Зигмунд фрейд я и оно краткое содержание: Конспект книги «Я и Оно» Фрейда.

Содержание

Зигмунд Фрейд «Я и оно». О чем и для кого эта книга?

Фрейд, как психоаналитик, дал нам теории, которые лежат в основе различных психоаналитических исследований. Он исследовал ландшафт ума посредством гипноза, изучал сны, подсознание, бессознательное, эго, ид и суперэго. До него никто практически не проявлял интереса к психическому здоровью и скрытым причинам психосоматического здоровья. Способности ума были в значительной степени изучены под его руководством.

Работа австрийского ученого важна, потому что она заложила основу психоаналитического дискурса, хотя многие из его гипотез оказались ошибочными. Он считал, что сексуальность является основным мотиватором, критической частью личности, которая влияет на реакцию человека по отношению к другим.

О чем книга Фрейда «Я и оно»?

Одной из самых известных идей знаменитого психоаналитика Зигмунда Фрейда была идея об ид, эго и суперэго — трех основных факторов, влияющих на работу человеческого разума. Австрийский ученый утверждал, что эти компоненты человеческой психики контролируют все процессы личности, поведение и черты характера.

книга я оно зигмунда фрейда

Ид был самым основным и импульсивным инстинктом человека — тем, который питает наши самые глубокие желания и физические потребности. Суперэго было противоположностью ид. Этот компонент контролировал наши самые высокие морали и стандарты, действуя через нашу совесть и побуждая нас стремиться быть самыми идеальными. Кусок посередине — это Эго. Эго является посредником между ид и реальностью окружающего нас мира, находясь под наблюдением суперэго.

В книге «Я и оно» Зигмунд Фрейд глубоко исследует концепции человеческого разума и результаты конфликтов и взаимодействий между ид и суперэго.

Кому следует прочесть эту книгу?

Писания Фрейда являются неотъемлемой частью западной интеллектуальной истории. Чтобы понять эту историю и то, как она развивается в отношении более современных разработок, конечно, не только в области психологии и психоанализа, вам следует прочитать произведения Зигмунда.

книга зигмунда фрейда я и оно

Его работы будут полезны не только людям, профессии которых связаны с психологией, но и всем, кто хочет расширить свой кругозор и узнать много нового. Прочитав работы Фрейда, вы гарантировано получите знания о психологии, как о науке, а также узнаете новые вещи о себе и о том, как работают ваше сознание и подсознание.

Отзывы читателей о произведении

«Если вы пытаетесь разобраться в собственной психике, тогда книга «Я и оно» именно для вас. В этой работе Зигмунд Фрейд анализирует отношения между Эго и Ид. Очень информативно и очень полезно. Каждый должен прочитать это произведение» — Николай Ефременко, 43 года.

«Я прочитала эту книгу сразу после «Введения в психоанализ». Я думаю, что это было хорошее дополнение, чтобы проследить за дальнейшим развитием мыслей Фрейда. Я рада, что сначала прочитала «Введение в психоанализ», потому что он использует терминологию, которую я бы не поняла. Работа фокусируется на ид, эго и суперэго и дает достойное понимание каждого из них» — Анастасия Белинская, 27 лет.

«Фрейд был безумным гением, у меня действительно нет комментариев. Я ошеломлена и изумлена. Как один человек может так глубоко понимать такие сложные темы? Мне было очень приятно читать эту книгу» — Алина Зиненко, 36 лет.

Похожие книги

К похожим работам можно отнести следующие произведения:

  • «Словарь по психоанализу», Жан Лапланш. В этой книге раскрывается сущность, концепции и основные понятия такой науки, как психоанализ. Если вы только начинаете изучать данную область знаний, это произведение – отличная точка для старта.

книга словарь по самоанализу

  • «Психоанализ и религия», Эрих Фромм. Эта книга исследует то, как мораль и религия переплетаются с психоанализом.
  • «Когда Ницше плакал», Ирвин Ялом. Эта книга хотя и относится к художественной литературе, а не к научной, является отличным образцом человеческой интеллектуальной работы, которую изучает психоанализ.

Заключение

Фрейд дал своим читателям взгляд изнутри на развитие его идей. Он поделился своими теориями, процессом мышления, своими неудачами и своей неопределенностью с научной честностью. Вы должны прочитать его книгу, чтобы увидеть и почувствовать, как работает и пишет великий и революционный ум. Он отправляет вас в интеллектуальное приключение к сердцу человечества без всякого страха.

[Всего: 1   Средний:  5/5]

«Я», «Оно» и «Сверх-Я» или о том, что такое психоанализ

В свое время психоанализ стал своего рода революцией в психологии. Господствовавшая точка зрения о том, что все действия человека являются результатом деятельности его сознания, уступила место теории, где человеческие поступки — это результат борьбы подавляемых стремлений и превалирующих идеалов, а сознание лишь часть психики, а не ее суть. Эта идея заставила психологов пересмотреть свои взгляды и обратить свое внимание туда, где хранятся все человеческие страсти — в бессознательное.

Вместо введения

Говоря о психоанализе необходимо сказать, что он подразделяется на классический и современный. Когда мы говорим о первом, мы прежде всего имеем в виду теорию, разработанную австрийским психологом Зигмундом Фрейдом (1856 — 1939). Именно он впервые употребил данный термин для обозначение нового метода изучения и лечения психических расстройств.

В дальнейшем благодаря его ученикам и последователям теория развивалась, разрасталась и обрастала новыми идеями. Развитию психоанализа способствовали Альфред Адлер и К. Г. Юнг, а позднее неофрейдисты Эрих Фромм, Карен Хорни, Гарри Стек Салливан, Жак Лакан и др. Их деятельность привела к тому, что современный психоанализ трудно представить в виде единой теории. Он проявляет себя скорее в совокупности различных направлений и практических подходов к решению проблемы сущности человеческой психики.

Возвращаясь к классическому психоанализу

Зигмунд Фрейд по праву считается основателем данного направления психологии, однако следует упомянуть, что отдельные элементы того, что мы сейчас называем психоанализом, появлялись и ранее, в работах разных философов.

Например, Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716) был первым кто четко сформулировал концепцию бессознательного, введя понятие «бессознательной психики». Он считал, что вселенная состоит из множества монад — нематериальных субстанций, способных к восприятию действительности. При этом человек, точнее его душа — это тоже монада, обладающая высоким уровнем восприятия, достигающего уровня сознания. При этом, он не отождествлял сознание с психикой, так как считал, что в душе имеются и такие восприятия, которые она не осознает (деятельность «малых перцепций»).

Идеи Г. Лейбница о бессознательном получили дальнейшее развитие в работах Г. Гельмгольца, Ч. Дарвина, большой вклад в систематизировании идеи о бессознательном внес немецкий психолог В. Вундт.

Значительно изменил и расширил идеи о бессознательном и Зигмунд Фрейд. В своих работах он объясняет процесс формирования бессознательного в результате вытеснения из сознания нежелательных по каким-либо причинам элементов.

Помимо разделения психики на области сознательного и бессознательного, он также ввел понятие о трех психических инстанциях — структурах психики, преобладающих в той или иной областях. Эти структуры он назвал «Я», «Оно» и «Сверх-Я».

Эти и некоторые другие идеи легли в основу теории психоанализа, поэтому о них и пойдет речь дальше.

Сознание и Бессознательное

Разделение психики на сознательное и бессознательное является основной предпосылкой психоанализа
Зигмунд Фрейд

Сознание не является основой психики, а только лишь ее частью. Почему же мы не можем сказать, что сознательное — это и есть психика? Вот простое объяснение, которое дает Фрейд.

Долго держать что-либо в сознании невозможно. Психический элемент (например представление), который присутствует в сознании в данный момент, через какое-то время уступает место другим психическим элементам. Однако в определенных, легко осуществимых условиях, это представление может снова появиться в сознании, причем не из-за нового восприятия, которое и привело к осознанию данного представления в первый раз, а благодаря воспоминанию [2].

Объясним на примере

Вот вы все утро гуляли по лесу и собирали грибы. Вернувшись, вы уже забыли про лес, ваше сознание занято другими делами, которые были запланированы на этот день. Но вот день закончен, вы ложитесь спать, и стоит вам закрыть глаза, в сознании всплывает картина природы, леса, по которому вы гуляли, и грибов, которые вы собирали.

Таким образом, все то время пока в нашем сознании происходили другие психические процессы ранее осознаваемое представление было вне сознания, то есть являлось бессознательным. Это то бессознательное, которое по мнению Фрейда, является латентным бессознательным (предсознательным). Помимо этого, он выделяет также вытесненное бессознательное. В отличие от первого, это бессознательное образуется в процессе вытеснения, сущность которого заключается в том, чтобы не допустить представление до сознания.

Наиболее подробно различие между этими двумя бессознательными, которые выделяет Фрейд, описывается им в работе «Бред и сны в «Градиве» В. Иенсена».

Все вытесненное бессознательно; но мы не можем утверждать в отношении всего бессознательного, что оно вытеснено. … «Бессознательное» – чисто описательный, в некоторых отношениях неопределенный, так сказать, статичный термин; «вытесненное» – динамическое слово, которое принимает в расчет игру психических сил и свидетельствует, что есть стремление проявить все психические воздействия, среди них и стремление стать осознанным, но есть и противоположная сила, сопротивление, способное сдержать часть подобных психических действий, среди них и действие по осознанию. Признаком вытесненного остается то, что, несмотря на свою мощь, оно не способно стать осознанным. Зигмунд Фрейд

В процессе дальнейшей психоаналитической работы, выяснилось что данных подразделений недостаточно, и тогда Фрейд выделил три составляющие психики: «Оно», «Я» и «Сверх-Я».

«Оно», «Я» и«Сверх-Я»

«Оно» представляет собой полностью бессознательную часть психики, в которой остаются все вытесненные влечения индивида. Это неизведанная, недоступная часть личности, в которой нет никаких моральных установок, нравственных оценок, понятий добра и зла.

«Оно» — это то, что является основой личности любого ребенка. Им движут первичные биологические потребности, желания, эмоции. Поэтому дети, особенно в возрасте до 5-6 лет, в большинстве своем, эгоистичны и капризны. Со временем от родителей ребенок узнает, что правильно, а что нет. Формируется его система ценностей, норм, правил поведения. Уже будучи в школе, ребенок учится взаимодействовать с другими людьми, соблюдать религиозные, моральные и правовые нормы, действующие в обществе. Это влияние родителей и социальной сферы жизни общества и обуславливает формирование «Сверх-Я».

«Сверх-Я» является подавляющим элементом. Являясь полной противоположностью «Оно», «Сверх-Я» олицетворяет совесть, идеалы, социальные нормы и все то, что ограничивает индивида, делает его цивилизованным и позволяет жить в человеческом обществе.

По своей природе «Сверх-Я» ближе к «Оно» чем к «Я», просто потому, что также бессознательно, только в отличие от «Оно», которое является своего рода наследственным, «Сверх-Я» — приобретенное бессознательное [7].

И «Оно» и «Сверх-Я» проявляют себя через третью психическую инстанцию — «Я».

«Я» — это уже сфера сознательного. Оно выступает посредником между «Оно» и «Сверх-Я».

Функциональная важность «Я» выражается в том, что в нормальных случаях оно владеет подступами к подвижности. В своем отношении к «Оно» оно похоже на всадника, который должен обуздать превосходящего его по силе коня; разница в том, что всадник пытается сделать это собственными силами, а «Я» – заимствованными. Если всадник не хочет расстаться с конем, то ему не остается ничего другого, как вести коня туда, куда конь хочет; так и «Я» превращает волю «Оно» в действие, как будто бы это была его собственная воля. Зигмунд Фрейд

Таким образом, олицетворяя здравый смысл и благоразумие, оно контролирует психические процессы происходящие в сознании.

Но из-за своей роли «Я» постоянно испытывает давление и со стороны «Оно» и со стороны «Сверх-Я».

Чрезвычайное влияние любого из них ведет к негативным последствиям. Например в случае, когда ребенка воспитывают в строгости, постоянно наказывают и заставляют чувствовать вину за его поведение, постепенно давление родителей сменяется давлением «Сверх-Я». Наказание извне заменяется на наказание изнутри. Становясь взрослым, такой человек часто впадает в депрессию, чувствует вину и испытывает муки совести. При этом «Сверх-Я» становится настолько тираническим, что человек винит себя не просто за прошлые деяния, которые он считает недостойными, но даже за недостойные мысли. Таким образом, вина и укоры совести такого человека часто обусловлены не объективной оценкой своих поступков, а сформировавшимся представлением человека о том, что он этого заслуживает, что он виноват и т.д.

Примеров того, что бывает с людьми, у которых наибольшим влиянием обладает «Оно», еще больше. Не нужно рассказывать о людях, которые игнорируют общественные ценности, нарушают правила и не считаются с чувствами других.

Таким образом, нарушение баланса между тремя основными составляющими психики приносит личности страдания, а порой приводит и к нарушениям психики, возникновению неврозов. Препятствовать этому пытается «Я». И основным методом является процесс вытеснения.

Вытеснение

Учение о вытеснении – фундамент, на котором зиждется все здание психоанализа, … Зигмунд Фрейд

Вытеснение является одним из ключевых понятий в психоанализе, обозначающий процесс, в результате которого «Я» удерживает в бессознательном влечения, мысли, стремления, не допуская их к сознанию.

Процесс вытеснения возникает, когда влечение по каким-либо причинам неприемлемо для индивида. Удовлетворение этого влечения однозначно вызвало бы наслаждение, но вместе с тем и неприятное чувство, в виде вины, отвращения и др. Это связано с тем, что данное влечение по каким-либо причинам не одобряется человеком, не вписывается в его картину мира.

И на первый взгляд, кажется, что вытеснив влечение, мы избавляемся от него, но в действительности оно продолжает существовать в бессознательном. Сдерживаемые вне сознания вытесненные влечения являются источником различных неврозов по той простой причине, что вытесненное производит беспрерывное давление в направлении сознания, и поэтому приходится оказывать такое же постоянное ответное давление на вытесненное, чтобы продолжать удерживать его в бессознательном. Это противостояние требует постоянной концентрации. Тем не менее, стремление может видоизменяться, порождать другие состояния и процессы, которые несмотря на постоянное вытеснение, могут проникнуть в сознание.

Это приводит нас к выводу, что процесс вытеснения является необходимым защитным механизмом, обеспечивающим относительное постоянство психологической системы каждого отдельного индивида.

Вместо вывода

Рассмотренные выше идеи помогают понять сущность психоанализа и его роль в развитии психологии. И несмотря на то, что в настоящее время, психоанализ не пользуется такой популярностью как раньше и часто критикуется, нельзя отрицать тот факт, что он оказал влияние на всю Западную культуру. Ни одно другое направление в психологии не приобретало такую популярность, какую приобрел психоанализ. Изначально создаваемый как метод диагностики и излечения истерии он стал общефилософским учением, попытавшимся дать объяснение структуры человеческой психики, определить сущность и значение глубинных и неизученных психологических процессов бессознательного.

Литература:
  • 1. Гуревич, П. С. Психоанализ. Современная глубинная психология : учебник для магистров / П. С. Гуревич. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Издательство Юрайт, 2013.
  • 2. Зигмунд Фрейд. Я и Оно: [со­чи­не­ния] / З. Фрейд. — М. : Экс­мо-Пресс, 2003.
  • 3. Зигмунд Фрейд. «Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа: Сборник» / З.Фрейд. — СПб.: Алетейя, 1998.
  • 4. Зигмунд Фрейд. «Бред и сны в «Градиве» В. Иенсена».
  • 5. Зигмунд Фрейд «Введение в психоанализ» / З. Фрейд. — СПб.: Алетейя, 2005.
  • 6. Зигмунд Фрейд «Очерк Истории Психоанализа» / З. Фрейд. — СПб.: Алетейя, 1998.
  • 7. Лейбин, В.М. Психоанализ: учебное пособие / В. М.Лейбин. — 2-е изд., — СПб.: Издательство Питер, 2008.
  • 8. Лейбниц В. Г. Монадология / В. Г. Лейбниц. Сочинения: в 4 т. — М.: Мысль, 1982. Т. 1.

Автор: Закирова Ляйсан, студентка

Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter

Не понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!

Зигмунд Фрейд — Я и Оно » MYBRARY: Электронная библиотека деловой и учебной литературы. Читаем онлайн.

sci_psychology ЗигмундФрейд52f69d3b-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Я и Оно Freud, Фрейд, психоанализ, психотерапия, невроз, невротик, истерия rude Sergej Chumakov [email protected] Tibioka FB Tools; edit+; hands, FB Editor v2.0 2005-09-30 http://fictionbook.ru 6571CD2B-A798-4C2E-B3E0-F2251237C19E 1.1

1.0 – 4.10.2005

version 1.1 – правка документа – Tibioka

Мерани Тбилиси 1991

Зигмунд Фрейд

Я и Оно

Настоящее обсуждение продолжает ход мыслей, начатый в моем труде «По ту сторону принципа наслаждения» в 1920 г. Я сам, как там и упоминается, относился к этому ходу мыслей с известным благожелательным любопытством. Оно продолжает прежние мысли, связывает их с различными фактами аналитического наблюдения и стремится из этого соединения вывести новые заключения; но оно не прибегает к новым займам у биологии и поэтому ближе к психоанализу, чем мой труд «По ту сторону…». Оно носит скорее характер синтеза, чем спекуляции, и ставит, как кажется, перед собою высокую цель. Но я знаю, что обсуждение это останавливается перед самым трудным, и я с этим ограничением вполне согласен.

При этом обсуждении это затрагивает вещи, до сих пор предметом психоаналитической разработки еще не являющиеся, поэтому неизбежно оно задевает некоторые теории, которые выдвигались непсихоаналитиками или же психоаналитиками, от психоанализа отходившими. Вообще я всегда был готов признать мои обязательства по отношению к другим работникам, но в данном случае я не чувствую себя отягченным долгом благодарности. Если до сих пор психоанализ не отдавал должного некоторым вещам, то это никогда не случалось потому, что он не замечал их заслуг или отрицал их значение, а потому, что следует определенному пути, который так далеко еще не завел. Когда же, наконец, психоанализ к этой вехе подошел, многое представляется ему в ином свете, чем другим.

I

Сознание и бессознательное

В этом введении ничего нового сказать нельзя, и повторение ранее сказанного неизбежно.

Разделение психики на сознательное и бессознательное является основной предпосылкой психоанализа и дает ему одному возможность понять в такой же мере частые, как и важные патологические процессы психической жизни и причислить их к научным явлениям. Повторяю еще раз другими словами: психоанализ не может считать сознательное сутью психики, а должен смотреть на сознание как на качество психики, которое может присоединиться к другим качествам или может отсутствовать.

Если бы я мог себе представить, что интересующиеся психологией прочтут этот труд, то я приготовился бы и к тому, что уже тут часть читателей остановится и не пойдет дальше, так как здесь первый шиболет психоанализа. Для большинства философски образованных людей идея психики, которая к тому же и бессознательна, настолько непонятна, что она кажется им абсурдной и отвергается простой логикой. Мне думается, что причина этого заключается в том, что они никогда не изучали соответствующих феноменов гипноза и сновидения (не говоря уже о патологических феноменах), делающих такое понимание обязательным. Но выдвинутая ими психология сознания ведь и неспособна разрешить проблемы гипноза и сновидения.

«Быть сознательным» есть чисто описательный термин, ссылающийся на наиболее непосредственные и наиболее надежные восприятия. Но дальше опыт показывает нам, что психический элемент, например, представление, обычно не осознается длительно. Напротив, характерно то, что состояние осознательности быстро проходит; осознанное сейчас представление в следующий момент делается неосознанным, но при известных легко осуществимых условиях может снова вернуться в сознание. И мы не знаем, чем оно было в промежутках; мы можем сказать, что оно было латентно, и подразумеваем под этим, что оно в любой момент было способно быть осознанным. Но и в этом случае, если мы скажем, что оно было бессознательным, мы даем правильное описание. Это бессознательное совпадает тогда с латентной способностью к осознанию. Правда, философы нам возразили бы: нет, термин – бессознательное – здесь неприменим; пока представление было в состоянии латентности, он вообще и не был ничем психическим. Если бы мы уже тут начали им возражать, то завязался бы спор, который бы никакой пользы не принес.

Таким образом, мы приобретаем наше понятие о бессознательном из учения о вытеснении. Вытесненное является для нас примером бессознательного; мы видим, однако, что есть два вида бессознательного: латентное, но способное к осознанию, и вытесненное – само по себе и без дальнейшего неспособное для осознания. Наше представление о психической динамике не может не повлиять на номенклатуру и описание. Мы называем латентное – бессознательное – только в дескриптивном, а не в динамическом смысле, предсознательным. названием бессознательного мы ограничиваем только динамически бессознательно вытесненное и получаем, таким образом, три термина: сознательное (СЗ), предсознательное (ПСЗ) и бессознательное (БСЗ), смысл которых – уже не чисто дескриптивный. ПСЗ, как мы думаем, гораздо ближе к G3, чем БСЗ, и так как БСЗ мы назвали психическим, то тем увереннее отнесем это название к латентному ПСЗ. Но не остаться ли нам лучше в добром согласии с философами и не отделить ли ПСЗ и БСЗ, как естественное следствие, от сознательного психического? Тогда философы предложили бы нам описать ПСЗ и БСЗ как два вида или две ступени психоида, и согласие было бы восстановлено. Но следствием этого были бы бесконечные затруднения при описании, и единственно важный факт – именно тот, что эти психоиды почти во всех остальных пунктах совпадают с признанно психическим – был бы оттеснен на задний план из-за предубеждения, которое создалось в те времена, когда еще не знали о психоидах или о самом о них важном.

Мы, однако, пришли к термину или понятию о бессознательном другим путем, а именно – обработкой опыта, в котором играет роль психическая динамика. Мы узнали, т. е. должны были признать, что есть сильные психические процессы или представления (здесь, прежде всего, важен квантитативный, значит, экономический момент), которые для психической жизни могут, иметь все те последствия, что и прочие представления, в том числе и такие последствия, которые могут быть вновь осознаны как представления, но они сами не осознаются. Нет надобности подробно описывать здесь то, что уже так часто излагалось. Короче говоря, тут вступает в действие психоаналитическая теория и заявляет, что такие представления не могут быть осознаны, так как этому противится известная сила; что в иных случаях они могли бы быть осознаны, и тогда было бы видно, как мало они отличаются от других, признанных психических элементов. Эта теория становится неопровержимой ввиду того, что в психоаналитической технике нашлись средства, которыми можно прекратить действие сопротивляющейся силы и сделать данные представления сознательными. Состояние, в котором они находились до осознания, мы называем вытеснением, а силу, которая привела к вытеснению и его поддерживала, мы ощущаем во время аналитической работы как сопротивление.

Теперь мы удобно можем, манипулировать нашими тремя терминами СЗ, ПСЗ и БСЗ, если только не будем забывать, что в дескриптивном смысле имеется– два вида бессознательного, а в динамическом —только один. Для ряда целей изложения мы можем опустить это деление, но для других оно, конечно, необходимо. Мы все же к этому двоякому значению бессознательного более или менее привыкли и хорошо с ним уживались. Но уклониться от этой двойственности, насколько я вижу, нельзя. Различение сознательного и бессознательного является, в конце концов, вопросом восприятия, на который можно ответить «да» и «нет»; сам же акт восприятия не, дает нам никакой справки о том, по какой причине что-то воспринимается или не воспринимается. Нельзя жаловаться на то, что динамическое в своем проявлении получает лишь двусмысленное выражение[1].

Поскольку на решение в таком вопросе, зависящем или от традиций или от эмоциональных моментов, можно повлиять аргументацией, следует по этому поводу заметить следующее: указание на шкалу отчетливости осознанности не содержит ничего обязательного и имеет не больше доказательности, чем, например, аналогичные положения; есть столько ступеней освещения, начиная от резкого, слепящего света и кончая слабыми проблесками мерцания, что темноты, следовательно, вообще не существует; или – есть различные степени витальности, значит, нет смерти. Эти положения, быть может, в известном смысле и содержательны, но практически они неприменимы, и это тотчас же обнаруживается, если выводить из «них заключения, например: значит, света зажигать не надо или, следовательно, все организмы бессмертны. А кроме того, приравнением незаметного к сознательному достигается лишь то, что отнимается единственная непосредственная достоверность, вообще имеющаяся у психики. Сознание, о котором ничего не знаешь; кажется мне все же много абсурднее, чем бессознательное психическое. И, наконец, такое приравнивание незамеченного к бессознательному производилось, очевидно, без учета.динамических соотношений, которые для психоаналитического понимания были решающими, ибо при этом не учтены два факта: во-первых, что посвятить такому незамеченному достаточно внимания очень трудно и требует большого напряжения; во-вторых, если это и достигнуто, то ранее незамеченное теперь не узнается сознанием, а довольно часто кажется ему совершенно чуждым, противоречащим, и резко им отвергается. Рекурс бессознательного на мало замеченное и незамеченное исходит, следовательно, только из предубеждения, для которого идентичность психического с сознательным раз и навсегда установлена.

Зигмунд Фрейд — Я и Оно читать онлайн бесплатно

  • Главная
  • Библиотека
  • Жанры
  • Топ100
  • Новинки

Все жанры

Все жанры

  • Любовные романы

    • Эротика
    • Современные любовные романы
    • Исторические любовные романы
    • Остросюжетные любовные романы
    • Любовно-фантастические романы
    • Короткие любовные романы
    • love
    • Зарубежные любовные романы
    • Роман
  • Фантастика и фэнтези

    • Научная Фантастика
    • Фэнтези
    • Боевая фантастика
    • Альтернативная история
    • Космическая фантастика
    • Героическая фантастика
    • Детективная фантастика
    • Социально-психологическая
    • Эпическая фантастика
    • Ужасы и Мистика
    • Городское фентези
    • Киберпанк
    • Юмористическая фантастика
    • Боевое фэнтези
    • Историческое фэнтези
    • Иностранное фэнтези
    • Мистика
    • Книги магов
    • Романтическая фантастика
    • Попаданцы
    • Разная фантастика
    • Разное фэнтези
    • LitRPG
    • Любовное фэнтези
    • Зарубежная фантастика
    • Постапокалипсис
    • Романтическое фэнтези
    • Историческая фантастика
    • Русское фэнтези
    • Городская фантастика
  • Документальные книги

    • Биографии и Мемуары
    • Прочая документальная литература
    • Публицистика
    • Критика
    • Искусство и Дизайн
  • Приключения

    • Исторические приключения
    • Прочие приключения
    • Морские приключения
    • Путешествия и география
    • Природа и животные
    • Вестерн
    • Приключения про индейцев
  • Проза

    • Классическая проза
    • Современная проза
    • Советская классическая проза
    • Русская классическая проза
    • Историческая проза
    • Зарубежная классика
    • Проза
    • О войне
    • Контркультура
    • Сентиментальная проза
    • Русская современная проза
    • Зарубежная современная проза
    • Рассказы
    • Повести
    • Эссе
    • Очерки
    • Афоризмы
  • Научные и научно-популярные книги

    • Психология, личное
    • История
    • Политика
    • Прочая научная литература
    • Психология
    • Религиоведение
    • Деловая литература
    • Культурология
    • Юриспруденция
    • Техническая литература
    • Медицина
    • Языкознание
    • Научпоп
    • Математика
    • Филология
    • Радиотехника
    • Транспорт, военная техника
    • Биология
    • Иностранные языки
    • Воспитание детей, педагогика
    • Образовательная литература
    • История Европы
    • Физика
    • Психотерапия
    • Педагогик

Зигмунд Фрейд: «Я», «Оно» и «Сверх-Я»

Внутренний мир человека, даже если он абсолютно здоров в психическом плане, вовсе не является однородным. В его душе живет большое количество различных «Я», которые могут быть названы субличностями или персонажами. Конечно, представить себе, что человек состоит из нескольких частей, довольно трудно. Ведь здоровые люди не разговаривают сами с собой и чувствуют, что их душа целостна. Однако теория Фрейда об «Оно», «Я» и «Сверх-Я» доказывает, что многоголосие внутренних персонажей все же существует. При этом они являются элементами структуры психики человека, подобно тому, как совокупность органов тела представляет собой живой организм. Рассмотрим теорию «Я», «Оно» и «Сверх-Я» и о том, что такое психоанализ.

Определение понятия

На протяжении не одного столетия самые великие умы человечества пытаются изучить устройство личности человека. Однако получить ответы на многие вопросы позволила лишь психоаналитическая теория, созданная в конце 19-го – начале 20-го в.

Идеи этого направления оказали значительное влияние на литературу, искусство, медицину, а также на многие сферы науки, которые связаны с изучением человека. При этом психоанализ стал единственной дисциплиной, которая получила столь широкую известность.

Зигмунд Фрейд

Основателем данного направления является Зигмунд Фрейд (1856–1939 гг.). Именно его идеи легли в основу, и после некоторой корректировки и дополнения сформировали психоанализ. Это понятие, в которое входит три элемента:

  • теория психопатии и личности;
  • метод, с помощью которого проводится терапия личностных расстройств;
  • способ для изучения чувств человека и его неосознанных мыслей.

История создания

Психоаналитический метод был разработан Фрейдом на основе экспериментов венского доктора Йозефа Брейера. Этот врач лечил пациентку, страдающую тяжелым видом истерии. Для того чтобы понять причины глубоких душевных потрясений, Брейер решил применить гипноз. Именно этот метод заставил пациентку рассказать о тех обстоятельствах, которые предшествовали болезни. Как стало понятно, большинство симптомов истерии стало следствием аффективных переживаний, которые девушка испытала, дежуря у постели любимого тяжелобольного отца. Доктор заставил свою пациентку не только вспомнить этот период. Во время проводимых им сеансов девушка еще раз пережила свои аффективные состояния. В результате все симптомы недуга исчезли. Брейер назвал созданный им метод лечения катарсисом, что в переводе с греческого означает «очищение».

Исходя из подобных экспериментов, Фрейд высказал предположение о том, что область психического вовсе не сводится к сознательному. Нередко истинные мотивы поведения человека находятся далеко за пределами его сознания. В дальнейшем Фрейд стал сам применять катарсический метод. Делал он это даже не в гипнотическом состоянии больного, а в нормальном. Результаты подобных исследований убедительно доказали, что психика людей обладает разносторонней и сложной структурой.

символическое изображение головы человека

До Фрейда некоторые клинические признаки истерии врачи не могли объяснить с точки зрения физиологических факторов. Ведь у пациентов одна из частей тела полностью теряла чувствительность, а области, находящиеся с ними по соседству, по-прежнему продолжали ощущать различные раздражители. К тому же до создания Фрейдом теории о «Я», «Оно» и «Сверх-Я» невозможно было объяснить то поведение людей, которое имело место в состоянии гипноза. Именно поэтому ученый и высказал предположение о том, что только часть процессов, происходящих в психике, является реакцией ЦНС.

Топографическая модель

Согласно утверждениям Фрейда, человеческая психика состоит из трех областей. Это системы:

  • сознательного;
  • предсознательного;
  • бессознательного.

Рассмотрим их подробнее.

Сознание

Первый из элементов, входящих в структуру психики, включает в себя ощущения и переживания, которые даны человеку в тот или иной момент времени. Сознание способно охватить лишь небольшой процент информации, хранящейся мозгом. Причем часть таких данных способна осознаваться лишь на протяжении короткого периода. После того как внимание человека переходит на другие сигналы, эта информация погружается в более глубокие пласты.

изображение детали пазла в голове

Данный элемент психики, исходя из теории Фрейда о «Я», «Оно» и «Сверх-Я», оказывает непосредственное влияние на выбор поведения индивида в обществе. Однако сознание в этом вопросе занимает вовсе не главенствующие позиции. Порой выбор той или иной линии поведения инициируется бессознательной сферой.

Предсознательное

Эту сферу порой называют доступной памятью. В нее включен весь опыт человека, который в данный момент времени не используется индивидом. Тем не менее необходимая информация всегда может без труда вернуться в сознание. Происходит это либо спонтанно, либо в результате небольших усилий.

Под предсознательным в своей теории о «Я», «Оно» и «Сверх-Я» Фрейд понимал часть психики, которая по своему описанию является бессознательной. Однако при направлении человеком внимания на нее эта область становится потенциально осознаваемой. К сфере предсознательного, в частности, относят свободные ассоциации, которые применяются специалистами в практике психоанализа.

Бессознательное

Это самый глубокий и значимый пласт человеческой психики. Он представляет собой некое хранилище воспоминаний, эмоций и инстинктивных побуждений. Подобные проявления в свое время настолько угрожали сознанию, что были подавлены человеком и вытеснены им в эту область. Тем не менее этот не осознаваемый индивидом материал во многом определяет его повседневное функционирование. Те переживания, которые переместились в область бессознательного, недоступны человеческому сознанию. Тем не менее они оказывают определенное влияние на поступки людей.

В своей популярной философии о «Я», «Оно» и «Сверх-Я» Фрейд различает три разновидности бессознательного. В описательном смысле оно не служит предметом психоанализа. В динамическом понятии бессознательное означает конфликт, который вытесняет переживания из сознания. Рассматривается эта сфера и в структурном понимании. При этом Фрейд отмечает, что бессознательное действует по особым законам, которые способны управлять психической активностью. Среди них:

  • невозможность различить реальность и фантазию;
  • отсутствие времени и принципа противоречия и т. д.

В результате многолетних клинических наблюдений была создана фрейдистская концепция личности. «Я», «Оно» и «Сверх-Я» в ней стали обозначениями трех составляющих личности. Рассмотрим их описание согласно теории психоанализа.

Эго «Я»

Это особая психическая инстанция или личность в целом. У Фрейда она служит для обозначения сферы сознания.

При рассмотрении человеческой психики с точки зрения структурной модели «Я», «Оно» и «Сверх-Я» эта инстанция выделяется тем, что стремится проконтролировать все процессы, которые протекают в пределах внутреннего мира человека.

Психологическая функция «Я» состоит в доведении хода событий до «Оно». В более высокий по своему уровню пласт в дальнейшем, согласно теории о «Я», «Оно», «Сверх-Я» З. Фрейда, переходят некоторые желания и побуждения человека. После этого им сложно попасть в сознание из-за выстроенных у них на пути баррикад и барьеров. Также «Я» в теории Фрейда отвечает за проявление действий защитных механизмов.

кубики на ладони

Эго является той составляющей структуры личности индивида, которая призвана тесно контактировать с окружающими людьми. «Я» возникает из «Оно». Причем проявляется данный элемент в тот момент, когда ребенок, немного повзрослев, начинает рассматривать себя как личность. «Оно», по мнению Фрейда, это своеобразная подпитка для эго, которое является защитной оболочкой базовых инстинктов.

Ид, или «Оно»

Под «Оно» в своей концепции о «Я», «Оно» и «Сверх-Я» Фрейд понимал бессознательную часть психики. Эта сфера, по мнению ученого, представляет собой котел, в котором бурлят биологически врожденные инстинктивные влечения, сексуальные и агрессивные. «Оно» — это либидо. Причем в нем довольно много сексуальной энергии. Каждый человек, по мнению Фрейда, представляет собой замкнутую энергетическую систему. В ней есть определенное количество энергии, уровень которой для каждого индивида является величиной постоянной. «Оно» бессознательно и иррационально. Данная сфера подчинена принципу удовольствия, а это, как и счастье, представляет собой главную цель жизни любого человека.

изображение человека в радужном свете

По мнению Фрейда, «Оно» уже с рождения заложено в каждом человеке. В эту структуру входят наследственность и базовые инстинкты. «Оно» сложно описать, если руководствоваться одной лишь логикой. Дело в том, что для данной сферы характерна хаотичность и неорганизованность. Фрейд отмечал, что Ид обладает безграничным воздействием на другие составляющие личности человека.

Суперэго, или «Сверх-Я»

Рассмотрим третью область человеческой психики. Что это такое — «Сверх-Я»? Определение «Сверх-Я» дает понять то, что данная сфера является частью эго и выполняет функцию моральной оценки и самонаблюдения. Образуется данный элемент в результате интроекции системы ценностей родителей и их образов. При этом, по мнению Зигмунда Фрейда, «Сверх-Я» представляет собой носителя моральных стандартов. Эта часть личности играет роль цензора совести и критика.

В том случае, когда «Я» принимает решение или действует в угоду «Оно», однако вступает в противовес со «Сверх-Я», у человека возникает чувство стыда, вины и укоров совести. Это является для него своеобразным наказанием.

Сверх эго, по Фрейду, начинается от «Я». Оно является специфической базой, хранящей моральные правила и законы, которые ограничивают личность и запрещают определенные действия. По убеждению Фрейда, основная задача данного элемента заключается в выстраивании идеалов, совести и самонаблюдения.

изображение женщины

«Сверх-Я» в теории Фрейда является неким идеалом «Я». При этом суперэго ученый называет дифференцированной структурной единицей, которая существует внутри «Я».

«Сверх-Я» — это высшая инстанция в системе духовной жизни человека. Ее формирование Фрейд связывает с тем периодом, когда ребенок преодолевает сексуальную фазу, носящую название «Эдипов комплекс». Это момент, когда маленький человек в результате взаимоотношений с родителями начинает отождествлять себя с ними. Это позволяет его инфантильному «Я» накопить силы, чтобы преодолеть Эдипов комплекс. При его вытеснении и создается идеальное «Я», или суперэго.

Интересно, что даже если рассматривать по Фрейду «Я», «Оно» и «Сверх-Я» кратко, то становится понятным поведение маленьких детей. Так, основой личности в раннем возрасте является «Оно». Именно поэтому ребенком движут первичные эмоции, желания и биологические потребности. Это и объясняет тот факт, что малыши 5-6-летнего возраста, как правило, капризны и эгоистичны. И только со временем ребенок узнает от родителей, что считается в жизни правильным, а что — нет. Благодаря этому у него и происходит формирование системы ценностей и правил поведения. Становясь школьником, ребенок начинает взаимодействовать с другими людьми. Он учится соблюдать правовые, моральные и религиозные нормы, которые действуют в обществе. Таким образом и происходит формирование «Сверх-Я». Оно является следствием влияния родителей, а также социума.

Три сферы человеческой психики — «Я», «Оно» и «Сверх-Я» — находятся между собой в состоянии постоянного взаимодействия. При этом сознательное и бессознательное ведут друг с другом напряженную борьбу. Ее результаты и определяют функционирование психической жизни индивида в виде человеческих поступков и душевных актов. По мнению Фрейда, крайне важным и особенно необходимым элементом служит система бессознательного. Она является основным источником энергии личности и его психических сил.

Взаимодействие элементов

Если область бессознательного руководствуется принципом получения удовольствия, то в «Я» просматривается принцип реальности. Задача последнего заключена в соотношении желаний и побуждений человека со складывающейся обстановкой и с требованиями, предъявляемыми окружающей средой.

Зигмунд Фрейд «Я» и «Оно» образно сравнивает с теми взаимоотношениями, которые существуют между всадником и его лошадью. Первый управляет животным. Однако их силы несоизмеримы. Именно поэтому всаднику порой приходится подчиняться лошади при ее возбуждении.

Такими же несоизмеримыми являются и силы «Я» и «Оно». Эго представляет собой тонкую оболочку Ид. В это же время «Оно» является элементом, в котором действуют силы, цель которых состоит в агрессии и удовольствии. Именно поэтому бессознательное играет в структуре психики большую роль, чем «Я».

По убеждению Фрейда, «Оно» отвечает за связь с реальными условиями, складывающимися во внешнем мире. И прежде всего данный элемент стремится сдержать желание получить немедленное удовольствие, а также обуздать агрессию.

«Оно» более отвечает за наше поведение, чем «Я», и способно обойти его цензуру, замаскировав подлинные цели.

мужчины рисуют

Однако недооценивать значение человеческого эго не стоит. Оно представляет собой рассудительность и разум индивида, которые способны обеспечить ему определенное место в системе живой материи.

Энергия происходит из «Оно», а после отражается в «Я». Задача «Сверх-Я» заключается в определении тех границ, в пределах которых будут действовать эти силы.

Фрейд обращал внимание на то, что требования, предъявляемые внешней реальностью, вполне могут отличаться от требований «Оно» и «Сверх-Я». Подобное противоречие приводит к развитию внутренних конфликтов. Для их разрешения можно применить следующие способы:

  • сны;
  • компенсацию;
  • сублимацию;
  • защитные механизмы.

В свою очередь, на «Я» постоянно оказывают влияние «Оно» и «Сверх-Я». Чрезмерное давление любого из этих элементов способно привести к негативным последствиям.

Например, интересен тот факт, что когда ребенка родители воспитывают довольно строго, постоянно наказывая и заставляя его чувствовать за собой вину из-за плохого поведения, то постепенно на смену давления близких людей приходит давление «Сверх-Я». Таким образом, наказание внешнего мира замещается на наказание внутреннее. Когда такой человек становится взрослым, то он часто испытывает муки совести, впадая при этом в депрессию. Его «Сверх-Я» становится настоящим тираном. Под давлением этого структурного элемента психики человек винит себя не только за прошлые деяния, недостойные, с его точки зрения, но и за негативные мысли. Согласно теории психоанализа, укоры совести и вина такого человека, как правило, обусловлены вовсе не объективной оценкой поступков. Главенствующую позицию в этом вопросе занимает твердо сформировавшееся представление о том, что индивид виновен и заслуживает наказания.

В том случае, когда наибольшее влияние на человека оказывает «Оно», происходит игнорирование общественных ценностей, нарушение правил, и не принимаются в расчет чувства других людей.

Именно поэтому нарушение баланса между «Я», «Оно» и «Сверх-Я» способно принести личности страдания, а также стать причиной возникновения неврозов и нарушений психики.

Зигмунд Фрейд — Я и Оно

«Я и Оно» — знаковое творение Зигмунда Фрейда. Отец психоанализа в структуре психики выделяет три важнейших компонента: Я как принцип реальности, Оно как принцип бессознательных влечений и Сверх-Я, которое базируется на усвоенных социальных нормах. Именно господство третьего — хороший «рассадник» для излишней совестливости и неосознанного чувства вины, которое разрушает психику человека. Что касается Я и Оно, первое — это всадник, который должен обуздать коня (Оно), значительно превосходящего его по силе. На этом разделении, собственно, и базируется психоанализ, хотя современные его представители значительно расширили и переосмыслили теорию прародителя.

Обновите страницу, если не отображается панель инструментов «читалки».

Пока человеку приходится неплохо, совесть у него мягкая и спускает «Я» довольно многое; когда же его постигло несчастье, человек углубляется в себя, признает свою греховность, усиливает требования совести, налагает на себя воздержание и наказывает себя покаянием. Так вели себя и продолжают вести целые народы.

Культурный человек возможность счастья променял на гарантированную безопасность.

Мы видим «Я» как несчастное существо, исполняющее три рода службы и вследствие этого страдающее от угроз со стороны трех опасностей: внешнего мира, либидо «Оно» и суровости «Сверх-Я».

Всегда можно связать любовью большое количество людей, если только останутся и такие, на которых можно будет направлять агрессию.

Никакая другая черта культуры не позволяет нам охарактеризовать ее лучше, чем ее уважение к высшим формам психической деятельности, к интеллектуальным, научным и художественным достижениям и забота о них, чем ведущая роль, которую она отводит значению идей в жизни человека. Среди этих идей во главе стоят религиозные системы; затем следуют философские дисциплины и, наконец, то, что можно назвать формированием человеческих идеалов, т.е. представления о возможном совершенстве отдельной личности, целого народа или всего человечества и требования, на основании этих представлений выдвигаемые.

С давних времен человек создавал себе идеальное представление о всемогуществе и всезнании, которые он воплощал в облике своих богов, приписывая им все, что казалось ему недостижимым для его желаний или что было ему запрещено. Поэтому можно сказать, что боги были идеалами культуры. И вот ныне человек значительно приблизился к достижению этих идеалов и сам стал почти богом. Правда, лишь в той мере, в какой идеалы достижимы по обычному человеческому разумению. Не полностью, в каких-то случаях и вообще не стал, а в иных лишь наполовину. Человек таким образом как бы стал чем-то вроде Бога на протезах… Современный человек, при всем своем богоподобии, все же не чувствует себя счастливым.

Читать книгу Я и Оно Зигмунда Фрейда : онлайн чтение

Зигмунд Фрейд

Я и Оно

Настоящее обсуждение продолжает ход мыслей, начатый в моем труде «По ту сторону принципа наслаждения» в 1920 г. Я сам, как там и упоминается, относился к этому ходу мыслей с известным благожелательным любопытством. Оно продолжает прежние мысли, связывает их с различными фактами аналитического наблюдения и стремится из этого соединения вывести новые заключения; но оно не прибегает к новым займам у биологии и поэтому ближе к психоанализу, чем мой труд «По ту сторону…». Оно носит скорее характер синтеза, чем спекуляции, и ставит, как кажется, перед собою высокую цель. Но я знаю, что обсуждение это останавливается перед самым трудным, и я с этим ограничением вполне согласен.

При этом обсуждении это затрагивает вещи, до сих пор предметом психоаналитической разработки еще не являющиеся, поэтому неизбежно оно задевает некоторые теории, которые выдвигались непсихоаналитиками или же психоаналитиками, от психоанализа отходившими. Вообще я всегда был готов признать мои обязательства по отношению к другим работникам, но в данном случае я не чувствую себя отягченным долгом благодарности. Если до сих пор психоанализ не отдавал должного некоторым вещам, то это никогда не случалось потому, что он не замечал их заслуг или отрицал их значение, а потому, что следует определенному пути, который так далеко еще не завел. Когда же, наконец, психоанализ к этой вехе подошел, многое представляется ему в ином свете, чем другим.

I

Сознание и бессознательное

В этом введении ничего нового сказать нельзя, и повторение ранее сказанного неизбежно.

Разделение психики на сознательное и бессознательное является основной предпосылкой психоанализа и дает ему одному возможность понять в такой же мере частые, как и важные патологические процессы психической жизни и причислить их к научным явлениям. Повторяю еще раз другими словами: психоанализ не может считать сознательное сутью психики, а должен смотреть на сознание как на качество психики, которое может присоединиться к другим качествам или может отсутствовать.

Если бы я мог себе представить, что интересующиеся психологией прочтут этот труд, то я приготовился бы и к тому, что уже тут часть читателей остановится и не пойдет дальше, так как здесь первый шиболет психоанализа. Для большинства философски образованных людей идея психики, которая к тому же и бессознательна, настолько непонятна, что она кажется им абсурдной и отвергается простой логикой. Мне думается, что причина этого заключается в том, что они никогда не изучали соответствующих феноменов гипноза и сновидения (не говоря уже о патологических феноменах), делающих такое понимание обязательным. Но выдвинутая ими психология сознания ведь и неспособна разрешить проблемы гипноза и сновидения.

«Быть сознательным» есть чисто описательный термин, ссылающийся на наиболее непосредственные и наиболее надежные восприятия. Но дальше опыт показывает нам, что психический элемент, например, представление, обычно не осознается длительно. Напротив, характерно то, что состояние осознательности быстро проходит; осознанное сейчас представление в следующий момент делается неосознанным, но при известных легко осуществимых условиях может снова вернуться в сознание. И мы не знаем, чем оно было в промежутках; мы можем сказать, что оно было латентно, и подразумеваем под этим, что оно в любой момент было способно быть осознанным. Но и в этом случае, если мы скажем, что оно было бессознательным, мы даем правильное описание. Это бессознательное совпадает тогда с латентной способностью к осознанию. Правда, философы нам возразили бы: нет, термин – бессознательное – здесь неприменим; пока представление было в состоянии латентности, он вообще и не был ничем психическим. Если бы мы уже тут начали им возражать, то завязался бы спор, который бы никакой пользы не принес.

Таким образом, мы приобретаем наше понятие о бессознательном из учения о вытеснении. Вытесненное является для нас примером бессознательного; мы видим, однако, что есть два вида бессознательного: латентное, но способное к осознанию, и вытесненное – само по себе и без дальнейшего неспособное для осознания. Наше представление о психической динамике не может не повлиять на номенклатуру и описание. Мы называем латентное – бессознательное – только в дескриптивном, а не в динамическом смысле, предсознательным. названием бессознательного мы ограничиваем только динамически бессознательно вытесненное и получаем, таким образом, три термина: сознательное (СЗ), предсознательное (ПСЗ) и бессознательное (БСЗ), смысл которых – уже не чисто дескриптивный. ПСЗ, как мы думаем, гораздо ближе к G3, чем БСЗ, и так как БСЗ мы назвали психическим, то тем увереннее отнесем это название к латентному ПСЗ. Но не остаться ли нам лучше в добром согласии с философами и не отделить ли ПСЗ и БСЗ, как естественное следствие, от сознательного психического? Тогда философы предложили бы нам описать ПСЗ и БСЗ как два вида или две ступени психоида, и согласие было бы восстановлено. Но следствием этого были бы бесконечные затруднения при описании, и единственно важный факт – именно тот, что эти психоиды почти во всех остальных пунктах совпадают с признанно психическим – был бы оттеснен на задний план из-за предубеждения, которое создалось в те времена, когда еще не знали о психоидах или о самом о них важном.

Мы, однако, пришли к термину или понятию о бессознательном другим путем, а именно – обработкой опыта, в котором играет роль психическая динамика. Мы узнали, т. е. должны были признать, что есть сильные психические процессы или представления (здесь, прежде всего, важен квантитативный, значит, экономический момент), которые для психической жизни могут, иметь все те последствия, что и прочие представления, в том числе и такие последствия, которые могут быть вновь осознаны как представления, но они сами не осознаются. Нет надобности подробно описывать здесь то, что уже так часто излагалось. Короче говоря, тут вступает в действие психоаналитическая теория и заявляет, что такие представления не могут быть осознаны, так как этому противится известная сила; что в иных случаях они могли бы быть осознаны, и тогда было бы видно, как мало они отличаются от других, признанных психических элементов. Эта теория становится неопровержимой ввиду того, что в психоаналитической технике нашлись средства, которыми можно прекратить действие сопротивляющейся силы и сделать данные представления сознательными. Состояние, в котором они находились до осознания, мы называем вытеснением, а силу, которая привела к вытеснению и его поддерживала, мы ощущаем во время аналитической работы как сопротивление.

Теперь мы удобно можем, манипулировать нашими тремя терминами СЗ, ПСЗ и БСЗ, если только не будем забывать, что в дескриптивном смысле имеется– два вида бессознательного, а в динамическом —только один. Для ряда целей изложения мы можем опустить это деление, но для других оно, конечно, необходимо. Мы все же к этому двоякому значению бессознательного более или менее привыкли и хорошо с ним уживались. Но уклониться от этой двойственности, насколько я вижу, нельзя. Различение сознательного и бессознательного является, в конце концов, вопросом восприятия, на который можно ответить «да» и «нет»; сам же акт восприятия не, дает нам никакой справки о том, по какой причине что-то воспринимается или не воспринимается. Нельзя жаловаться на то, что динамическое в своем проявлении получает лишь двусмысленное выражение[1].

Поскольку на решение в таком вопросе, зависящем или от традиций или от эмоциональных моментов, можно повлиять аргументацией, следует по этому поводу заметить следующее: указание на шкалу отчетливости осознанности не содержит ничего обязательного и имеет не больше доказательности, чем, например, аналогичные положения; есть столько ступеней освещения, начиная от резкого, слепящего света и кончая слабыми проблесками мерцания, что темноты, следовательно, вообще не существует; или – есть различные степени витальности, значит, нет смерти. Эти положения, быть может, в известном смысле и содержательны, но практически они неприменимы, и это тотчас же обнаруживается, если выводить из «них заключения, например: значит, света зажигать не надо или, следовательно, все организмы бессмертны. А кроме того, приравнением незаметного к сознательному достигается лишь то, что отнимается единственная непосредственная достоверность, вообще имеющаяся у психики. Сознание, о котором ничего не знаешь; кажется мне все же много абсурднее, чем бессознательное психическое. И, наконец, такое приравнивание незамеченного к бессознательному производилось, очевидно, без учета.динамических соотношений, которые для психоаналитического понимания были решающими, ибо при этом не учтены два факта: во-первых, что посвятить такому незамеченному достаточно внимания очень трудно и требует большого напряжения; во-вторых, если это и достигнуто, то ранее незамеченное теперь не узнается сознанием, а довольно часто кажется ему совершенно чуждым, противоречащим, и резко им отвергается. Рекурс бессознательного на мало замеченное и незамеченное исходит, следовательно, только из предубеждения, для которого идентичность психического с сознательным раз и навсегда установлена.

В дальнейшем течении психоаналитической работы выясняется, что и эти подразделения недостаточны и практически неудовлетворительны. Среди возникающих ситуаций отметим следующую как решающую: мы создали себе представление о связной организации психических процессов в личности и называем эту организацию «Я» личности. К этому «Я» прикреплено сознание, оно владеет подступами к мотилитетности, т. е. к разрядке раздражений во внешний мир. Это та психическая инстанция, которая производит контроль над всеми своими частичными процессами; ночью она засыпает, но и тогда все еще управляет цензурой сновидений. От этого «Я» исходят и вытеснения, при помощи которых известные психические стремления должны быть исключены не только из сознания, но и из других видов значимости и действительности. Все это, устраненное вытеснением, в анализе противостоит «Я», а анализу ставится задача – уничтожить сопротивление, которое «Я» проявляет к вниманию, уделяемому анализом вытесненному. Во время анализа мы наблюдаем, что больной испытывает затруднения, когда мы ставим ему известные задачи: его ассоциации отказываются работать, когда они должны приблизиться к вытесненному. В таком случае мы говорим ему, что он находится под властью сопротивления, но ничего об этом не знает; даже в том случае, когда он по чувству своего неудовольствия угадал бы, что теперь в нем действует сопротивление, то он не может его назвать или на него указать. Но так как это сопротивление несомненно исходит из его «Я» и является принадлежностью «Я», то мы оказываемся в непредвиденной ситуации. В самом «Я» мы нашли что-то, что тоже бессознательно и проявляет себя точно так, как и вытесненное, т. е. оно сильно воздействует, не будучи сознательным; – для того, чтобы сделать его сознательным, нужна особая работа. Для аналитической практики следствием этого опыта будет то, что мы попадаем в бесконечные неясности и затруднения, если захотим придерживаться нашего обычного способа выражения и захотим, например, привести невроз к конфликту между сознательным и бессознательным. Вместо этого противоположения, мы, опираясь на наши представления о структурных соотношениях психической жизни, вводим другое: противоположность между связным «Я» и отклонившимся от него вытесненным. Но следствия для нашего представления о бессознательном еще значительнее. Динамическое рассмотрение внесло первую корректуру; структурное понимание дает вторую. Мы видим, что БСЗ не совпадает свытесненным. Правильно, что все вытесненное – БСЗ, но, в то же время, и не все БСЗ вытеснено. Так же и часть «Я» (один Бог знает, какая важная часть!) может быть БСЗ и, несомненно, и есть БСЗ. И это БСЗ не латентно в духе ПСЗ, иначе его нельзя было бы активизировать, не делая СЗ, и доведение его до осознанности не представляло бы таких больших затруднений. Если мы поставлены перед необходимостью выдвинуть третье – не вытесненное БСЗ, то мы должны признать, что значение характера неосознанности для нас уменьшается. Он становится многозначным качеством, не допускающим широких и исключительных выводов, в целях которых мы бы его охотно использовали. Однако мы должны остерегаться небрежного к нему отношения, так как, в конце концов, это качество – сознательно или бессознательно – является единственным светочем в потемках глубинной психологии.

II

Я и Оно

Патологическое исследование слишком исключительным образом концентрировало наш интерес на вытесненном. С тех пор, как мы знаем, что и «Я» может быть бессознательным в собственном смысле слова, нам хотелось бы узнать о нем больше. До сих пор в наших исследованиях единственным опорным пунктом был признак сознательности или бессознательности; и, наконец, мы увидели, насколько это может быть многозначным.

Все наше знание всегда связано с сознанием. Ведь и БСЗ мы можем узнать только путем того, что делаем его сознательным. Но как же это возможно? Что значит «сделать что-то сознательным»? Как это происходит?

Мы уже знаем, где нам искать для этого исходную точку. Мы оказали, что сознание является поверхностью психического аппарата, т. е. мы приписали его в качестве функции одной системы, которая пространственно ближе всего внешнему миру. Впрочем, пространственно не только в смысле функции, но на этот раз и в смысле анатомического расчленения. Наше исследование тоже должно принять эту воспринимающую поверхность за исходную точку.

Скажу заранее, что СЗ – все восприятия, приходящие извне (чувственные восприятия), и изнутри – то, что мы называем ощущениями и чувствами. Но как обстоит дело с теми внутренними процессами, которые мы – вчерне и неточно – можем обобщить как мыслительные процессы? Они протекают где-то в глубине аппарата в виде смещений психической энергии по пути к действию, но доходят ли они до поверхности, которая дает возникнуть сознанию? Или сознание доходит до них? Мы замечаем, что это – одно из тех затруднений, появляющихся, когда хочешь взять всерьез пространственное, топическое представление о психической деятельности. Обе возможности одинаково немыслимы, вероятно правильно что-то третье.

В другом месте я уже высказал предположение, что действительное различие между БСЗ и ПСЗ представлениями заключается в том, что первое происходит на каком-то материале, остающемся неизвестным, в то время как у последнего (ПСЗ) добавляется соединение с словесными представлениями. Этим впервые делается попытка придать обеим системам, ПСЗ и БСЗ, отличительные знаки – иные, чем отношение к сознанию. Вопрос – как что-то осознается? – целесообразнее выражен следующим образом: как что-то предсознается? И ответ был бы: путем связи с соответствующими словесными представлениями.

Эти словесные представления являются остатками воспоминаний – когда-то они были восприятиями и, как все остатки воспоминаний, могут быть снова осознаны. Но прежде, чем продолжать говорить о их природе, выскажем новое, появившееся у нас представление: сознательным может стать только то, что когда-то уже было СЗ восприятием и что, помимо чувств изнутри, хочет стать сознательным; оно должно сделать попытку превратиться во внешние восприятия. Это делается возможным при помощи следов воспоминаний.

Мы представляем себе, что остатки воспоминаний содержатся в системах, непосредственно соприкасающихся с системой В-СЗ, так что их загрузки легко могут распространиться изнутри на элементы этой системы. При этом тотчас же приходят в голову галлюцинации и тот факт, что caмoe живое воспоминание все же можно отличить как от галлюцинации, так и от внешнего восприятия; но так же быстро устанавливается суждение, что при оживлении воспоминания нагрузка сохраняется в воспоминательной системе, в то время как не отличимая от восприятия галлюцинация может возникнуть тогда, когда загрузка не только частично переходит со следов воспоминаний на систему В, но и целиком на нее переходит.

Остатки слов происходят, в основном, от акустических восприятий, так что этим дается одновременно особое чувственное происхождение системы ПСЗ. Зрительные составные части словесного представления можно пока оставить без внимания, так как они вторичны и приобретены чтением; то же касается зрительных образов слова, которые, кроме как у слепых, играют роль подкрепляющих знаков. Ведь слово, собственно говоря, – остаток воспоминания о слышанном слове.

Мы не должны, для упрощения, например, забывать о значении оптических остатков воспоминаний о вещах или отрицать возможность осознания мыслительных процессов при помощи возврата к зрительным остаткам (а это, как будто, многими людьми предпочитается). Изучение сновидений и предсознательных фантазий, по наблюдениям И. Фэрендонка, может дать нам представление о своеобразии этого зрительного мышления. Мы узнаем, что при этом большей частью осознается только конкретный материал мысли, но соотношениям, особо характеризующим мысль, нельзя дать зрительного выражения. Итак, мышление образами лишь весьма несовершенное осознание. Оно, кроме того, как-то ближе к бессознательным процессам, чем мышление словами, и, несомненно, онто– и филогенетически старше, чем последнее.

Вернемся к нашей аргументации: если, следовательно, таков путь, каким нечто, само по себе бессознательное, делается предсознательным, то на вопрос – как что-то вытесненное сделать (пред) сознательным, – следует ответить следующим образом: нужно такие ПСЗ средние звенья восстановить аналитической работой. Сознание остается, следовательно, на своем месте, но и БСЗ не поднялось до СЗ.

В то время, как отношение внешнего восприятия к «Я» совершенно явно, отношение внутреннего восприятия к «Я» требует особого исследования. Оно еще раз вызывает сомнение, – правильно ли мы поступаем, когда все сознание относим к поверхностной системе В-СЗ.

Внутреннее восприятие дает ощущение процессов из различнейших, конечно, и самых глубоких слоев психического аппарата. Они малоизвестны – их лучшим – вчерне и неточно – можем обобщить как мыслительные процессы? Они протекают где-то в глубине аппарата в виде смещений психической энергии по пути к действию, но доходят ли они до поверхности, которая дает возникнуть сознанию? Или сознание доходит до них? Мы замечаем, что это – одно из тех затруднений, появляющихся, когда хочешь взять всерьез пространственное, топическое представление о психической деятельности. Обе возможности одинаково немыслимы, вероятно правильно что-то третье.

В другом месте я уже высказал предположение, что действительное различие между БСЗ и ПСЗ представлениями заключается в том, что первое происходит на каком-то материале, остающемся неизвестным, в то время как у последнего (ПСЗ) добавляется соединение с словесными представлениями. Этим впервые делается попытка придать обеим системам, ПСЗ и БСЗ, отличительные знаки – иные, чем отношение к сознанию. Вопрос – как что-то осознается? – целесообразнее выражен следующим образом: как что-то предсознается? И ответ был бы: путем связи с соответствующими словесными представлениями.

Эти словесные представления являются остатками воспоминаний – когда-то они были восприятиями и, как все остатки воспоминаний, могут быть снова осознаны. Но прежде, чем продолжать говорить о их природе, выскажем новое, появившееся у нас представление: сознательным может стать только то, что когда-то уже было СЗ восприятием и что, помимо чувств изнутри, хочет стать сознательным; оно должло сделать попытку превратиться во внешние восприятия. Это делается возможным при помощи следов воспоминаний.

Мы представляем себе, что остатки воспоминаний содержатся в системах, непосредственно соприкасающихся с системой В-СЗ, так что их загрузки легко могут распространиться изнутри на элементы этой системы. При этом тотчас же приходят в голову галлюцинации и тот факт, что caмoe живое воспоминание все же можно отличить как от галлюцинации, так и от внешнего восприятия; но так же быстро устанавливается суждение, что при оживлении воспоминания нагрузка сохраняется в воспоминательной системе, в то время как не отличимая от восприятия галлюцинация может возникнуть тогда, когда загрузка не только частично переходит со следов воспоминаний на систему В, но и целиком на нее переходит.

Остатки слов происходят, в основном, от акустических восприятий, так что этим дается одновременно особое чувственное происхождение системы ПСЗ. Зрительные составные части словесного представления можно пока оставить без внимания, так как они вторичны и приобретены чтением; то же касается зрительных образов слова, которые, кроме как у слепых, играют роль подкрепляющих знаков. Ведь слово, собственно говоря, – остаток воспоминания о слышанном слове.

Мы не должны, для упрощения, например, забывать о значении оптических остатков воспоминаний о вещах или отрицать возможность осознания мыслительных процессов при помощи возврата к зрительным остаткам (а это, как будто, многими людьми предпочитается). Изучение сновидений и предсознательных фантазий, по наблюдениям И. Фэрендонка, может дать нам представление о своеобразии этого зрительного мышления. Мы узнаем, что при этом большей частью осознается только конкретный материал мысли, но соотношениям, особо характеризующим мысль, нельзя дать зрительного выражения. Итак, мышление образами лишь весьма несовершенное осознание. Оно, кроме того, как-то ближе к бессознательным процессам, чем мышление словами, и, несомненно, онто– и филогенетически старше, чем последнее.

Вернемся к нашей аргументации: если, следовательно, таков путь, каким нечто, само по себе бессознательное, делается предсознательным, то на вопрос – как что-то вытесненное сделать (пред) сознательным, – следует ответить следующим образом: нужно такие ПСЗ средние звенья восстановить аналитической работой. Сознание остается, следовательно, на своем месте, но и БСЗ не поднялось до СЗ.

В то время, как отношение внешнего восприятия к «Я» совершенно явно, отношение внутреннего восприятия к «Я» требует особого исследования. Оно еще раз вызывает сомнение, – правильно ли мы поступаем, когда все сознание относим к поверхностной системе В-СЗ.

Внутреннее восприятие дает ощущение процессов из различнейших, конечно, и самых глубоких слоев психического аппарата. Они малоизвестны – их лучшим примером может еще послужить ряд наслаждение – неудовольствие. Они непосредственнее и элементарнее, чем восприятия, идущие извне, и могут возникнуть и в состоянии смутного сознания. Об их большом экономическом значении и метапсихологическом его обосновании я уже высказался в другом месте. Эти ощущения мультилокулярны, как и внешние восприятия; они могут приходить одновременно из разных мест и при этом могут иметь различные и даже противоположные качества.

Ощущения с характером наслаждения не имеют в себе ничего, настойчиво требующего, но, напротив, это качество в высшей степени выявляется в ощущениях неудовольствия. Эти последние требуют перемены разрядки, и поэтому мы толкуем неудовольствие как повышение, а удовольствие как понижение загрузки энергией. Если в психическом процессе мы назовем нечто осознаваемое как наслаждение или неудовольствие квантитативно-квалитативно «другим», то возникает вопрос: может ли такое «другое» осознаваться на месте или его надо довести до системы В.

Клинический опыт останавливается на последнем. Он показывает, что «другое» ведет себя так, как вытесненное побуждение. Оно может развить движущие силы, причем «Я» не заметит принуждения. Только сопротивление принуждению, задержка в реакции разрядки тотчас дает осознать это другое как неудовольствие. Так же, как и напряжения, вызываемые потребностями, и боль может оставаться чем-то «средним» между внешним и внутренним восприятием; она проявляет себя как внутреннее восприятие и в том случае, когда причины ее исходят из внешнего мира. Таким образом, верно, что и ощущения и чувства делаются сознательными только тогда, когда прибывают в систему В. Если переход прегражден, то они не превращаются в ощущения, хотя в процессе раздражений соответствующее им «другое» то же самое. Сокращенно и не совсем правильно мы говорим тогда о бессознательных ощущениях и удерживаем не вполне оправданную аналогию с бессознательными представлениями. Разница заключается в том, что для того, чтобы сделать БСЗ представление СЗ, надо сначала создать для него соединительные звенья, а для ощущений, передающихся непосредственно, это отпадает. Иными словами: различие СЗ и ПСЗ для ощущений не имеет смысла. ПСЗ здесь отпадает – ощущения или сознательны или бессознательны.

Теперь.полностью выясняется роль словесных представлений. При их посредстве внутренние мыслительные процессы становятся восприятиями. Кажется, будто доказывается положение: всезнание исходит из внешнего восприятия. При перегрузке мышления мысли, действительно, воспринимаются как бы извне и поэтому считаются верными.

После этого выяснения соотношений между внешним и внутренним восприятием и поверхностной системой В-СЗ мы можем приступить к выработке нашего представления о «Я». Мы видим, что оно исходит из В как своего ядра и затем охватывает ПСЗ, опирающееся на остатки воспоминаний. Но и «Я», как мы узнали, тоже бессознательно.

Мне думается, что будет очень полезно последовать за мыслями автора, который тщетно, из личных мотивов, уверяет, что не имеет ничего общего со строгой высокой наукой. Я имею в виду Г.Гроддека, постоянно подчеркивающего, что то, что мы называем нашим «Я», в основном ведет себя в жизни пассивно, и что нас, по его выражению, «изживают» незнакомые, не поддающиеся подчинению силы. У нас – впечатления те же, хотя они и не подчинили нас себе настолько, чтобы мы исключили все остальное; мы готовы предоставить выводам Гроддека надлежащее место в архитектуре науки. Предлагаю отдать должное его идеям следующим образом: назовем «Я» существо, исходящее из системы В и сначала являющееся ПСЗ; все остальное психическое, в котором оно себя продолжает и которое проявляется как БСЗ, назовем по обозначению Гроддека «Оно»[2].

Мы скоро увидим, можно ли из этого представления извлечь пользу для описания и понимания. Теперь индивид для нас – психическое «Оно» неузнанное и бессознательное, на котором поверхностно покоится «Я», развитое из системы В как ядра. Если изобразить это графически, то следует прибавить, что «Я» не целиком охватывает «Оно», а только постольку, поскольку система В образует его поверхность, т. е. примерно так; как пластинка зародыша покоится на яйце. «Я» не четко отделено от «Оно», книзу оно с ним сливается.

Но и вытесненное сливается с «Оно» – оно является лишь его частью. Вытесненное только от «Я» резко отграничено сопротивлениями вытеснения; при помощи «Оно» оно может с ним сообщаться. Мы тотчас распознаем, что все подразделения, описанные нами по почину патологии, относятся к только нам и известным поверхностным слоям психического аппарата. Эти соотношения мы могли бы представить в виде рисунка, контуры которого, конечно, только и представляют собой изображение и не должны претендовать на особое истолкование.

Прибавим еще, что «Я» имеет «слуховой колпак», причем – по свидетельству анатомов – только на одной стороне. Он, так сказать, криво надет на «Я». Легко убедиться в том, что «Я» является измененной частью «Оно». Изменение произошло вследствие прямого влияния внешнего мира при посредстве В-СЗ. «Я» – до известной степени продолжение дифференциации поверхности. Оно стремится также применить на деле влияние внешнего мира и его намерений и старается принцип наслаждения, неограниченно царящий в «Оно», заменить принципом реальности. Восприятие для «Я» играет ту роль, какую в «Оно» занимает инстинкт. «Я» репрезентирует то, что можно назвать рассудком и осмотрительностью. «Оно», напротив, содержит страсти. Все это совпадает с общественными популярными делениями, но его следует понимать лишь как среднее – или в идеале правильное.

Функциональная важность «Я» выражается в том, что в нормальных случаях оно владеет подступами к подвижности. В своем отношении к «Оно» оно похоже на всадника, который должен обуздать превосходящего его по силе коня; разница в том, что всадник пытается сделать это собственными силами, а «Я» – заимствованными. Если всадник не хочет расстаться с конем, то ему не остается ничего другого, как вести коня туда, куда конь хочет; так и «Я» превращает волю «Оно» в действие, как будто бы это была его собственная воля.

На возникновение «Я» и его отделение от «Оно», кроме влияния системы В, по-видимому, повлиял и еще один момент. Собственное тело и, прежде всего, его поверхность являются тем местом, из которого одновременно могут исходить внешние и внутренние восприятия. Оно рассматривается как другой объект, но на ощупывание реагирует двумя видами ощущений, из которых одно можно приравнять к внутреннему восприятию. В психофизиологии достаточно объяснялось, каким образом собственное тело выделяет себя из мира восприятий. Боль, по-видимому, тоже играет роль, а способ, каким при болезненных заболеваниях приобретается новое знание о своих органах, может, вероятно, служить примером способа, каким человек вообще приобретает представление о собственном теле.

«Я», прежде всего, – телесно; оно не только поверхностное существо, но и само – проекция поверхности. Если искать для него анатомическую аналогию, то легче всего идентифицировать его с «мозговым человеком» анатома, полагающего, что этот человек стоит в мозговой коре на голове; пятки у него торчат вверх, смотрит он назад, а на его левой стороне, как известно, находится зона речи.

Отношение «Я» к сознанию разбиралось неоднократно, но здесь следует заново описать некоторые важные факты. Мы привыкли везде применять точку зрения социальной и этической оценки и поэтому не удивимся, если услышим, что деятельность низших страстей протекает в бессознательном; но мы ожидаем, что психические функции получают доступ к сознанию тем легче, чем выше они оцениваются с этой точки зрения. Но здесь нас разочаруют данные психоаналитического опыта. С одной стороны, у нас есть доказательства, что даже тонкая и трудная интеллектуальная работа, обычно, требующая напряженного размышления, может совершаться и бессознательно – не доходя до сознания. Эти факты несомненны; они случаются, например, в период сна и выражаются в том, что известное лицо непосредственно после пробуждения знает ответ на трудную математическую или другую проблему, над решением которой оно напрасно трудилось днем раньше.

Зигмунд Фрейд: Краткий обзор | SparkNotes

6 мая 1856 года Сигизмунд Шломо Фрейд родился в
небольшой моравский городок Фрайберг. Его родителями были Якоб и Амалия Фрейд.
В течение следующих шести лет Амалия родила еще шестерых детей.
Зигмунд всегда был любимым ребенком. Текстильный бизнес Якоба
не удалось, и в 1860 году семья переехала в Вену, проведя почти
год в Лейпциге в пути. В Вене Фрейд был прилежным и
серьезный ребенок. Он учился дома, сначала его мать, а затем
его отец, а затем он поступил в гимназию Сперла, где он
был лучшим в своем классе.

В 1873 году Фрейд окончил гимназию Шперла в
в раннем возрасте семнадцати лет и начал медицинское образование в университете
Вены. Ему потребовалось восемь лет, чтобы получить степень доктора медицины,
отчасти потому, что он был отвлечен научными исследованиями. это
было особенно верно в последние годы его медицинских исследований (1877–1881),
когда работал в лаборатории своего наставника Эрнста Брюке,
по анатомии головного мозга.

1881 год был знаменательным для Фрейда: он встретил Марту Бернейс и
обручился с ней — сначала тайно — и наконец получил
Медицинское образование.В 1882 году он покинул лабораторию Брюке и занял должность в
Венской больнице общего профиля, частично мотивированной его желанием сделать
достаточно денег, чтобы жениться на Марте. В течение следующих пяти лет
он переходил из отделения в отделение в больнице, проходя мимо
через хирургию и дерматологию перед тем, как приехать на отдых в Теодор
Отделение психиатрии Мейнерта. Зимой 1885–1886 гг.
Фрейд поехал в Париж, чтобы учиться у Жана-Мартена Шарко в Сальпетриере.
Наконец, летом 1886 года он женился на Марте Бернейс.Впервые они поженились на гражданской церемонии, но когда узнали,
что Австрия (в отличие от Германии) официально не признает
нерелигиозный брак, они поженились в еврейском.

В течение следующих десяти лет, с 1886 по 1896 год, Фрейд продолжал
развивать свою частную практику. К началу 1890-х гг.
его отношения с Йозефом Брейером, другим неврологом-евреем,
процветал. Двое мужчин сотрудничали в публикации
из серии тематических исследований своих пациентов под названием исследований
об истерии.
Это содержало одно тематическое исследование Брейера и
четыре Фрейда. Пример из практики Брейера на пациенте «Анна О.»,
известен как первое психоаналитическое исследование. В нем Брейер
обсуждает «катарсический метод», который он использовал для лечения симптомов Анны О.
обнаружив с ее помощью ранние бессознательные травмы
которые были связаны с ее симптомами. Хотя Фрейд был полон энтузиазма
о новом методе, его упор на исключительно сексуальные причины
истерии сделали его теории непопулярными не только среди его начальства.
в университете, но и с Брейером.

С 1896 по 1901 год, в период изоляции от коллег, Фрейд
разработал основы психоаналитической теории из сырого материала
его пациентов, его разговоров с Брейером и его переписки
с новым другом, берлинским врачом-носоглотчиком Вильгельмом Флиссом.
В 1899 году книга Фрейда «Толкование сновидений», первая
была опубликована полностью конкретизированная психоаналитическая работа. Фрейд был
глубоко разочарован его тусклым приемом, но он продолжил
письмо.Его Психопатология повседневной жизни был
опубликовано в 1901 г., а его Три очерка по теории
Сексуальность
было опубликовано в 1905 году.

В 1900-х Фрейд наконец вышел из изоляции.
это характеризовало его профессиональную жизнь в 1890-е годы. Он начал
проводить еженедельные встречи в своем доме для обсуждения психоаналитических
теория. Группа, собравшаяся в его доме, получила название «Среда.
Психологическое общество », и со временем оно переросло в Венское
Психоаналитическое общество.К 1904 году Фрейд начал слышать о других
неврологи и психиатры используют его методики. Он был особенно
рад слышать, что уважаемый швейцарский психиатр Евгений
Блейлер и один из сотрудников Блейлера, Карл Г. Юнг, взяли
интерес. К концу десятилетия психоанализ стал
поистине международное дело: Международная Психоаналитическая
Ассоциация была основана при поддержке сторонников из Германии,
Австрия (Альфред Адлер и Вильгельм Штекель), Швейцария, Венгрия
(Сандор Ференци) и Англия (Эрнест Джонс).В годы до
Первой мировой войны психоанализ пережил свой первый рост
боли: сначала Юнг, затем Адлер и Стекель покинули организацию
после ожесточенных разногласий с Фрейдом. В ответ на эти отступления
Джонс и Фрейд создали секретный «комитет» для защиты психоанализа.
В комитет входили Джонс, Ференци, Карл Абрахам, Отто.
Ранк и Ханс Сакс.

Во время Первой мировой войны Фрейд продолжал писать и читать лекции,
но пациентов было немного, и международное общение было невозможно.Однако когда война закончилась, Международная психоаналитическая ассоциация
возобновил свои собрания в атмосфере, более благоприятной для психоанализа
чем до войны. К сожалению, послевоенные годы были
в Вене было крайне сложно: инфляция была безудержной, поставки
было мало, а пациенты были редкостью. Однако репутация Фрейда
рос, и в 1919 году он стал профессором университета.
Вены.

Работы Фрейда с 1919 г. до конца его жизни в 1938 г.
стал все более спекулятивным.Он стал заниматься применением
психоанализ к вопросам цивилизации и общества, подход, который
он впервые попробовал в своем 1913 году Тотем и табу. В
1920, он опубликовал Beyond the Pleasure Principle, , который
предположил, что человеческое существование — это борьба между Эросом или
половое влечение и инстинкт смерти.

В 1923 году у Фрейда диагностировали рак ротовой полости, вызванный
его пожизненная привычка курить сигары. Его болезнь будет беспокоить
до самой его смерти в 1938 году, требуя тем временем тридцать три отдельных
операции, которые причиняли ему боль и затрудняли
говорить и есть.1920-е годы были для Фрейда сложным десятилетием. Он
несомненно, был успешным, даже известным, но его собственное здоровье, несколько
смерть его семьи и распад Комитета сделали
его успех горько-сладкий.

В 1930-х годах Фрейд продолжал лечить пациентов и
написать. Он опубликовал одну из своих самых читаемых книг, Civilization.
and Its Discontents,
в 1930 году. Рост нацизма в Германии,
однако, и его отголоски в Австрии сделали жизнь в Вене все более
несостоятельна.Фрейд оставался так долго, как мог, но когда нацисты
вторгся в Австрию в 1938 году и совершил набег на его дом, он бежал в Англию
с большей частью его семьи. Он умер там 23 сентября 1939 года.

,

The Uncanny / Зигмунд Фрейд (+ рецензия)

Резюме: The Uncanny / Sigmund Freud (+ обзор)

Сигмунда
«Жуткое» («Das Unheimliche») Фрейда было опубликовано в
1919 года как часть его несколько мрачного отчета о состоянии современного человека (
«Жуткое» было дополнено моей работой Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия»,
опубликовано годом позже). Представление Фрейда о сверхъестественном опирается на языковые
происхождение немецкого слова «Unheimliche», в отличие от
«heimlisch», что означает «домашний» в уютно-интимном
смысл слова.Unheimliche, что переводится как «сверхъестественный», не совсем так.
противоположность домашнего, но скорее слово, которое описывает чувство отчуждения
в доме присутствие чего-то угрожающего, соблазнительного и неизвестного
что находится в пределах интимного.

Фрейд
не был первым, кто занялся понятием сверхъестественного, и на самом деле его статья
является ответом на отчет Эрнеста Йенча по этому поводу. И Йенч, и Фрейд
относятся к E.T.A. Рассказ Хоффмана «Песочный человек» как пример
жутко, хотя выводы они делают несколько иначе.

В
в начале «Жуткого» Фрейд считает, что сверхъестественное
давно знакомый тип страха, который возвращается к нему. Жуткое в этом
в смысле, это нечто новое, существующее в чем-то уже известном. Но сверхъестественное
для Фрейда не просто в чем-то неизвестном, что входит в нашу
сознание. После долгого языкового
обсуждение, Фрейд утверждает, что понятие Геймлиха, «домашний»,
относится к чему-то известному и удобному с одной стороны и скрытому
а с другой скрыт.Дом для Фрейда — это своего рода тайное место, и
непривлекательное, сверхъестественное — это то, что следовало держать в секрете
но раскрывается. Это означает, что «хитроумный» и
uncanny-unhomley — две противоположности, которые имеют значение друг друга. Чтобы дать
конкретный пример: манекен является примером чего-то, что кажется
знаком как человеческая фигура, но на самом деле безжизнен и, следовательно, потенциально
причина страха в результате этого диссонанса незнания с первого взгляда
смотрим ли мы на человека или на кусок пластика.

Для
Фрейд, если психоанализ прав, полагая, что эмоциональный эффект любого
доброта может превратиться в тревогу посредством подавления, из этого следует, что должно быть
типы беспокойства, которые являются результатом чего-то вытесненного, что всплыло на поверхность.
Такое чувство беспокойства — это сверхъестественное, которое можно только заново открыть.
после того, как репрессии сделали его странным и незнакомым — сверхъестественным, в других
слова, это то, что нужно было скрывать, но обнаруживается.
Фрейд утверждает, что мы испытываем чувство жуткости, когда срабатывает определенный спусковой механизм.
возвращает подавленные детские конфликты или примитивные убеждения, которые у нас есть
преодолеть, но внезапно, казалось бы, получить новое утверждение.

Представление Фрейда о сверхъестественном трудно понять и еще труднее объяснить, лучший способ понять сверхъестественное — просто прочитать короткую книгу:

,

Зигмунд Фрейд | Биография, теории, работы и факты

Зигмунд Фрейд , (родился 6 мая 1856 года, Фрайберг, Моравия, Австрийская империя [ныне Пршибор, Чешская Республика] — умер 23 сентября 1939 года, Лондон, Англия), австрийский невролог и основоположник психоанализа. Статья Фрейда о психоанализе появилась в 13-м издании Encyclopdia Britannica .

Популярные вопросы

Где получил образование Зигмунд Фрейд?

После окончания (1873 г.) средней школы в Вене Зигмунд Фрейд поступил в медицинскую школу Венского университета, специализируясь на физиологии и неврологии; он получил степень доктора медицины в 1881 году.Он обучался (1882–85) в качестве ассистента в Главной больнице в Вене и учился (1885–86) в Париже у невролога Жана-Мартена Шарко.

От чего умер Зигмунд Фрейд?

Зигмунд Фрейд умер от смертельной дозы морфина, введенной по его просьбе его другом и врачом Максом Шуром. Фрейд страдал от мучительной боли, вызванной неоперабельной раковой опухолью в глазнице и щеке. Рак начался с поражения во рту, которое он обнаружил в 1923 году.

Что написал Зигмунд Фрейд?

В обширных трудах Зигмунда Фрейда Толкование снов (1899/1900), Психопатология повседневной жизни (1904), Тотем и табу (1913) и Цивилизация и ее недовольство (1930).

Чем знаменит Зигмунд Фрейд?

Фрейд известен изобретением и развитием техники психоанализа; для формулирования психоаналитической теории мотивации, психических заболеваний и структуры подсознания; и для влияния на научные и популярные концепции человеческой природы, утверждая, что и нормальные, и ненормальные мысли и поведение управляются иррациональными и в значительной степени скрытыми силами.

Фрейда по праву можно назвать самым влиятельным интеллектуальным законодателем своего времени. Его создание психоанализа было одновременно теорией человеческой психики, терапией для облегчения ее недугов и оптикой для интерпретации культуры и общества. Несмотря на неоднократную критику, попытки опровержения и квалификацию работы Фрейда, ее чары оставались сильными даже после его смерти и в областях, далеких от психологии, как она определяется в узком смысле. Если, как однажды утверждал американский социолог Филип Рифф, «психологический человек» заменил такие более ранние понятия, как политический, религиозный или экономический человек в качестве доминирующего образа себя в 20-м веке, это в немалой степени связано с силой видения Фрейда и кажущаяся неисчерпаемость оставленного им интеллектуального наследия.

Ранняя жизнь и обучение

Отец Фрейда, Якоб, был еврейским торговцем шерстью, который был женат один раз, прежде чем женился на матери мальчика, Амалии Натансон. Отец, которому на момент рождения Фрейда было 40 лет, кажется, был относительно отдаленной и авторитарной фигурой, в то время как его мать была более заботливой и эмоционально доступной. Хотя у Фрейда было два старших сводных брата, его самая сильная, хотя и самая амбивалентная привязанность, по-видимому, была к племяннику, Джону, который был на год старше его, который обеспечил модель близкого друга и ненавистного соперника, которую Фрейд часто воспроизводил на более поздних стадиях своего развития. жизнь.

В 1859 году семья Фрейдов была вынуждена по экономическим причинам переехать в Лейпциг, а затем через год в Вену, где Фрейд оставался до нацистской аннексии Австрии 78 лет спустя. Несмотря на неприязнь Фрейда к имперскому городу, отчасти из-за частого антисемитизма его жителей, психоанализ во многом отражал культурный и политический контекст, из которого он возник. Например, чувствительность Фрейда к уязвимости отцовского авторитета в психике вполне могла быть стимулирована упадком власти поколения его отца, часто либеральных рационалистов, в империи Габсбургов.Точно так же его интерес к теме соблазнения дочерей сложным образом укоренился в контексте отношения Вены к женской сексуальности.

Получите эксклюзивный доступ к контенту нашего 1768 First Edition с подпиской.
Подпишитесь сегодня

В 1873 году Фрейд окончил гимназию Сперла и, очевидно, вдохновленный публичным чтением эссе Гете о природе, обратился к медицине как к профессии. В Венском университете он работал с одним из ведущих физиологов своего времени, Эрнстом фон Брюке, представителем материалистической, антивиталистической науки Германа фон Гельмгольца.В 1882 году он поступил в Венскую больницу общего профиля в качестве ассистента, чтобы обучаться у психиатра Теодора Мейнерта и профессора внутренней медицины Германа Нотнагеля. В 1885 году Фрейд был назначен лектором по невропатологии, завершив важное исследование продолговатого мозга. В это время у него также появился интерес к фармацевтическим преимуществам кокаина, которым он занимался в течение нескольких лет. Хотя некоторые положительные результаты были получены в хирургии глаза, которую приписывают другу Фрейда Карлу Коллеру, общий результат оказался плачевным.Пропаганда Фрейда не только привела к смертельной зависимости у другого близкого друга, Эрнста Флейшля фон Марксова, но и на какое-то время запятнала его медицинскую репутацию. Независимо от того, интерпретирует ли кто-то этот эпизод в терминах, которые ставят под сомнение благоразумие Фрейда как ученого, он был частью его пожизненной готовности пытаться смелыми решениями для облегчения человеческих страданий.

Научная подготовка Фрейда по-прежнему имела кардинальное значение в его работе или, по крайней мере, в его собственном представлении о ней.В таких трудах, как «Entwurf einer Psychologie» (написано в 1895 г., опубликовано в 1950 г .; «Проект научной психологии») он подтвердил свое намерение найти физиологическую и материалистическую основу для своих теорий психики. Здесь механистическая нейрофизиологическая модель соперничала с более организменной, филогенетической, демонстрируя сложный долг Фрейда перед наукой своего времени.

В конце 1885 года Фрейд покинул Вену, чтобы продолжить свои исследования невропатологии в клинике Сальпетриер в Париже, где он работал под руководством Жана-Мартена Шарко.Его 19 недель во французской столице стали поворотным моментом в его карьере, поскольку работа Шарко с пациентами, классифицируемыми как «истерики», познакомила Фрейда с возможностью того, что психологические расстройства могут иметь своим источником разум, а не мозг. Демонстрация Шарко связи между истерическими симптомами, такими как паралич конечности, и гипнотическим внушением подразумевала силу психических состояний, а не нервов в этиологии болезни. Хотя Фрейду вскоре пришлось отказаться от своей веры в гипноз, он вернулся в Вену в феврале 1886 года с имплантированным им семенем своего революционного психологического метода.

Через несколько месяцев после своего возвращения Фрейд женился на Марте Бернейс, дочери известной еврейской семьи, среди предков которой были главный раввин Гамбурга и Генрих Гейне. Ей предстояло родить шестерых детей, одна из которых, Анна Фрейд, должна была стать выдающимся психоаналитиком. Хотя яркая картина их брака, нарисованная Эрнестом Джонсом в его исследовании Жизнь и творчество Зигмунда Фрейда (1953–1957), была детализирована более поздними учеными, ясно, что Марта Бернейс Фрейд очень поддерживала присутствие ее мужа во время его жизни. бурная карьера.

Вскоре после женитьбы Фрейд завязал самую тесную дружбу с берлинским врачом Вильгельмом Флиссом, роль которого в развитии психоанализа вызвала широкие споры. На протяжении 15 лет их близости Флисс был бесценным собеседником для Фрейда для его самых смелых идей. Вера Фрейда в человеческую бисексуальность, его идею эротогенных зон на теле и, возможно, даже его приписывание сексуальности младенцам вполне могли быть стимулированы их дружбой.

Несколько менее спорное влияние возникло из партнерства Фрейд начал с врачом Брейером после его возвращения из Парижа. Фрейд обратился к клинической практике в области нейропсихологии, и офис, который он основал на Berggasse 19, должен был оставаться его кабинетом почти полвека. До начала их сотрудничества, в начале 1880-х годов, Брейер лечил пациентку по имени Берта Паппенгейм — или «Анна О.», как ее стали называть в литературе, — которая страдала от множества истерических симптомов.Вместо того, чтобы использовать гипнотическое внушение, как это сделал Шарко, Брейер позволил ей впасть в состояние, напоминающее самогипноз, в котором она рассказывала о начальных проявлениях своих симптомов. К удивлению Брейера, сам акт вербализации, казалось, дал некоторое облегчение от их власти над ней (хотя более поздние исследования поставили под сомнение ее постоянство). «Лечение разговором» или «чистка дымохода», как называли это Брейер и Анна О. соответственно, казалось, действует катартически, вызывая абреакцию или разрядку сдерживаемого эмоционального блока, лежащего в основе патологического поведения.

.

В. Х. Оден: Стихи «Памяти Зигмунда Фрейда» Краткое содержание и анализ

Зигмунд Фрейд был одним из многих общественных деятелей, которые надеялись немного улучшить человеческую жизнь своими усилиями. Даже в восемьдесят лет он работал над жизненными проблемами, например, над тем, как молодые люди пытаются навести порядок в «неуправляемости» своей психологической жизни. Как члены семьи собрались вокруг умирающего, смутно видимые идеи («фауна ночи») окружали его, вне досягаемости. Он умер в Лондоне «в изгнании».

«Только Ненависть была счастлива», находя дополнительное пространство для лечения проблемных людей, используя старые способы скрывать проблемы под «пеплом». В отличие от этого метода, «все, что он делал, это помнить / любить стариков и быть честным, как дети». То есть люди будут честно пересказывать свое прошлое и находить его закономерности и значения, «как урок поэзии», пока люди не найдут способ понять происхождение своих проблем. Таким образом, люди могли начать выздоравливать, а затем наслаждаться будущим через прощение и смирение, видя, насколько «глупым» было их отклонение от «богатой жизни», которую они могли вести.Больше никаких отговорок, маскировок или фальшивых жестов.

Видя силу этого нового метода, можно было предвидеть, что те, кто охотился на разочарованиях людей, потеряют свою власть. Принцы падут, социальные нормы «Обобщенной Жизни» полностью потеряют свою хватку, и «монолит / Государство» рухнет. В то время как такие люди «призывали Бога» проявить свою силу, Фрейд попал в число заблудших, как Данте, поскольку он предвидел путешествие в ад. И Фрейд, и Данте отмечали, что зло определяется не только действиями, но их источником, «нашим недостатком». веры.Версия этого наблюдения Фрейда состоит в том, что человеческое зло возникает из отрицания истины своего прошлого и настоящего, позволяя поймать себя в ложное чувство неизбежного угнетения.

Если сам Фрейд действовал несколько самодержавно, то это была его собственная защита от врагов его взглядов. В конце концов, он «часто… ошибался», а иногда и «абсурдно». Тем не менее, его точка зрения породила «целую атмосферу мнений», которая просветила нас. Его теории дают понимание и бросают вызов тому, как мы обманываем себя, освобождая нас, если мы пытаемся.Беспокойство внутреннего ребенка обретает новое спокойствие, понимание, свободу и искупление.

Кроме того, Фрейд хотел больше, чем освободить одинокого человека. Он хотел таким же образом «объединить» общество, преодолев трещины, вызванные ошибочным, но «благожелательным чувством справедливости». Большинство будет использовать «остроумие и волю», которые сейчас используются в интригах меньшинств, возвращая все «богатство материнских чувств» для всего человечества вместе.

Даже в этом случае Фрейд напомнил бы нам сохранять чувство удивления перед неизвестными, менее рациональными частями разума и общества и заботиться об этой части жизни с «любовью».Эта темная часть стремится «служить просветлению», даже если она разоблачается как предательский «Иуда».

Но теперь «разумный голос» Фрейда молчит, больше не помогая нам понимать человеческие импульсы в форме «Эроса, строителя городов» или «плачущей анархической Афродиты», двух разных богов любви.

Анализ

«Памяти Зигмунда Фрейда» — сложное стихотворение, потому что нужно иметь некоторое представление о психоаналитической форме Фрейда, чтобы оценить то, что Оден видел в великом мыслителе.Ученый Сэм Александер пишет, что, несмотря на «нарочито простой стиль», стихотворение обладает «нюансами, требующими интерпретации», во многом как загадка Фрейда. Оден написал его в Соединенных Штатах, когда услышал о смерти Фрейда 23 сентября 1939 года, вскоре после того, как Гитлер вторгся в Польшу и начал Вторую мировую войну. Оно было опубликовано в журнале The Kenyon Review в 1940 году.

Стихотворение имеет форму оды, состоящей из примерно двух десятков не рифмованных четверостиший (четырехстрочных строф), но оно нелегко соответствует традиционному метру с порядком ямба. игнорируется во многих местах.Он находится ближе к метру Алкея, поэта VII века до н.э., чьи строфы использовались Горацием; это первое слоговое стихотворение Одена (вдохновленное работами Марианны Мур), которое свидетельствует о его растущем интересе к дискурсивной поэзии, в которой поэт является частной совестью с общественным голосованием. Стихотворение похоже на «Памяти У.Б. Йейтс «.

Как предполагает поэт, Фрейд имел почти мифическое, огромное влияние. Он родился в 1856 году и был австрийским неврологом, который разработал психоанализ, стал профессором в 1902 году и написал много книг.Его труды и практика включали работы по толкованию сновидений, бессознательного, ид / эго / суперэго, инфантильной сексуальности, эдипова комплекса, влечения к смерти и подавления. Его работа была очень противоречивой, и современные ученые и психологи утверждают, что они дискредитировали многие из его теорий. Однако для целей психотерапии и гуманитарных наук объяснительные механизмы Фрейда имели практическое значение и ценность.

В первых четырех строфах стихотворение сталкивается с трудностью выбора одного человека для восхваления перед лицом массовой смерти (война — одно из напоминаний об этом), а также смерти стольких великих личностей.Эта тема индивидуальной истории против истории общества продолжается на протяжении всего стихотворения. Обратите внимание на то, как политические и социальные деятели пользуются тревогами отдельных людей, и отметьте в стихотворении параллель между раздробленным разумом и «раздробленным» обществом, возможно, опираясь на древнюю метафору Платона о том, как части государства отражают части души.

В состоянии, и особенно в душе, есть темные воспоминания, которые нужно раскрыть — или, если мы не можем напрямую раскрыть их, мы можем раскрыть то, чем они могли или должны были быть на основе других воспоминаний и переживаний и рассуждений о ход нашей жизни.Это суровая правда, которую мы можем сказать себе, и она освобождает, даже когда мы признаем, что какая-то часть нас предала нас, как Иуда поступил с Иисусом, как описано в Новом Завете. Более глубокое понимание метода Фрейда помогает нам понять, что означает стихотворение, например, в объяснении того, что Фрейд «просто рассказал / несчастное Настоящее, чтобы рассказать о прошлом / как урок поэзии», делая человека «способным приблизиться к Будущему» с более сильное чувство реальности. На государственном уровне обнаружение старых глупых причин социальных разногласий и ненависти может привести к подобному примирению и лучшему будущему.

Одна альтернатива, что делает «Ненависть», — это оставлять жесткие и темные истины прошлого скрытыми под корками или, в болезненном выражении стихотворения, «пеплом». Общество и его лидеры часто делают то же самое, скрывая истину под притворным мейнстримом, который стихотворение называет «Обобщенной жизнью», или ковыряя корки, чтобы сохранить их свежими, вместо того, чтобы дать им возможность залечить.

Но путь Фрейда, как утверждается в стихотворении, похож на путь Данте. В романе « Inferno » великого поэта Данте сам поэт путешествует по аду под поэтическим и реальным руководством своего поэтического предшественника Вергилия.Путь Фрейда тоже поэтичен, и он следует тем же путем, не вздрагивая от того, что находит подавленным в глубинах своего разума. Люди, которые сталкиваются с его идеями даже в самых отдаленных уголках мира, могут почувствовать «изменения в своих костях и получить одобрение»; в стихотворении говорится о том, что «давно забытые объекты / обнаруженные в его безупречном сиянии / возвращаются к нам и снова становятся драгоценными», в нем присутствует огромное тепло и сочувствие. Как пишет Александер, помощь другим людям примириться со своим прошлым делает Фрейда «освободителем бессознательных воспоминаний и политическим освобождением, но он ясно дает понять, что социальная работа психоанализа, как и поэзия, должна проходить на уровне человека.То есть и Одену, и Фрейду не нравились «гомогенизирующие формы знания».

Парадоксом в стихотворении является утверждение, что Фрейд «вовсе не был умен», а просто напомнил нам, что нужно честно взглянуть на собственное прошлое. Это делает поэму похожей на элегию Одена о Йейтсе, которая также унизительна. Абсурдность мысли о том, что Фрейд на самом деле был не так умен, заставляет нас задуматься о том, как понять эту линию в свете прошлых событий, что является хорошей параллелью с тем, что сам Фрейд делает с психоаналитической точки зрения.Метод Фрейда очевиден только в ретроспективе, поскольку он повлиял на «весь климат мнений», точно так же, как история жизни человека приобретает смысл только после того, как вы сложите все воедино.

Последняя строфа возвращает нас к реальности смерти человека: личный голос Фрейда молчит. Между тем, образно говоря, «дом Импульса» стоит над могилой Фрейда, поскольку он как никто другой объяснил роль импульса в душе. Особенно выделяются два вида импульсов.Эрос представляет собой возвышенную любовь, которая достигла великих результатов в цивилизации, когда люди стремятся служить друг другу. И в конце есть Афродита, «плачущая анархическая» Афродита, которая олицетворяет либидо, которую нельзя ни забыть, ни пожелать. Задача, которую стремился понять Фрейд, заключалась в том, как включить Эроса и Афродиту в психологически здоровую, свободную, просветленную жизнь.

,

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.