся в легковесности суждений, неустойчивости внимания, беспечности. Скорость и глубина деградации личности при алкоголизме наступают тем быстрее, чем менее выраженной является иерархическая организация мотивов у конкретного человека. Если у него нет достаточно выраженных интересов, четко очерченных целей жизни, а все цели как бы одинаково слабые, то (при прочих равных условиях) для него алкоголь значительно быстрее становится ведущим мотивом и легко деформирует мышление и деятельность, делая их более упрощенными, стереотипными. Процесс идет по пути роста инерционности в мыслях, распада тонких профессиональных навыков и, как следствие, приводит к дисквалификации.
В мышлении алкоголиков обнаруживается ряд отклонений от нормы в сторону примитивных форм: недостаточное отграничение существенных элементов от второстепенных, нарушение процесса обобщения, конкретно-ситуационный характер мышления, затруднения при словесном обозначении понятий.
Мы коснулись роли соотношения мотива, цели и контроля за результатом в мышлении. На примере анализа специфики мыслительных процессов у больных с повреждением лобных долей и алкоголизмом рассмотрели множество отрицательных следствий субъективно равной приемлемости всех решений.
В качестве примера другой крайности по этому параметру (равной неприемлемости решений) можно обратиться к специфике соотнесения цели и результата при депрессии. Депрессии могут быть результатом неудач и бед у психически здоровых людей, возрастными явлениями и следствием заболевания — маниакально-депрессивного психоза. Человек в состоянии депрессии видит все события неоправданно часто в черном цвете. Поэтому любой результат кажется ему недостаточным. Повышенная критичность приводит к оценке любого промежуточного решения как неудовлетворительного. Тогда контроль препятствует движению к цели. Человек не переходит к осуществлению следующих звеньев в цепи действий, не делает никаких попыток найти выход из положения. Отсутствие усилий, естественно, порождает неудачу, а это, в свою очередь, подкрепляет неуверенность в себе — образуется порочный круг.
Описанные примеры приведены здесь, чтобы акцентировать чрезвычайно важную роль адекватного соотношения цели и результата в мышлении.
Теперь обратимся к динамическим характеристикам мыслительных операций. Скорость мыслительных операций — один из важнейших параметров мышления, ею определяются широта охвата анализируемой ситуации, умение рассматривать признаки объектов и ситуаций как бы одновременно, способность оперировать не единичными, а крупными блоками информации, т. е. в конце концов скорость оперирования связана с возможностью формирования понятийного мышления — главного инструмента познания.
Особенно отчетливо роль скорости мыслительных операций выявляется при анализе мышления больных эпилепсией. В связи с уменьшением скорости операций мышление у них становится более инерционным, что постепенно ведет за собой деавтоматизацию навыков. Как уже подчеркивалось, формирование навыков автоматических умственных действий связано с обобщением отдельных мыслительных операций в блоки. Оперирование со все более обобщенными блоками определяет нарастание скорости выполнения мыслительных задач. Под влиянием убывающей (в связи с болезнью) скорости операций все сформированные при обучении мыслительные блоки разукрупняются и вновь становятся самостоятельными единицами. Каждый из элементов вновь, как и в начале обучения, требует к себе особого внимания и усилий для удержания в памяти, чтобы прийти к логически непротиворечивому заключению или правильно выполнить действие. Скорость мышления прогрессивно понижается. И как компенсация нарастают целеустремленность, точность и педантичность. При этом определенные характеристики мышления изменяются в направлении, противоположном тому, которое наблюдается у ребенка в период формирования понятийного мышления. Обнаруживается как бы возврат к элементам детской логики. Например, выявляется нечувствительность к противоречию, поскольку прямые и обратные операции не объединяются в полностью обратимые композиции.
Мы уже упоминали, что в норме эгоцентризм ребенка преодолевается при овладении операцией свободного переноса начала системы координат. Именно это умение расширяет мыслительное поле человека и позволяет посмотреть на себя со стороны. Вследствие развивающейся под влиянием болезни инерционности (так же, как при задержках развития децентрации у ребенка) наблюдается использование вместо индукции и дедукции трансдукции, т. е. вместо переходов от частного к общему, и наоборот, человек в рассуждениях все чаще переходит от частного к частному, что порождает несогласованность объема и содержания.
В норме возрастное развитие мыслительной операции обратимости делает доступным для человека свободное движение от частного к общему и от общего к частному — индукцию и дедукцию. Так, ребенок сначала принимает во внимание только один признак предмета, затем переносит внимание, на другой, забывая о первом. Со временем, по мере автоматизации мыслительных операций, их укрупнения и овладения операциями с блоками, он осуществляет этот перенос все быстрее, и тогда возникает возможность объединить признаки, связать их. Именно высокая скорость переноса и малое число обобщенных элементов, позволяя удерживать их как бы одновременно, способствуют уяснению и пониманию существа их отношений. Расширение поля восприятия в значительной мере обеспечивается соответствующей скоростью связи признаков. Процесс прогрессирующей инерционности нарушает эти связи и тем самым замедляет операцию синтеза в мышлении.
Как уже отмечалось, развитие мыслительных операций в норме идет поэтапно, образуя иерархическую систему. Сначала мышление осуществляется как деятельность с реальными предметами, которые фигурируют как знаки — так организуются структуры внешних конкретных операций. Понятно, что это процесс медленный, поскольку он опосредован инерционными внешними операциями. Затем формируются системы действий в уме с представлениями и образами, но с опорой на непосредственное восприятие. В этом случае мышление протекает быстрее, чем при опоре на реальные действия с предметами. И только затем возникают логические операции, не связанные непосредственно с внешними опорами, и поэтому они реализуются еще быстрее. Деятельность осуществляется уже полностью во внутреннем плане с отсутствующими объектами и опирается на знаковые, языковые средства. Использование в качестве блоков автоматизированных операций, целостных цепочек умозаключений, знаменует следующий этап — дальнейшее ускорение мышления. Высокая скорость базируется здесь на восприятии большой и малой посылок не изолированно, а симультанно, в единстве. В противном случае правильный вывод принципиально невозможен.
Значение подобной иерархии в функционировании мышления выявляется с особой отчетливостью, когда она претерпевает обратное развитие в связи с заболеванием. Здесь очень наглядно видна значимость скорости процессов в динамике организации мыслительного акта. Как результат все нарастающей инерционности сужается поле оперативного восприятия. Анализируя окружающую среду узким окном и не одновременно, а последовательно, эти больные сохраняют способность справляться с задачами, но поневоле производят этот анализ медленнее, обнаруживая недостаточную интеллектуальную и эмоциональную гибкость. Такие качества, как педантичность, аккуратность и настойчивость, развиваются у них как способ компенсировать тугоподвижность мыслительных процессов, поскольку только при помощи тщательного, последовательного выполнения всех элементов стоящего перед ними задания они могут обдумать и правильно выполнить задание. Сугубо последовательный, замедленный анализ среды порождает в мышлении конкретность, стремление к детализации, возврат к эгоцентрическим тенденциям, что ведет к трудностям отделения главного от второстепенного, гипертрофированной обстоятельности, неспособности к коротким формулировкам и быстрому переключению [109].
Формирование любого навыка и мыслительного в том числе освобождает человека от активного контроля за исполнением всех составляющих действия и тем самым дает возможность перенесения внимания и ориентировки в более широкое поле деятельности. Вследствие нарастания инерционности мыслительных процессов эти операции не только не становятся свернутыми и автоматизированными по мере обучения, как это происходит у здоровых, а, наоборот, разукрупняются ранее свернутые, поэтому больной не только работает с каждой операцией отдельно, но вынужден и контролировать их порознь. Все это создает впечатление, что он как бы застревает на мелочах, мотив и цель деятельности все более смещается из широкой сферы на выполнение узкой.
Вместе со смещением мотива деятельности соответственно смещается и ее смысл. Последовательное выполнение отдельных элементов задания всегда требует отвлечения хотя бы на время от конечной цели всей деятельности. Чем труднее для человека выполнение данного элемента, тем больше отвлечение от конечной цели, пока, наконец, она совсем не упускается из виду, и тогда само выполнение промежуточного действия становится самоцелью. Поэтому говорят о сужении в ходе болезни поля ориентировки у больных. Вследствие малой скорости процессов это нарушение не позволяет им сразу охватить все существенные элементы ситуации — они вынуждены переходить от одномоментного восприятия к замедленному, последовательному, а затем как бы возвращаться к началу для синтеза всего воспринимаемого.
Происходит деавтоматизация, «засоряющая» сознание больного переключением его внимания на выполнение того, что в норме является неосознанной вспомогательной операцией. Так каждая подробность, каждая операция может стать сама по себе сознательной целью, а затем и сознательным мотивом деятельности больного. Описанное превращение некогда вспомогательных действий в самостоятельные неизбежно меняет смысловое отношение к миру. То, что для здорового является пустяком, а иногда и вовсе незаметной деталью, для подобного больного имеет эмоционально насыщенный смысл.
Нарушение динамики мышления проявляется в том, что этим больным трудно менять способ решения задачи, изменять ход своих суждений, переключаться с одного вида деятельности на другой. При классификации они оказываются не в состоянии переключаться с одного выделенного ими признака на другой. Из стремления к уточнению, из желания исчерпать при решении все многообразие фактических отношений возникает своеобразное резонерство, проявляющееся в обстоятельности, излишней детализации, которая и обозначается как «вязкость мышления», сопровождающаяся бедностью ассоциаций и их излишней конкретностью.
Чтобы довести действия до желаемого результата, несмотря на прогрессирующее дробление мыслительных операций, из-за чего ведущая к цели цепь действий становится все длиннее, необходимо все время укреплять мотивацию. Она должна быть столь сильной, чтобы обеспечить поддержание усилий на весь период поэтапного приближения к цели. Тем самым определяется особая сила чувств этих больных, а повышенная эмоциональность способствует насыщению любой операции неадекватно глубоким смыслом [209]. Поскольку каждый элемент мыслительного процесса в этом случае оказывается субъективно очень важным, то малейшее изменение стиля действия или переключение на другие обстоятельства при принятии решения даются с большим трудом. Установки носят инертный характер. Все это обедняет мышление, обращая его к избыточной конкретизации в операциях классификации и ситуативным решениям в ущерб обобщенным, абстрактным оценкам.
Резюмируя отдаленные последствия замедления мыслительных операций, можно сказать, что они приводят к специфической нечувствительности к противоречиям, переходу от индукции к трансдукции — движению мысли от частного к частному, сужению оперативного поля восприятия, понижению интеллектуальной гибкости, повышению педантичности, последовательному восприятию и избыточной конкретности мышления с затруднениями в отделении главного от второстепенного.
Противоположное положение по скорости мыслительных операций занимают случаи, когда она повышена по сравнению с нормой. Такое состояние может возникнуть у здоровых людей при сильном возбуждении, у больных — в маниакальной фазе маниакально-депрессивного психоза, а также при некоторых неврозах. Преобразование динамики мышления в связи с повышением скорости оперирования не гарантирует увеличения его продуктивности. Ускорение нередко приводит к характерной для этих больных поверхностности суждений, поскольку, оперируя слишком быстро, они не успевают учитывать всю совокупность фактов и пропускают промежуточные звенья в рассуждениях, что и ведет к ложным выводам [109].
Повышение скорости мышления может приводить не только к его поверхностности, но и к отвлекаемости: каждое новое впечатление, сказанное кем-то слово, любой случайный раздражитель — все направляет мысли в новое русло. И эти мысли так быстро сменяют друг друга, что человек не может фиксировать их в сознании, поэтому не закончив одну мысль, он уже переходит к другой [32]. Иными словами, мысли не успевают выстраиваться в логические последовательности, и человек теряет управление ими. Однако недостатки, связанные с поверхностностью суждений и отвлекаемостью, не всегда сопутствуют повышению скорости операций. Иногда в подобных состояниях люди могут обнаруживать большую сообразительность и поражать тонкостью и точностью аргументации.
Важность удачной организации информации в памяти и ее динамики интуитивно понятна — от организации и компоновки информации в памяти зависит возможность нахождения решения задачи. При перегруппировке материала мы как бы меняем веса тех или иных возможных решений, оцениваем их вероятность и правдоподобность, соотносим их с целью, что и приводит в конце концов к решению. Следствия нарушения этого процесса особенно хорошо заметны в мышлении больных шизофренией, одна из сторон заболевания которых как раз и проявляется в нарушении процесса накопления информации в памяти и формирования статистик.
Если для здоровых прочность сохранения событий в памяти зависит от их значимости, частоты встречаемости в прошлом и поэтому легкость их вспоминания в процессе мышления различна, то для больных все события становятся приблизительно равнозначимыми и равновероятными, т. е. в памяти не формируется выраженный рельеф статистик событий. Иначе проявляется у них и влияние структуры жизненных ценностей и мотивов, так как по сравнению с нормой они более равновероятны и равнозначны. Тогда нет авторитетов, отсутствует давление на процесс мышления своего и чужого опыта, исключается использование шаблонов и стереотипов, что очень облегчает поиск оригинальных, творческих решений. Ведь именно подобное давление прошлого опыта и пониженной самооценки (как опыта сравнения себя с другими) и ограничивает доверие к собственным гипотезам, а тем самым и полет фантазии человека в процессе творчества. Надо, однако, подчеркнуть существенное различие в творчестве здорового и подобного больного. Быть может, здоровый выдвинет меньше оригинальных идей, но он удерживает значимую для него конечную цель интеллектуальных усилий и потому с большей вероятностью придет к решению. Больному трудно удержать цель, поскольку для него не существует особо значимых задач, все они примерно равнозначны.
Изменение характера взаимодействия с информацией в памяти многосторонне влияет на мышление. Остановимся только на нарушении коммуникации и непоследовательности суждений. У больных шизофренией патологический процесс еще в начальной стадии болезни вызывает снижение возможности получать положительные эмоции от контактов с внешними стимулами. Не имея возможности прочувствовать эмоционально значение окружающих событий, они восполняют этот пробел за счет логики, пытаясь к незначительным, обыденным явлениям подходить с «теоретических позиций» [109]. Обеднение эмоциональной чувствительности приводит к доминированию в их мышлении словесно-логических связей, которые не сопоставляются с непосредственным опытом и недостаточно опираются на чувственные представления и, следовательно, не корректируют индивидуальные значимости отдельных событий в памяти.
Как уже отмечалось, в норме мера проникновения в существо проблемы определяется мерой переноса — транспонирования, чему обычно мешают различные психологические барьеры, накапливающиеся в практике и сохраняемые в памяти. В ситуации равнозначности и равновероятности барьеров нет — сглажен исходный рельеф значимостей в памяти и нарушена динамика эмоционального управления ее полями. В норме генеральное направление перебора гипотез в памяти определяется кроме рельефа значимостей отдельных событий эмоциональным «подогревом» определенных зон памяти в соответствии с иерархией ценностей личности. А когда в связи со сниженной мотивацией нет неравномерного подогрева? Тогда все равнозначимо, т. е. мотивы в равной мере утрачивают свои побудительные функции.
В норме при решении любой задачи человек перебирает в поисках ответа информацию в памяти и взвешивает пригодность вариантов, переходя от более вероятных к менее вероятным, от менее значимых к более значимым. А если варианты примерно равновероятны и равнозначимы, то каково будет решение? Скорее всего оно будет направляться случайными ассоциациями. И действительно, для больных шизофренией характерна активизация маловероятных связей, которые они используют с такой же частотой, как и высоковероятные [32, 109]. Этим обстоятельством в значительной мере определяются своеобразие и богатство генерируемых ими ассоциаций. Однако эти ассоциации не всегда ориентированы системой значимостей и прошлым опытом, зачастую они случайные, отражающие лишь самые общие связи. Поэтому, несмотря на то, что больным не надо преодолевать каких-либо психологических барьеров и ничто не препятствует выявлению сколь угодно далеких аналогий при транспонировании идей, мало шансов, что найденное ими решение будет не только оригинально, но и продуктивно, понятно, достаточно приемлемо. Ведь надо не только уметь летать, но и видеть цель полета.
В случае очень сильной эмоциональной мобилизации, необходимой для преодоления нарастающей инерционности при медленном поэлементном движении к цели (например, при эпилепсии), решение не транспонируется, поскольку в полях памяти формируется рельеф с резкими перепадами, которые при завышенной значимости каждого результата образуют много барьеров, препятствуя переносу принципа решения в далекие области. Тогда весьма затруднен процесс обобщения — все уникально. Ситуация обратная при равной значимости опыта и установок: эмоциональный рельеф следов событий в памяти сглажен и ничего не мешает свободному полету мысли — все можно сопоставить со всем — возникают условия для схоластического мудрствования (например, при шизофрении). В этом случае выбор информации в процессе мышления характеризуется расширением круга признаков предметов и явлений, привлекаемых для решения мыслительных задач, наблюдается сверхобобщение, которое представляется как невозможность удержаться в определенных, заданных смыслом задачи границах, как расширение условий решаемых задач. Отмеченные особенности мышления обнаруживаются при спонтанном разговоре и в ответах на вопросы. Больные не отвечают по сути вопроса, их ответы оказываются непонятными и неожиданными для обычного мышления, и в разговоре с ними трудно следить за ходом их мысли и понимать смысл выражений.
Суждения больных шизофренией в большинстве случаев характеризуются не столько формальной «неправильностью», сколько парадоксальностью, странностью. Те значения смыслового содержания слова, которые у здорового человека находятся где-то далеко, в хвостовой части функции распределения, у больных возникают в сознании с такой же вероятностью, как и главные значения слова. Например, пациенту задают вопрос: «Что общего между рекой и часами?» Он отвечает: «И в реке и в часах есть камни».
Больные с таким нарушением мышления не воспринимают юмора. Считается, что шутка заключается в неожиданном переводе маловероятных ассоциаций в доминирующие или в необычном использовании значения слова.
Здоровые люди, не понимающие шутки, скорее всего используют только те значения смыслового поля слова, которые ассоциируются с данным словом с большой вероятностью. Иная причина непонимания юмора у больных шизофренией. Для них даже при знакомстве с редкими значениями слова все события равновероятны, поэтому неожиданности просто не может быть. Эти же причины мешают пониманию ими переносного смысла пословиц.
Наиболее сохранены у них те виды умственной деятельности, которые характеризуются четкой, однозначно детерминированной схемой операций, жесткой, полностью «формализуемой» программой реализации, например вычисления, грамматический строй. Существенное изменение эмоциональной сферы больных вплоть до эмоциональной сухости нередко приводит к катастрофическому снижению волевой активности вплоть до полного исчезновения желаний и способности к волевому усилию, что нарушает ключевое звено мышления — его пристрастность, мотивы и установки. Поэтому эти больные не могут эффективно использовать свои знания, нередко очень большие.
На другом полюсе по этому параметру находятся те больные, у которых возникает особая, доминирующая идея — идея «фикс» или даже бред. Внутри зоны бреда все события имеют столь повышенную значимость, что уже не соотносятся с критикой. Подобные представления не могут быть корригированы ни самим больным, ни со стороны. Крайний пример влияния доминирующих идей наблюдается при паранойе, когда больные могут поражать силой логического мышления, которое при этом заболевании не нарушается. Аномалия состоит в том, что человек находится под влиянием доминирующей идеи, которая его преследует. Все, что происходит, сколь угодно тривиальные и отдаленные события интерпретируются как направленные на него. Любую информацию больной трактует неблагоприятным для себя образом. Отсюда понятно, что сколь угодно мощный интеллект, но направляемый по ложному пути, искривляемый и отклоняемый очагом доминанты, не продуктивен.
Таким образом, нарушение организации информации в памяти, зависящее от недостаточности или избыточности эмоциональной, личностной ее значимости, приводит, как было показано, к многообразным нарушениям мыслительного процесса, к отрыву его от реальной действительности, гипертрофии формальных и логических операций, и все это не позволяет адекватно решать мыслительные задачи.
Анализ подобного рода отклонений от нормы ясно показывает — только гармоничное сочетание всех значимых характеристик мышления делает его продуктивным инструментом познания.
Самый быстрый словарь в мире: Vocabulary.com
мыслительный процесс процесс использования вашего разума для внимательного рассмотрения чего-либо
капризный, обусловленный скорее случайностью или побуждением, чем необходимостью
надлежащее отправление правосудия в соответствии с правилами и принципами
телесный процесс органический процесс, происходящий в организме
тело обрабатывает органический процесс, происходящий в теле
право на надлежащую правовую процедуру — право, гарантированное Пятой поправкой к Конституции США; подтверждено Четырнадцатой поправкой
адиабатический процесс любой процесс, который происходит без увеличения или уменьшения тепла
зубчатый отросток зубчатый отросток в задней части 2-го позвонка шеи
обработать конкретный курс действий, направленный на достижение результата
фотожелатиновый процесс фотомеханический процесс печати, в котором используется стеклянная пластина с желатиновой поверхностью, на которой размещается воспроизводимое изображение; можно использовать с одним или несколькими цветами
когнитивный процесс выполнение некоторой сложной познавательной деятельности
психический процесс выполнение некоторой сложной познавательной деятельности
стохастический процесс статистический процесс, включающий ряд случайных величин, зависящих от переменного параметра (обычно это время)
естественный процесс Процесс, существующий в природе или производимый ею
а точнее на самом деле
процессор данных машина для автоматического выполнения вычислений
человеческий процесс процесс, в котором участвуют люди
сосцевидный отросток височной кости за ухом у основания черепа
мечевидный отросток наименьший из трех частей грудины
Шиловидный отросток идет от основания височной кости
Джон Спейси, 12 марта 2016 г., обновлено 18 марта 2021 г. Мысль — это процесс восприятия и осмысления мира или, возможно, вселенной.Он включает в себя несколько различных типов и подходов: Абдуктивное мышлениеФормулирование теорий для объяснения того, что вы наблюдаете. АбстракцияМоделирование идей с помощью концепций, которые отличаются от конкретной реальности. Рассуждение по аналогииИспользование аналогии для развития понимания и смысла. Аналитическое мышлениеРассуждение, основанное на фактах, не требующих интерпретации на основе опыта. Обратная индукцияРассуждая в обратном направлении, начиная с потенциальных выводов. Когнитивные предубежденияОбразцы мышления, приводящие к неоптимальным результатам, например к неверным решениям. Cold LogicЛогика, не учитывающая человеческий фактор. Концептуальное мышлениеВыявление шаблонов и абстракций в информации. ГипотезаСпособность угадывать теории при отсутствии информации. СозерцаниеГлубокая рефлексивная мысль, предполагающая абсолютную сосредоточенность на идее в течение длительного периода времени. Конвергентное мышлениеПроцесс поиска «правильного ответа» путем выполнения заранее определенных шагов. Контрфактическое мышлениеРазмышление о невозможном. Например, думать о том, что в прошлом не принято, что сейчас невозможно. ТворчествоСоздание новых и уникальных мыслей и продуктов мысли. Критическое мышлениеДисциплинированное, систематическое мышление, основанное на мнении, суждении или критике. Дивергентное мышлениеСпособность решать проблемы, рассматривая большое количество решений в творческой и исследовательской манере. Часто противопоставляется конвергентному мышлению. Эмоциональный интеллектСпособность распознавать и читать эмоции в себе и других и направленно использовать эмоции. FlowFlow — это состояние сосредоточенности, в котором человек поглощен задачами. Считается важным для производительности. ОбобщениеСпособность находить общие теории, объясняющие наблюдения. Групповое познаниеСоциальные мыслительные процессы, такие как беседа, дебаты и экспертная оценка, для создания и оспаривания идей. Эвристика Эвристика— это практические приближения, оптимальность которых не гарантируется.Их можно быстро вычислить, и они часто используются для принятия решений или реагирования на быстро меняющиеся ситуации. ВоображениеСпособность думать о вещах, выходящих за рамки вашего непосредственного опыта или за пределами нынешних реалий. Позволяет моделировать идеи для поддержки творчества, принятия решений, решения проблем и прогнозирования. Индуктивное мышлениеПроцесс формулирования теорий для объяснения наблюдений, позволяющих делать предположения. ВыводВывод новых фактов из того, что вы знаете. ИнстинктВрожденная склонность к сложному поведению.Например, предполагалось, что люди инстинктивно любопытны и общительны. Внутренний монологМыслить словами. СамоанализПроцесс изучения собственных мыслей, эмоций и мыслительных процессов. ИнтуицияСпособность приобретать знания и делать суждения почти мгновенно, без осознанного мышления. Карл Юнг определил это как «восприятие через бессознательное». СуждениеСуждение — это процесс оценки информации для руководства действиями и решениями. ЛогикаЛогика — это дисциплина обоснованных рассуждений. По сути, это формальный подход к рациональному мышлению. Однако у логики есть ограничения, которые не применимы к рациональному мышлению. Например, некоторые системы логики могут рассматривать только истинное или ложное, ничего не промежуточное. МетапознаниеДумая о мышлении. Minds EyeВизуализация мысленно, включая реалистичные визуализации по памяти или воображению и визуальные абстракции. Мотивированное рассуждениеИспользование логики для поддержки выбора, который в первую очередь обусловлен такими мотивами, как желания и страхи. ПредсказаниеПредположение о будущих событиях, обычно подкрепленное опытом и такой информацией, как тенденции. Рациональная мысльСостояние разумного. Часто ассоциируется с логикой. Однако рациональное мышление может использовать естественный язык, визуальные абстракции, эвристику и частичные истины, которые выходят за рамки возможностей формальной логики. РассуждениеШирокий термин, включающий большинство типов мышления, но исключающий эмоциональные мыслительные процессы и интуицию. Ситуационная осведомленностьПроцессы мышления, связанные с быстро движущимися ситуациями, такими как езда на велосипеде.Относится к восприятию, пониманию, суждению, интуиции и эвристике. Социальное познаниеСпособность успешно читать и ориентироваться в социальных ситуациях. Спекулятивная причинаПричина, которая по своей природе теоретическая, а не практическая. Спекулятивный разум включает такие вещи, как размышления о философии. Мысленный экспериментПроверка идей в уме или на бумаге без необходимости получения реальных данных. Часто включает либо доказательство из первых принципов, либо использование аналогии. МышлениеЭто полный список статей, которые мы написали о мышлении. Если вам понравилась эта страница, добавьте в закладки Simplicable. Несколько распространенных типов эвристики. Определение воображения с примерами. Определение внутриличностного с примерами. Обзор мотивированных рассуждений. Определение субъективности с примерами. Список подходов к мышлению и установок.Самые популярные статьи о Simplicable за последние сутки. Карта сайта © 2010-2020 Простое. Все права защищены. Воспроизведение материалов, размещенных на этом сайте, в любой форме без явного разрешения запрещено. Просмотр сведений об авторах и авторских правах или цитировании для этой страницы. |
6 типов мышления и что должно быть у вас? | Сом Батла
«Мир, который мы создали, — это процесс нашего мышления. Его нельзя изменить, не изменив нашего мышления.”
— Альберт Эйнштейн
Существуют различные типы мышления, от простейшей формы перцептивного мышления до сложного критического и системного мышления.
Но цель этого поста — помочь вам понять, как вы часто думаете. Это также даст вам некоторое представление о том, как в частности думают окружающие. Давайте вкратце разберемся с различными типами мышления:
Это простейшая форма мышления, при которой вы воспринимаете вещи, основываясь на собственном ограниченном количестве жизненного опыта.Он также известен как конкретное мышление , поскольку вы воспринимаете только то, что действительно пережили.
К сожалению, этот тип мышления учитывает только собственное восприятие жизни и полностью основан на собственном жизненном опыте. Вы можете догадаться, что это очень ограничивающий тип мышления или мышление «из коробки».
Это сравнительная превосходная версия мышления , в которой вы рассматриваете различные другие концепции, объекты, языки и т. Д.Поскольку вы думаете за пределами своего собственного ограниченного мира восприятия, это помогает понять точки зрения других и мир в целом.
Люди с таким типом мышления открыты для изучения различных идей, а не ограничиваются только собственным ограниченным жизненным опытом.
Как следует из названия, этот процесс мышления включает в себя глубокое отражение прошлого опыта, а также своих знаний и навыков. Используется для решения сложных задач.
В этом процессе вы систематизируете свой опыт относительно конкретной ситуации, свои навыки и все соответствующие факты, связанные с проблемой, в логическом порядке, а затем размышляете над ситуацией в целом.
Рефлексивное мышление важно для избежания поспешных и импульсивных решений и помогает добиться наилучшего результата, в полной мере используя все имеющиеся у вас знания, информацию и навыки. Вы чувствуете уверенность в решениях, принятых после рефлексивного мышления.
Этот тип мышления предполагает поиск новых идей и концепций, основанных на вашем прошлом обучении и жизненном опыте.
Это слияние двух существующих идей и формулировка новой концепции, или это может включать использование внезапных озарений или искр интуиции для улучшения экспериментов в реальных жизненных ситуациях.
Этот тип мышления возможен для тех, кто не хочет ограничиваться логикой или разумом. Творческое мышление обширно и может повлечь за собой блуждание в любом направлении для приобретения новых идей и мыслей.
Это высшая форма мышления, при которой вы открыты для исследования и готовы прислушиваться к своей интуиции; таким образом возможности безграничны.
Вот почему Эйнштейн сказал:
«Воображение важнее знаний. Ибо знание ограничено, тогда как воображение охватывает весь мир, стимулируя прогресс, рождая эволюцию.
Этот способ мышления заключается в том, чтобы отойти от личных убеждений, предположений, предрассудков и мнений, чтобы разобраться в своих мыслях, открыть истину и решить проблемы. Это мышление требует более высоких навыков когнитивного мышления.
Критическое мышление — это дисциплинированный мыслительный процесс более высокого порядка, который включает использование когнитивных навыков, таких как концептуализация, интерпретация, анализ, синтез и оценка, для вынесения обоснованного, беспристрастного суждения.
Критически мыслящий человек рассматривает любое предложение через призму «что может пойти не так с этим предложением?» , а затем находит аргументы или решения для решения проблем, которые могут возникнуть в будущем.
Следовательно, критическое мышление играет роль «защитника дьявола» и, следовательно, помогает вам принимать меры предосторожности, когда это необходимо.
Ненаправленное или ассоциативное мышление — это свободный поток ненаправленного мышления. Здесь вы даете крылья своему воображению и позволяете ему течь. Это ненаправленный, нецелевой способ мышления, при котором вы позволяете своему разуму связывать мысли по разным направлениям и позволяете строить новые нейросвязи в своем мозгу, чтобы запускать новые возможности.
Есть огромная разница между бесцельными странниками и ассоциативными мыслителями .
Бесцельный странник не намерен извлекать какую-либо пользу из своего мышления, тогда как человек, использующих ассоциативное мышление , делают это целенаправленно, чтобы подключиться к бессознательным более глубоким мыслям, запечатленным в долговременных воспоминаниях нашего мозга, а затем соединить все предлагать творческие решения любых проблем.
Вы бы уже осознали, что в то время как перцептивное мышление ограничивает ваши возможности мышления и заставляет вас думать на основе вашего собственного прошлого опыта, тогда как абстрактный, творческий и ненаправленный подход к мышлению позволяет вам мыслить без границ и использовать свое воображение, чтобы думать лучше решение ваших проблем.
В то же время навыков критического мышления, хотя может показаться злодеем по сравнению с творческим мышлением , но только критическое мышление дает вам возможность принимать целостные решения, основанные на рациональной логике левого полушария. а также использовать воображение и интуицию через правое полушарие.
Узнайте больше об эффективных способах мыслить лучше и принимать более разумные решения в моей книге «ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ»
Мысль | Britannica
Элементы мысли
Широкое использование слов в мышлении («безмолвная речь») способствовало убеждению, особенно среди психологов-бихевиористов и необихевиористов, что думать — значит соединять языковые элементы субголосом.Ранние эксперименты показали, что мышление обычно сопровождается электрической активностью в мышцах артикуляционных органов мыслителя (например, в горле). Благодаря более поздней работе с электромиографическим оборудованием стало очевидно, что мышечные явления не являются действительными проводниками мышления; они просто облегчают соответствующую деятельность мозга, когда интеллектуальная задача особенно сложна. Отождествление мышления с речью подверглось критике со стороны российского психолога Льва Семеновича Выготского и швейцарского психолога развития Жана Пиаже, которые наблюдали истоки человеческого мышления в общей способности детей объединять невербальные действия в эффективные и гибкие комбинации.Эти теоретики настаивали на том, что мышление и речь возникают независимо, хотя они признавали глубокую взаимозависимость этих функций.
Три ученых, придерживающихся разных подходов: русский физиолог XIX века Иван Михайлович Сеченов; американский основатель бихевиоризма Джон Б. Ватсон; и Пиаже — независимо пришли к выводу, что действия, которые служат элементами мышления, являются интернализованными или «дробными» версиями двигательных реакций. Другими словами, элементы считаются ослабленными или сокращенными вариантами нервно-мышечных процессов, которые, если бы они не подвергались частичному торможению, вызывали бы видимые движения тела.
Чувствительные инструменты действительно могут обнаруживать слабую активность в различных частях тела, кроме органов речи, например, в конечностях человека, когда движение мыслится или воображается, но не происходит на самом деле. Недавние исследования показывают существование желудочного «мозга», набора нейронных сетей в желудке. Такие открытия породили теории о том, что люди думают всем телом, а не только мозгом, или что, по словам американского психолога Б. Ф. Скиннера, «мысль — это просто поведение — словесное или невербальное, скрытое или явное. .”
Логическим результатом этих и подобных утверждений была точка зрения периферизма. Как явствует из работ Уотсона и американского психолога Кларка Л. Халла, он считал, что мышление зависит от событий в мускулатуре: этих событий, известных как проприоцептивные импульсы (т. Е. Импульсы, возникающие в ответ на физическое положение, позу, равновесие или внутреннее состояние). состояние), влияют на последующие события в центральной нервной системе, которые, в конечном итоге, взаимодействуют с внешними стимулами и определяют дальнейшие действия.Однако есть свидетельства того, что мышлению не препятствует прием лекарств, подавляющих всю мышечную активность. Более того, такие исследователи, как американский психолог Карл С. Лэшли, указали, что мышление, как и другие более или менее квалифицированные действия, часто происходит так быстро, что не хватает времени для передачи импульсов от центральной нервной системы. систему к периферическому органу и обратно между последовательными шагами. Таким образом, централистский взгляд на то, что мышление состоит из событий, ограниченных мозгом (хотя часто сопровождается широко распространенной активностью в остальной части тела), получил распространение позже в 20 веке.Тем не менее, каждое из этих нейронных событий можно рассматривать как реакцию (на внешний стимул или на более раннюю нейронно-опосредованную мысль или комбинацию мыслей) и как стимул (вызывающий последующую мысль или двигательную реакцию).
Элементы мышления классифицируются как «символы» в соответствии с концепцией знакового процесса («семиотика»), которая выросла из работы философов (например, Чарльза Сандерса Пирса), лингвистов (например, CK Ogden и Ivor A. Ричардс) и психологов, специализирующихся на обучении (Э.g., Hull, Neal E. Miller, O. Hobart Mowrer и Charles E. Osgood). Суть этой концепции состоит в том, что стимулирующее событие x можно рассматривать как знак, представляющий (или «обозначающий») другое событие y , если x вызывает некоторые, но не все, поведения (как внешние, так и internal), который был бы вызван y , если бы он присутствовал. Когда стимул, который квалифицируется как знак, является результатом поведения организма, для которого он действует как знак, он называется «символом».«Реакции, вызывающие раздражение», которые, как говорят, составляют мыслительные процессы (например, когда человек думает о чем-то поесть), являются яркими примерами.
Этот подход, который предпочитают психологи в отношении стимула-реакции (S-R) или неоассоциативного течения, контрастирует с таковым из различных когнитивистских или неорационалистских теорий. Вместо того, чтобы рассматривать компоненты мышления как производные вербальных или невербальных двигательных действий (и, таким образом, подчиняться законам обучения и производительности, применимым к усвоенному поведению в целом), когнитивисты рассматривают компоненты мышления как уникальные центральные процессы, регулируемые принципами, которые свойственно им.Эти теоретики придают первостепенное значение так называемым структурам, в которых организованы «когнитивные» элементы, и они склонны видеть выводы, применения правил, репрезентации внешней реальности и другие составляющие мышления в действии даже в простейших формах усвоения знаний. поведение.
Школа гештальт-психологии считает, что составляющие мышления по существу имеют ту же природу, что и паттерны восприятия, которые нервная система конструирует из сенсорных возбуждений.После середины 20 века аналогии с компьютерными операциями приобрели широкое распространение; как следствие, мышление стало описываться в терминах хранения, поиска и передачи элементов информации. Рассматриваемая информация считалась свободно переводимой с одной «кодировки» на другую без ущерба для ее функций. Важнее всего было то, как были объединены события и какие другие комбинации могли произойти вместо этого.
мыслительный процесс | Примеры предложений
мыслительного процесса еще нет в Кембриджском словаре.Вы можете помочь!
Мы были обеспокоены процессом и , предусматривающим многоуровневые наказания для молодых водителей.
Он чрезвычайно красноречиво объяснил процесс , задуманный чертежником, , , .
Этот неизбежный процесс мысль иллюстрирует, что в том, что касается этого вопроса, то, что приемлемо сегодня, будет меньше того, что потребуется завтра.Это концептуальный компонент — мысли процесс ; физическая составляющая — средства борьбы; и моральный компонент — мотивация, лидерство и менеджмент.
Или он будет следовать новой мысли процессу о том, как мы собираемся производить больше рыбы?
Можете ли вы описать ключевые моменты своей аргументации и процесс , , , процесс , который привел вас в этом направлении?
Первым шагом в этом прототипном процессе геолога была наша мотивация для изобретения концепции необычных карт.Рассказчик только нелестно размышляет о ее мысли процессе и мотивах.
Во многих ситуациях это было бы ближе к процессу , , , и обеспечивало бы своего рода исполняемую спецификацию для автоматов.
На самом деле не было моделей, не было , процесс даже о том, как это связано с доходами и ценами.Или, говоря другими словами, архитектура — это результат мысли процесс , который, в свою очередь, вызывает мыслительные процессы у других.
Это нужно было вспомнить через их чувства, а не с помощью какой-либо сознательной мысли процесса , и используя как можно больше из пяти чувств.
Желание автоматизировать создание функциональных структур никоим образом не может рассматриваться как замена мысли процесса , который проходит при создании функциональных структур.С другой стороны, «разброс в голову» не только непосредственно регистрирует мысль процесс , но также пробуждает чувство всеобщего беспорядка и беспомощности.
Агульхон также объясняет мысль процесс , который привел к отношениям правых, теперь совершенно недопустимым, в том, что было для них послевоенным (ретроспективно межвоенным).Результаты также показали, что на индивидуальном уровне было очень мало «переключений причин», и только четыре респондента были готовы использовать другой процесс для разных вопросов.
думал, что процесс начинается с парадокса: нынешние механизмы, похоже, предназначены скорее для ослабления, чем для усиления контроля над расходами.Является ли мысль мыслью процессом предположением, что система не работает, или что обстоятельства изменились, и что она может работать по-другому?
Эти примеры взяты из корпусов и из источников в Интернете. Любые мнения в примерах не отражают мнение редакторов Cambridge Dictionary, Cambridge University Press или его лицензиаров.сообщение}}
Выберите часть речи и введите свое предложение в поле «Определение».
{{/сообщение}}
Часть речи
Выберите существительное, глагол и т. Д. Прилагательноеприлагательноерекламабъявление существительноечислопрефикссуффиксглагол
Определение
Представлять на рассмотрение
Отмена
Определение (MSHCZE) | Porucha myšlení, jejímž základem je chorobný a falešný výchozí předpoklad, o němž je však člověk nezvratně přesvědčen.Z něho pak vyvozuje (již logicky) další závěry, které mohou výrazně ovlivňovat jeho chování a jednání. B. se klasicky dělí na makromanické (великашское), mikromanické (s pocity malosti) a úkorné (s rysy vztahovačnosti a paranoidity). Nemocný je např. přesvědčen o své velikosti a moci, o své genialitě a geniálních vynálezech nebo se naopak domnívá, že něco zavinil, že mu chybí některý orgán, že je ja sledován, oleznýdován. Bludy bývají součástí psychozy. (Cit. Velký lékařský slovník online, 2013 http: // lekarske.slovniky.cz/) |
Определение (NCI_CTCAE) | Расстройство, характеризующееся ложными личными убеждениями, противоречащими действительности, несмотря на противоречивые доказательства и здравый смысл. |
Определение (NCI) | Ложные личные убеждения противоречат действительности, несмотря на противоречивые доказательства и здравый смысл. |
Определение (MSH) | Ложное убеждение в отношении «я» или лиц или объектов вне «я», которое сохраняется, несмотря на факты, и не считается приемлемым для окружающих. |
Определение (PSY) | Ложные личные убеждения, несмотря на противоречивые доказательства и здравый смысл. |
Определение (CSP) | ложное убеждение в отношении «я» или лиц или объектов вне «я», которое сохраняется, несмотря на факты, и не считается разумным для окружающих. |
Концепции | Психическая или поведенческая дисфункция ( T048 ) |
MSH | D003702 |
SnomedCT | 2073000, 139595000, 162323009 |
LNC | LP121741-5, MTHU020845 |
Английский | ЗАБЛУЖДЕНИЕ, бред (физическое нахождение), фиксированные убеждения, противоречащие реальности (бредовые идеи), фиксированные убеждения, противоречащие реальности, фиксированные убеждения, противоречащие реальности (симптом), бред, бред БДУ, бредовые симптомы, бред, бред, бредовые идеи, бредовые мысли, Бред (обнаружение), бред, БДУ, БДУ, Бред |
Итальянский | Делирио, Синтоми Делиранти, Иллюзиони, Делирио НАС, Делюзи |
Голландский | wanen, wanen NAO, waansymptomen, waan, Waan, Waanvoorstellingen, Wanen, Waanideeën |
Французский | Illusions, Délire SAI, IDEE DELIRANTE, Idée délirante, Symptômes délirants, Délire, Délires |
Немецкий | Wahn NNB, WAHNIDEEN, Wahnvorstellung, Wahn, Wahnvorstellungen |
Португальский | Ideias Delirantes NE, Ideias Delirantes, IDEIAS DELIRANTES, Sintomas Delirantes, Delírio, Delusões |
Испанский | Ideas Delirantes, Trastorno Delirante NEOM, DELUSION, delirio (hallazgo), delirio, delusión (hallazgo), delusión, ideas Delirantes, pensamientos Delirantes, Trastorno Delirante, Síntomas Delirantes, Deluciones |
Японский | 妄想, 妄想 NOS, 妄想 症状, モ ウ ソ ウ NOS, モ ウ ソ ウ, モ ウ ソ ウ シ ョ ウ ジ ョ ウ |
Шведский | Vanföreställningar |
Чешский | bludy, Blud БДУ, Blud, симптоматика Bludné, Bludy |
Финский | Harhaluulot |
Русский | БРЕД, БРЕД |
Польский | Урожения |
Венгерский | Téveszme, Téveszme tünetek, Téveszmék, Téveszme k.м.н. |
Норвежский | Vrangforestillinger |
Синонимы и антонимы мыслительного процесса
synonym.com
антоним.ком
- Слово дня:
деревенщина Популярные запросы 🔥
отрицательное влияние
творческий
вызов
эстетический
помощь
белый человек
обнаруживать
более вероятно
гипертекст
в первый раз
мозговой штурм
характерная черта
все знают
глубокое понимание
ипотечный кредит
Феодосия
душевное здоровье
Рыцари
гомофобный
телугу
фокус
перекрыть
вмешательство
нестандартное мышление
помощь
технология
потенциал
некоторый
сплоченность
доступность
центр
уязвимость
ожидать
неясно
развивать
пьяница
хорошо
африкаанс
вопил
мантра
невидимый
разнообразный
определять
1.мыслительный процесс
существительное.
В
процесс
из
с использованием
ваш
разум
к
рассмотреть возможность
что-нибудь
осторожно.
Синонимы
мышление
абстрактная мысль
высший познавательный процесс
нестандартное мышление
идея
логическое мышление
обеспечение
конвергентное мышление
мышление
дивергентное мышление
возбуждение
интеллект
рассуждение
ход мыслей
решение проблем
подготовка
нить
рассмотрение
линия мысли
ментальный синтез
мистика
мысль
свободная ассоциация
планирование
объяснение
строительство
умственная деятельность
Антонимы
конвергентное мышление
дивергентное мышление
синтез
нетворчество
бездействие
Избранные игры
2.мысленный образ
существительное.
А
умственный
изображение
произведено
от
в
воображение.
Синонимы
изображение
мысленный образ
воображаемый образ
3.мысль
существительное.
(ˈΘɔt)
В
содержание
из
познание;
в
основной
вещь
ты
находятся
мышление
о.
(ˈΘɔt)
Синонимы
вдохновение
программа
груз
обобщение
строить планы
вымысел
реакция
обобщение
перегиб
идея
программа
содержание
прихоть
впечатление
имея в виду
тема
идеальный
строить
основной доклад
теорема
познавательный контент
чувство
мысленный объект
предложение
прихоть
мотив
идеализация
концепция
вера
понятие
идеализация
зачатие
субстанция
мнение
прихоть
озабоченность
общность
размышление
заблуждение
Антонимы
зачатие
заблуждение
увольнять
снимать бремя
разгибать
Этимология
мысль (английский)
мысли (среднеанглийский (1100-1500))
4.процесс
существительное.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
А
специфический
курс
из
действие
намеревался
к
достигать
а
результат.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Синонимы
процедура
правило
формула
операционная процедура
расчет
условие
косвенное обращение
диагностическая процедура
рутина
медицинская процедура
Мероприятия
экспериментальные условия
генетическое профилирование
картирование хромосом
тряпка
вычисление
экстренная процедура
Экспериментальная процедура
способ работы
Система Бертильона
генетическая дактилоскопия
ригамарол
ожесточение
диагностическая техника
вычисление
отображение
снятие отпечатков пальцев
Антонимы
бездействие
Осень
окончание
естественная депрессия
краткость
Этимология
процесс (английский)
procés (старофранцузский (842-ок.1400))
processus (латиница)
5. мысль
существительное.
(ˈΘɔt)
В
процесс
из
с использованием
ваш
разум
к
рассмотреть возможность
что-нибудь
осторожно.
(ˈΘɔt)
Синонимы
мышление
абстрактная мысль
высший познавательный процесс
нестандартное мышление
идея
логическое мышление
обеспечение
конвергентное мышление
мышление
дивергентное мышление
возбуждение
интеллект
рассуждение
ход мыслей
решение проблем
подготовка
нить
рассмотрение
линия мысли
ментальный синтез
мыслительный процесс
мистика
свободная ассоциация
планирование
объяснение
строительство
умственная деятельность
Антонимы
конвергентное мышление
дивергентное мышление
исходная программа
аппаратное обеспечение
объектная программа
Этимология
мысль (английский)
мысли (среднеанглийский (1100-1500))
6.мысль
существительное.
(ˈΘɔt)
В
организованный
верования
из
а
период
или же
группа
или же
физическое лицо.
(ˈΘɔt)
Синонимы
вера
Основной поток
Антонимы
неверие
недоволен
недовольный
Этимология
мысль (английский)
мысли (среднеанглийский (1100-1500))
7.процесс
существительное.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
(психология)
в
представление
из
некоторый
составной
познавательный
Мероприятия;
ан
операция
что
влияет
умственный
содержание.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Синонимы
ноэзис
познавательный процесс
операция
высший познавательный процесс
познание
умственный процесс
знание
базовый познавательный процесс
когнитивная операция
Антонимы
фронт
начало
середина
глава
лицевой
Этимология
процесс (английский)
procés (старофранцузский (842-ок.1400))
processus (латиница)
8. процесс
глагол.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Предмет
к
а
процесс
или же
лечение,
с участием
в
цель
из
подготовка
для
некоторый
цель,
улучшение,
или же
исцеление
а
условие.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Синонимы
проветривать
бак
нитрифицировать
доза
нитрат
уточнять
йодировать
семя
солод
карбоксилат
сера
насыщать кислородом
азотировать
приносить пользу
карбонат
вулканизировать
вулканизировать
креозот
бромат
луч
удовольствие
кондиционер
бромистый
милосердие
фторировать
йодировать
карри
облучать
отразиться
сера
дотронуться
оксигенировать
нести на
ошпарить
трогать
хлорировать
фторид
запустить
дым
размножаться
окуривать
азотировать
касаться
Agenise
аммиак
оказывать воздействие
мерсеризовать
битумировать
влияние
переваривать
насыщать кислородом
камфорат
битумировать
фторировать
Агенизировать
хром
Антонимы
затемнять
душить
перерыв
здорово
расходиться
Этимология
процесс (английский)
procés (старофранцузский (842-ок.1400))
processus (латиница)
9. процесс
глагол.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Иметь дело
с участием
в
а
рутина
способ.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Синонимы
управлять
ручка
иметь дело
забота
Антонимы
радовать
время
стимулировать
обесточивать
штамм
Этимология
процесс (английский)
procés (старофранцузский (842-ок.1400))
processus (латиница)
10. процесс
глагол.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Выполнять
математический
а также
логичный
операции
на
(данные)
в соответствии
к
запрограммирован
инструкции
в
заказывать
к
получать
в
обязательный
Информация.
(Prɑːˌsɛs, ˈprɔˌsɛs)
Синонимы
вычислить
считать
вычислить
шифр
упражняться
шифр
фигура
Антонимы
выходить из боя
скучать
обесцвечивать
воздерживаться
заразить
Этимология
процесс (английский)
procés (старофранцузский (842-ок.1400))
processus (латиница)
Популярные запросы 🔥
отрицательное влияние
творческий
вызов
эстетический
помощь
белый человек
обнаруживать
более вероятно
гипертекст
в первый раз
мозговой штурм
характерная черта
все знают
глубокое понимание
ипотечный кредит
Феодосия
душевное здоровье
Рыцари
гомофобный
телугу
фокус
перекрыть
вмешательство
нестандартное мышление
помощь
технология
потенциал
некоторый
сплоченность
доступность
центр
уязвимость
ожидать
неясно
развивать
пьяница
хорошо
африкаанс
вопил
мантра
невидимый
разнообразный
определять
×
- Условия эксплуатации
- Политика конфиденциальности
- Политика авторских прав
- Отказ от ответственности
- CA не продавать мою личную информацию
.